Элиетт Абекассис: 12 цитат на каждый день

Элиетт Абекассис — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 12 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Некоторые события меняют нас – к лучшему это или к худшему. Мы не можем не оглядываться на них. Постоянно искать в них смысл. Спрашивать себя: «Почему?» и «Что, если?».

   Некоторые события меняют нас – к лучшему это или к худшему. Мы не можем не оглядываться на них. Постоянно искать в них смысл. Спрашивать себя: «Почему?» и «Что, если?».

   — Тиана · книга
2. «

   Это была первая ночь, проведённая с ребёнком. Два существа, лежащие щека к щеке, оба страдающие и истерзанные друг другом — одно оттого, что выходило из другого, другое — из-за того, что против собственной воли удерживало его. Каждое причинило другому боль, и сейчас нужно было утешать и любить друг друга. Оба были в одной лодке — товарищи по несчастью, которым предстояло как-то выпутываться вместе.

   Это была первая ночь, проведённая с ребёнком. Два существа, лежащие щека к щеке, оба страдающие и истерзанные друг другом — одно оттого, что выходило из другого, другое — из-за того, что против собственной воли удерживало его. Каждое причинило другому боль, и сейчас нужно было утешать и любить друг друга. Оба были в одной лодке — товарищи по несчастью, которым предстояло как-то выпутываться вместе.

   — Барбара Драу · книга
3. «

   Даже когда Дочери не было рядом, её присутствие всё равно ощущалось. Я ощущала малышку повсюду: в моём сердце и во всём теле; она теребила меня, требовала, помимо молока, ещё и утешения, нежности, заботы. Ребёнок боялся одиночества. Когда меня не было рядом, дочь ощущала пустоту. Так же, как и я без неё.

   Даже когда Дочери не было рядом, её присутствие всё равно ощущалось. Я ощущала малышку повсюду: в моём сердце и во всём теле; она теребила меня, требовала, помимо молока, ещё и утешения, нежности, заботы. Ребёнок боялся одиночества. Когда меня не было рядом, дочь ощущала пустоту. Так же, как и я без неё.

   — Счастливые события · книга
4. «

   Всё изменилось вокруг меня. Я открывала мир через запахи. Они были хорошими и плохими, а порой такими сильными, что раздражали. Отныне были одни только запахи. Мужчины пахли сигаретами, лосьоном после бритья, одеколоном, потом; испарения их тел отдавали солью, перцем и тмином. Женщины источали ароматы крема, пудры, помады, дезодоранта, мыла. Мыло было ванильным, кокосовым, цветочным; цветочное — жасминовым, розовым, иланг-иланговым. Каждый аромат был целой симфонией. Запахи сладкие, бархатистые, тяжелые; одни — неопределённые, ускользающие, другие — стойкие, человеческие и животные, природные и искусственные, близкие и далёкие. Некоторые — странные, проскальзывающие, словно тень из прошлой жизни, символичные и магические, проникающие в самую глубину души. Ароматы — как душевные порывы, точно так же они могут быть притягательными или отталкивающими. Есть также целые семьи запахов, возможные, хотя и не очень органичные сочетания, например вина и шоколада, апельсина и рыбы…

   Всё изменилось вокруг меня. Я открывала мир через запахи. Они были хорошими и плохими, а порой такими сильными, что раздражали. Отныне были одни только запахи. Мужчины пахли сигаретами, лосьоном после бритья, одеколоном, потом; испарения их тел отдавали солью, перцем и тмином. Женщины источали ароматы крема, пудры, помады, дезодоранта, мыла. Мыло было ванильным, кокосовым, цветочным; цветочное — жасминовым, розовым, иланг-иланговым. Каждый аромат был целой симфонией. Запахи сладкие, бархатистые, тяжелые; одни — неопределённые, ускользающие, другие — стойкие, человеческие и животные, природные и искусственные, близкие и далёкие. Некоторые — странные, проскальзывающие, словно тень из прошлой жизни, символичные и магические, проникающие в самую глубину души. Ароматы — как душевные порывы, точно так же они могут быть притягательными или отталкивающими. Есть также целые семьи запахов, возможные, хотя и не очень органичные сочетания, например вина и шоколада, апельсина и рыбы…

