100 цитат Элифа Шафака, ставших крылатыми

Ниже 100 цитат Элифа Шафака — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Тот, кто считает, что любовь может быть разумной, никогда не любил.

   Тот, кто считает, что любовь может быть разумной, никогда не любил.

   — фиговое дерево · книга
2. «

   Юнус смотрел на Тобико с нежностью и удивлением. Впервые со дня их знакомства он обнаружил, что внутри её живет маленькая девочка. Выяснилось, что не только он один лезет вон из кожи, чтобы казаться взрослее и круче, чем это есть на самом деле.

   Юнус смотрел на Тобико с нежностью и удивлением. Впервые со дня их знакомства он обнаружил, что внутри её живет маленькая девочка. Выяснилось, что не только он один лезет вон из кожи, чтобы казаться взрослее и круче, чем это есть на самом деле.

   — Честь · книга
3. «

   Достойно сожаления, что человечество зачастую пренебрегает сокровищами мудрости и втаптывает в землю драгоценные камни, которые первооткрывателям удалось извлечь из бездонных недр Мироздания. Меж тем бережливая память — столь же необходимое условие познания, как и жажда новых открытий.

   Достойно сожаления, что человечество зачастую пренебрегает сокровищами мудрости и втаптывает в землю драгоценные камни, которые первооткрывателям удалось извлечь из бездонных недр Мироздания. Меж тем бережливая память — столь же необходимое условие познания, как и жажда новых открытий.

   — Ученик архитектора · книга
4. «

   Разум нелегко обвести вокруг пальца, а любовь легко смешать с грязью. Однако в этой грязи может быть спрятано сокровище.

   Разум нелегко обвести вокруг пальца, а любовь легко смешать с грязью. Однако в этой грязи может быть спрятано сокровище.

   — Сорок правил любви · книга
5. «

   Индустрия вооружения и индустрия красоты — вот две главные отрасли западной промышленности. При помощи индустрии вооружения воротилы современного мира убивают людей, держат их в подчинении и страхе. Но индустрия красоты ничуть не меньшее зло. Все эти модные журналы, сногсшибательные платья, женоподобные мужчины и мужеподобные женщины, отвлекают людей от реальных проблем. Индустрия красоты помогает манипулировать общественным сознанием.

   Индустрия вооружения и индустрия красоты — вот две главные отрасли западной промышленности. При помощи индустрии вооружения воротилы современного мира убивают людей, держат их в подчинении и страхе. Но индустрия красоты ничуть не меньшее зло. Все эти модные журналы, сногсшибательные платья, женоподобные мужчины и мужеподобные женщины, отвлекают людей от реальных проблем. Индустрия красоты помогает манипулировать общественным сознанием.

   — Честь · книга
6. «

   Знание, илм, подобно повозке, которую тащат несколько лошадей. Если одна из лошадей пойдет быстрее, другим тоже придется ускорить шаг, дабы поспевать за ней. В результате путешественник, алим, окажется в выигрыше. Открытия, сделанные в одной сфере, способствуют более глубокому постижению всех прочих. Поэтому архитектура должна дружить с астрономией, астрономия — с математикой, арифметика — с философией и так далее.

   Знание, илм, подобно повозке, которую тащат несколько лошадей. Если одна из лошадей пойдет быстрее, другим тоже придется ускорить шаг, дабы поспевать за ней. В результате путешественник, алим, окажется в выигрыше. Открытия, сделанные в одной сфере, способствуют более глубокому постижению всех прочих. Поэтому архитектура должна дружить с астрономией, астрономия — с математикой, арифметика — с философией и так далее.

   — Ученик архитектора · книга
7. «

   Память её была своего рода кладбищем — там были похоронены отрезки её жизни, они лежали в отдельных могилах, и у Лейлы не было ни малейшего желания оживлять их.

   Память её была своего рода кладбищем — там были похоронены отрезки её жизни, они лежали в отдельных могилах, и у Лейлы не было ни малейшего желания оживлять их.

