37 цитат Элизабета Страута про любовь, время и выбор

Ниже 37 цитат Элизабета Страута — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Молли только что, обернувшись, бросила взгляд в сторону магазина и с глубоким вздохом произносит: «Такая милая женщина. Это несправедливо». Оливия... достает из сумки темные очки, надевает их и, сердито прищурив глаза, смотрит на Молли Коллинз, потому что та, как ей кажется, сказала ужасную глупость. Ведь это глупо — считать, как считают почти все, что то, что с человеком происходит, должно быть справедливо.

   Молли только что, обернувшись, бросила взгляд в сторону магазина и с глубоким вздохом произносит: «Такая милая женщина. Это несправедливо». Оливия... достает из сумки темные очки, надевает их и, сердито прищурив глаза, смотрит на Молли Коллинз, потому что та, как ей кажется, сказала ужасную глупость. Ведь это глупо — считать, как считают почти все, что то, что с человеком происходит, должно быть справедливо.

   — Оливия Киттеридж · книга
2. «

   Она знает: одиночество способно убивать людей — разными способами реально довести человека до смерти. Оливия втайне считает, что жизнь вообще-то зависит от того, что она мысленно называет «большими всплесками» и «малыми всплесками». Большие всплески — это события вроде вступления в брак или рождения детей, личные отношения, которые держат тебя на плаву, но под этими большими всплесками кроются опасные, невидимые течения. Поэтому человеку необходимы еще и малые всплески: скажем, дружелюбный продавец в магазине Брэдли, или официантка в пончиковой «Данкин-донатс», которая помнит, какой кофе ты любишь. Мудрёные дела на самом-то деле.

   Она знает: одиночество способно убивать людей — разными способами реально довести человека до смерти. Оливия втайне считает, что жизнь вообще-то зависит от того, что она мысленно называет «большими всплесками» и «малыми всплесками». Большие всплески — это события вроде вступления в брак или рождения детей, личные отношения, которые держат тебя на плаву, но под этими большими всплесками кроются опасные, невидимые течения. Поэтому человеку необходимы еще и малые всплески: скажем, дружелюбный продавец в магазине Брэдли, или официантка в пончиковой «Данкин-донатс», которая помнит, какой кофе ты любишь. Мудрёные дела на самом-то деле.

   — Оливия Киттеридж · книга
3. «

   — Ты ведь знаешь старую поговорку, верно? Психиатры все психи, кардиологи — бессердечны... — А педиатры? — А детские врачи — деспоты.

   — Ты ведь знаешь старую поговорку, верно? Психиатры все психи, кардиологи — бессердечны... — А педиатры? — А детские врачи — деспоты.

   — Оливия Киттеридж · книга
4. «

   Нужно принимать своих детей такими, какие они есть, какими бы они ни были.

   Нужно принимать своих детей такими, какие они есть, какими бы они ни были.

   — Оливия Киттеридж · книга
5. «

   …ее лицо слишком явно говорило о надежде, о простодушном ожидании, что вовсе не подходило женщине ее возраста.

   …ее лицо слишком явно говорило о надежде, о простодушном ожидании, что вовсе не подходило женщине ее возраста.

   — Оливия Киттеридж · книга
6. «

   Битва с аппетитами тела — интимная штука.

   Битва с аппетитами тела — интимная штука.

   — Оливия Киттеридж · книга
7. «

   ...до чего же легко сломать жизнь, уничтожить человека. Жизни, непрочные, как ткань, могут быть бездумно распороты в одночасье из-за банального самолюбия.

   ...до чего же легко сломать жизнь, уничтожить человека. Жизни, непрочные, как ткань, могут быть бездумно распороты в одночасье из-за банального самолюбия.

   — Исабель Гудроу · книга
8. «

   Грустно, как поглядишь, куда идет наше общество. Всегда грустно глядеть, куда идет наше общество. И перед нами всегда — заря новой эры.

   Грустно, как поглядишь, куда идет наше общество. Всегда грустно глядеть, куда идет наше общество. И перед нами всегда — заря новой эры.

   — Оливия Киттеридж · книга
9. «

   Она чувствовала, что поняла что-то важное слишком поздно и что, вероятно, так оно всегда и бывает в жизни: начинаешь понимать что-то слишком поздно.

   Она чувствовала, что поняла что-то важное слишком поздно и что, вероятно, так оно всегда и бывает в жизни: начинаешь понимать что-то слишком поздно.

   — Оливия Киттеридж · книга
10. «

    Все уверены, что они всё знают, а на самом деле никто не знает ни черта.

    Все уверены, что они всё знают, а на самом деле никто не знает ни черта.