   — Счастливые события · книга
5. «

   Всё, что я узнала, не помогло мне, а, наоборот, изолировало от окружающего мира. Изучая различные философские концепции, я была неспособна спасти свою собственную семью от развала. Моя учёба, огромное количество прочитанных книг ничему не послужили — я в полной растерянности стояла перед маленьким человеком. Я знала всё, помнила наиболее сложные страницы из Гегеля, Канта и Лейбница, но, столкнувшись лицом к лицу с реальностью, оказалась бессильной. Мне не удалось узнать самую элементарную и самую важную вещь — как сохранить нашу любовь? Невозможно было избавиться от ненависти, отчаяния, возмущения из-за одиночества и того, что наша история закончилась, как и все остальные…

   Всё, что я узнала, не помогло мне, а, наоборот, изолировало от окружающего мира. Изучая различные философские концепции, я была неспособна спасти свою собственную семью от развала. Моя учёба, огромное количество прочитанных книг ничему не послужили — я в полной растерянности стояла перед маленьким человеком. Я знала всё, помнила наиболее сложные страницы из Гегеля, Канта и Лейбница, но, столкнувшись лицом к лицу с реальностью, оказалась бессильной. Мне не удалось узнать самую элементарную и самую важную вещь — как сохранить нашу любовь? Невозможно было избавиться от ненависти, отчаяния, возмущения из-за одиночества и того, что наша история закончилась, как и все остальные…

   — Счастливые события · книга
6. «

   Боль невероятная, невыносимая, жесточайшая, раздирающая, пронизывающая, опустошающая. Боль деторождения, боль начинания. Преходящая и вечная, мучительная и благородная, изначальная. Я превратилась в ничто. Я — только спазмы и конвульсии. Пропало всякое представление о времени и происходящем. Я потеряла голову и уже не думаю о том, чтобы рожать. Значит, с женщинами всегда так? Выносив ребёнка в течение девяти месяцев, они должны страдать ещё больше, чтобы произвести его на свет? Я думаю о Еве в раю и спрашиваю себя, зачем же она совершила этот проступок, съев запретный плод. Ей бы стоило подумать о всех нас! И за что такое наказание? Разве это справедливо — так мучиться?

   Боль невероятная, невыносимая, жесточайшая, раздирающая, пронизывающая, опустошающая. Боль деторождения, боль начинания. Преходящая и вечная, мучительная и благородная, изначальная. Я превратилась в ничто. Я — только спазмы и конвульсии. Пропало всякое представление о времени и происходящем. Я потеряла голову и уже не думаю о том, чтобы рожать. Значит, с женщинами всегда так? Выносив ребёнка в течение девяти месяцев, они должны страдать ещё больше, чтобы произвести его на свет? Я думаю о Еве в раю и спрашиваю себя, зачем же она совершила этот проступок, съев запретный плод. Ей бы стоило подумать о всех нас! И за что такое наказание? Разве это справедливо — так мучиться?

   — Барбара Драу · книга
7. «

   Мужчины — слабые существа. Они слишком чувствительны. Им незнакомы месячные, тошнота, беременность, роды, эпизиотомия. Мужчины — это счастливые женщины.

   Мужчины — слабые существа. Они слишком чувствительны. Им незнакомы месячные, тошнота, беременность, роды, эпизиотомия. Мужчины — это счастливые женщины.

   — Барбара Драу · книга
8. «

   В чём заключается счастье: быть влюблённой или иметь ребёнка? В жизни есть настолько насыщенные моменты, что даже не задаешься таким вопросом. Но в большинстве случаев именно при его появлении ты не чувствуешь себя счастливым. Есть счастье абсолютное, неслыханное, которое быстро исчезает, а есть спокойное и незаметное, которое окутывает тебя в уютной гостиной за чашкой чая…

   В чём заключается счастье: быть влюблённой или иметь ребёнка? В жизни есть настолько насыщенные моменты, что даже не задаешься таким вопросом. Но в большинстве случаев именно при его появлении ты не чувствуешь себя счастливым. Есть счастье абсолютное, неслыханное, которое быстро исчезает, а есть спокойное и незаметное, которое окутывает тебя в уютной гостиной за чашкой чая…

   — Счастливые события · книга
9. «

   Все годы нашего индивидуализма словно канули в небытие. С утра наспех натягиваешь футболку, варишь кофе, который потом трижды подогреваешь в микроволновке и наспех поглощаешь, пока дочь спит… Наскоро принимаешь душ, даже не намыливаясь, потому что ребёнок снова завопил…

   Все годы нашего индивидуализма словно канули в небытие. С утра наспех натягиваешь футболку, варишь кофе, который потом трижды подогреваешь в микроволновке и наспех поглощаешь, пока дочь спит… Наскоро принимаешь душ, даже не намыливаясь, потому что ребёнок снова завопил…