   — 10 минут 38 секунд в этом странном мире · книга
8. «

   Люди, конечно, полны странностей и противоречий. Желание ненавидеть и отталкивать у них практически равносильно потребности любить и обнимать. Их сердца, крепко-накрепко запертые, неожиданно распахиваются и затем снова сжимаются, словно кулак, не готовый ударить. Люди находят мышей и крыс отвратительными, а хомяков и песчанок милыми. Голуби символизируют мир во всём мире, хотя голуби — всего лишь разносчики городской заразы. Поросят считают очаровательными, но диких кабанов отстреливают. Люди восхищаются кедровками, однако терпеть не могут ворон — шумных родственников этих милых птичек. Собаки вызывают тёплые чувства, волки же становятся персонажами страшных сказок. Люди питают слабость к божьим коровкам, при этом с удовольствием давят клопов-солдатиков. Пчёлы пользуются у человека особой благосклонностью, чего не скажешь об осах. Мечехвостами восхищаются, зато с пауками, их дальними родственниками, совсем другая история… Я попыталась найти во всём этом хоть какую-то логику, однако в конце концов сдалась, поняв всю бесполезность этого занятия.

   Люди, конечно, полны странностей и противоречий. Желание ненавидеть и отталкивать у них практически равносильно потребности любить и обнимать. Их сердца, крепко-накрепко запертые, неожиданно распахиваются и затем снова сжимаются, словно кулак, не готовый ударить. Люди находят мышей и крыс отвратительными, а хомяков и песчанок милыми. Голуби символизируют мир во всём мире, хотя голуби — всего лишь разносчики городской заразы. Поросят считают очаровательными, но диких кабанов отстреливают. Люди восхищаются кедровками, однако терпеть не могут ворон — шумных родственников этих милых птичек. Собаки вызывают тёплые чувства, волки же становятся персонажами страшных сказок. Люди питают слабость к божьим коровкам, при этом с удовольствием давят клопов-солдатиков. Пчёлы пользуются у человека особой благосклонностью, чего не скажешь об осах. Мечехвостами восхищаются, зато с пауками, их дальними родственниками, совсем другая история… Я попыталась найти во всём этом хоть какую-то логику, однако в конце концов сдалась, поняв всю бесполезность этого занятия.

   — фиговое дерево · книга
9. «

   Календарь — самое дурацкое изобретение на свете. Если, как утверждают, время летит, то скорость его постоянно меняется. Неплохо было бы придумать календарь, который это учитывает. Например, сносные дни были бы там белого цвета и равны двум условным единицам. Аварийные дни — красного цвета и равны двум условным единицам. А плохие дни — чёрного цвета и равны трём условным единицам. Тогда было бы ясно, что парень, у которого весь месяц были одни плохие дни, на самом деле прожил в три раза больше, чем тот, у которого все дни были сносные. Можно сделать простой арифметический подсчёт, и станет понятно, почему одни люди стареют быстрее, чем другие.

   Календарь — самое дурацкое изобретение на свете. Если, как утверждают, время летит, то скорость его постоянно меняется. Неплохо было бы придумать календарь, который это учитывает. Например, сносные дни были бы там белого цвета и равны двум условным единицам. Аварийные дни — красного цвета и равны двум условным единицам. А плохие дни — чёрного цвета и равны трём условным единицам. Тогда было бы ясно, что парень, у которого весь месяц были одни плохие дни, на самом деле прожил в три раза больше, чем тот, у которого все дни были сносные. Можно сделать простой арифметический подсчёт, и станет понятно, почему одни люди стареют быстрее, чем другие.

   — Честь · книга
10. «

    Что бы ни случилось в твоей жизни, с каким бы страшным несчастьем тебе ни пришлось столкнуться, не отчаивайся. Даже когда все двери закрыты, Бог единственно для тебя открывает новые пути. Будь благодарен! Разумеется, легко быть благодарным, когда все хорошо. Но суфий благодарит Бога не только за то, что ему дано, но и за то, в чем ему отказано.

    Что бы ни случилось в твоей жизни, с каким бы страшным несчастьем тебе ни пришлось столкнуться, не отчаивайся. Даже когда все двери закрыты, Бог единственно для тебя открывает новые пути. Будь благодарен! Разумеется, легко быть благодарным, когда все хорошо. Но суфий благодарит Бога не только за то, что ему дано, но и за то, в чем ему отказано.

    — Шамс Тебризи · книга
11. «

    В этой жизни уже ничто не в состоянии его задеть. Он всего лишь тень человека, которым был когда-то, а тень не способна испытывать боль.