   — Барбара Драу · книга
10. «

    Больше не тянуло ни развлекаться, ни путешествовать, ни работать. Не осталось вкуса к философии. Не хотелось одеваться, краситься, ведь дочь была счастлива видеть меня одетой в футболку и спортивные брюки, натянутые на разбухшее тело, потому что любила меня независимо от того, как я выглядела. Теперь я не задавалась метафизическими вопросами о смысле жизни — смыслом моей жизни, хотела я того или нет, была она. Это нечто надёжное, осязаемое. Дочь не являлась иллюзорной и не могла разочаровать. Изо дня в день она здесь, со своей долей слёз, улыбок и памперсов. Малышка зависела от меня и была никем без своей матери. Никто другой в этом мире не связан со мной так тесно. Ни любовь мужа, ни близость лучшей подруги не сравнятся с привязанностью ребёнка, который смотрит на вас, прося его покормить, взять на руки, приласкать, испытывать к нему абсолютную любовь. И вы даже не знаете почему.

    Больше не тянуло ни развлекаться, ни путешествовать, ни работать. Не осталось вкуса к философии. Не хотелось одеваться, краситься, ведь дочь была счастлива видеть меня одетой в футболку и спортивные брюки, натянутые на разбухшее тело, потому что любила меня независимо от того, как я выглядела. Теперь я не задавалась метафизическими вопросами о смысле жизни — смыслом моей жизни, хотела я того или нет, была она. Это нечто надёжное, осязаемое. Дочь не являлась иллюзорной и не могла разочаровать. Изо дня в день она здесь, со своей долей слёз, улыбок и памперсов. Малышка зависела от меня и была никем без своей матери. Никто другой в этом мире не связан со мной так тесно. Ни любовь мужа, ни близость лучшей подруги не сравнятся с привязанностью ребёнка, который смотрит на вас, прося его покормить, взять на руки, приласкать, испытывать к нему абсолютную любовь. И вы даже не знаете почему.

    — Счастливые события · книга
11. «

    В порядок? Но в какой порядок? В такой, при котором разводятся полгода спустя после рождения ребёнка, или в такой, когда спешат завести другого, чтобы попытаться хоть как-то собрать осколки супружеской жизни? В такой, когда расходятся через семь лет совместной жизни, имея троих детей, или в такой, когда заводят троих детей, а потом ждут двадцать лет, пока те вырастут, и тогда уже расходятся? В порядок, при котором заводят двоих детей и остаются вместе, даже если уже не любят друг друга, потому что не могут набраться мужества для расставания? Или в такой, когда заводят детей, а потом несчастливы друг с другом и каждый имеет любовника или любовницу на стороне? А может, в такой, когда оба несчастны в семейной жизни и каждый с головой погружается в работу или отправляется в разъезды, только чтобы пореже видеться? Существуют тысячи вариантов. Но семейная пара с детьми, где родители продолжают любить друг друга долгие годы, — нет, таких пар я не знала. Ни одной.

    В порядок? Но в какой порядок? В такой, при котором разводятся полгода спустя после рождения ребёнка, или в такой, когда спешат завести другого, чтобы попытаться хоть как-то собрать осколки супружеской жизни? В такой, когда расходятся через семь лет совместной жизни, имея троих детей, или в такой, когда заводят троих детей, а потом ждут двадцать лет, пока те вырастут, и тогда уже расходятся? В порядок, при котором заводят двоих детей и остаются вместе, даже если уже не любят друг друга, потому что не могут набраться мужества для расставания? Или в такой, когда заводят детей, а потом несчастливы друг с другом и каждый имеет любовника или любовницу на стороне? А может, в такой, когда оба несчастны в семейной жизни и каждый с головой погружается в работу или отправляется в разъезды, только чтобы пореже видеться? Существуют тысячи вариантов. Но семейная пара с детьми, где родители продолжают любить друг друга долгие годы, — нет, таких пар я не знала. Ни одной.

    — Барбара Драу · книга
12. «

    Жизнь — это хаос, в котором некоторые изо всех сил стараются навести хоть какое-то подобие порядка. Медики единственные, у кого нет страха перед физиологической составляющей жизни и кого это не тревожит. Все прочие смертные находят убежище в иллюзии, что жизнь — духовность, а рождение — любовь.

    Жизнь — это хаос, в котором некоторые изо всех сил стараются навести хоть какое-то подобие порядка. Медики единственные, у кого нет страха перед физиологической составляющей жизни и кого это не тревожит. Все прочие смертные находят убежище в иллюзии, что жизнь — духовность, а рождение — любовь.

    — Барбара Драу · книга