    В этой жизни уже ничто не в состоянии его задеть. Он всего лишь тень человека, которым был когда-то, а тень не способна испытывать боль.

    — Честь · книга
12. «

    Стычка с английским джентльменом редко доходит до рукопашной, но он может уничтожить тебя одной презрительной фразой.

    Стычка с английским джентльменом редко доходит до рукопашной, но он может уничтожить тебя одной презрительной фразой.

    — Честь · книга
13. «

    В этом большой плюс в гадании на кофейной гуще: в отличие от предначертанной свыше судьбы, начертанное на кофе всегда можно смыть.

    В этом большой плюс в гадании на кофейной гуще: в отличие от предначертанной свыше судьбы, начертанное на кофе всегда можно смыть.

    — Стамбульский бастард · книга
14. «

    Когда мне было семь лет, мы жили в маленьком зелёном домике. Один из наших соседей, отличный портной, часто бил жену. По вечерам до нас доносились крики, визг и проклятия. Утром мы приступали к своим обычным делам. Все делали вид, что накануне ничего не слышали, ничего не видели. Эта книга посвящена тем, кто слышит и видит.

    Когда мне было семь лет, мы жили в маленьком зелёном домике. Один из наших соседей, отличный портной, часто бил жену. По вечерам до нас доносились крики, визг и проклятия. Утром мы приступали к своим обычным делам. Все делали вид, что накануне ничего не слышали, ничего не видели. Эта книга посвящена тем, кто слышит и видит.

    — Честь · книга
15. «

    В юности я думала, что моё предназначение — великие дела, мировые проблемы и грандиозные идеи. Мечтала стать писателем и посвятить себя защите прав человека. Воображала, что буду ездить по всему свету, помогая угнетённым и обездоленным. Дж. Б. Оно — всемирно известный автор романов, где никто никогда не влюбляется. Но хотя я рассчитывала стать центром вселенной, с годами мне пришлось осознать, что я всего лишь один из персонажей в романе, сочиняемом жизнью, причём далеко не главный.

    В юности я думала, что моё предназначение — великие дела, мировые проблемы и грандиозные идеи. Мечтала стать писателем и посвятить себя защите прав человека. Воображала, что буду ездить по всему свету, помогая угнетённым и обездоленным. Дж. Б. Оно — всемирно известный автор романов, где никто никогда не влюбляется. Но хотя я рассчитывала стать центром вселенной, с годами мне пришлось осознать, что я всего лишь один из персонажей в романе, сочиняемом жизнью, причём далеко не главный.

    — Эсма · книга
16. «

    Есть две вещи, которые превращают мальчика в мужчину. Первая — это любовь женщины. Вторая — ненависть другого мужчины.

    Есть две вещи, которые превращают мальчика в мужчину. Первая — это любовь женщины. Вторая — ненависть другого мужчины.

    — отец Эдима Топрака · книга
17. «

    Дети курящих родителей в три раза чаще сами становятся курильщиками.

    Дети курящих родителей в три раза чаще сами становятся курильщиками.

    — Зелиха Казанчи · книга
18. «

    Знание не является личной собственностью. Ты его получаешь, ты его возвращаешь.

    Знание не является личной собственностью. Ты его получаешь, ты его возвращаешь.

    — Остров пропавших деревьев · книга
19. «

    Есть три источника мудрости, из которых должен черпать каждый мастер, сказал он: книги, работа и путешествия. Да, для того, чтобы достичь в своем деле больших высот, необходимо беспрестанно читать, трудиться и ездить по миру.

    Есть три источника мудрости, из которых должен черпать каждый мастер, сказал он: книги, работа и путешествия. Да, для того, чтобы достичь в своем деле больших высот, необходимо беспрестанно читать, трудиться и ездить по миру.

    — Ученик архитектора · книга
20. «

    Она словно потерялась в безграничных пустых пространствах, стала такой маленькой, а вокруг была огромная земля, огромное небо, огромные звёзды и огромный мучительный выбор.

    Она словно потерялась в безграничных пустых пространствах, стала такой маленькой, а вокруг была огромная земля, огромное небо, огромные звёзды и огромный мучительный выбор.

    — Стамбульский бастард · книга