    — Оливия Киттеридж · книга
11. «

    Можно сколько угодно рассказывать, что о книге не судят по обложке, но Оливия всегда считала, что на лице написано всё

    Можно сколько угодно рассказывать, что о книге не судят по обложке, но Оливия всегда считала, что на лице написано всё

    — Оливия Киттеридж · книга
12. «

    Люди никогда не бывают такими беспомощными, какими кажутся.

    Люди никогда не бывают такими беспомощными, какими кажутся.

    — Оливия Киттеридж · книга
13. «

    Но ему мечталось о множестве — о полных закромах — внуков, заполонивших все вокруг. После всех лет сломанных ключиц, прыщей, клюшек и бейсбольных бит, потерянных коньков, ссор, валяющихся повсюду учебников, волнений из-за того, что от мальчишек пахнет пивом, ожидания машины, подъезжающей к дому посреди ночи, беспокойства из-за подружек и из-за тех двоих, у которых нет подружек… Все это непрестанно держало их с Бонни в состоянии растерянности, будто в их доме всегда, ну просто всегда обнаруживалась какая-то протечка, требующая починки, и часто случалось так, что он думал: «Господи, хоть бы они поскорее выросли!» А потом они выросли.

    Но ему мечталось о множестве — о полных закромах — внуков, заполонивших все вокруг. После всех лет сломанных ключиц, прыщей, клюшек и бейсбольных бит, потерянных коньков, ссор, валяющихся повсюду учебников, волнений из-за того, что от мальчишек пахнет пивом, ожидания машины, подъезжающей к дому посреди ночи, беспокойства из-за подружек и из-за тех двоих, у которых нет подружек… Все это непрестанно держало их с Бонни в состоянии растерянности, будто в их доме всегда, ну просто всегда обнаруживалась какая-то протечка, требующая починки, и часто случалось так, что он думал: «Господи, хоть бы они поскорее выросли!» А потом они выросли.

    — Оливия Киттеридж · книга
14. «

    ...привыкаешь к каким-то вещам, даже к этим вещам не привыкая.

    ...привыкаешь к каким-то вещам, даже к этим вещам не привыкая.

    — Оливия Киттеридж · книга
15. «

    После определенной точки в семейной жизни перестаешь ссориться или ссоришься совсем иначе, не так, как раньше, потому что когда лет позади оказывается гораздо больше, чем впереди, все становится иначе.

    После определенной точки в семейной жизни перестаешь ссориться или ссоришься совсем иначе, не так, как раньше, потому что когда лет позади оказывается гораздо больше, чем впереди, все становится иначе.

    — Оливия Киттеридж · книга
16. «

    Сколько бы ни утверждали, что нельзя судить о книге по обложке, Оливия всегда считала, что лицо говорит о многом.

    Сколько бы ни утверждали, что нельзя судить о книге по обложке, Оливия всегда считала, что лицо говорит о многом.

    — Оливия Киттеридж · книга
17. «

    До чего ж я люблю молодых. Вечно на них ворчат. Людям нравится думать, что молодежи не терпится угробить этот мир ко всем чертям. Так считалось во все времена. Но это же всегда неправда! Они полны надежд, они хорошие – и так и должно быть.

    До чего ж я люблю молодых. Вечно на них ворчат. Людям нравится думать, что молодежи не терпится угробить этот мир ко всем чертям. Так считалось во все времена. Но это же всегда неправда! Они полны надежд, они хорошие – и так и должно быть.

    — Хармон · книга
18. «

    Когда твоя мама самая красивая, ты ощущаешь себя так, как будто тебе наклеили звездочку за лучшее домашнее задание или как будто тебе досталось больше конфет, чем всем остальным. Потому что большинство мам были толстые, или с дурацкими прическами, или носили растянутые шерстяные рубахи своих мужей и джинсы с резинкой на поясе. Анита же никогда не выходила из дома, не накрасив губы, и неизменно в туфлях на высоком каблуке и в сережках из искусственного жемчуга.

    Когда твоя мама самая красивая, ты ощущаешь себя так, как будто тебе наклеили звездочку за лучшее домашнее задание или как будто тебе досталось больше конфет, чем всем остальным. Потому что большинство мам были толстые, или с дурацкими прическами, или носили растянутые шерстяные рубахи своих мужей и джинсы с резинкой на поясе. Анита же никогда не выходила из дома, не накрасив губы, и неизменно в туфлях на высоком каблуке и в сережках из искусственного жемчуга.

    — Оливия Киттеридж · книга
19. «

    И красота бывает оскорбительной.

    И красота бывает оскорбительной.

    — Оливия Киттеридж · книга
20. «

    Очень многие врачи заставляют тебя чувствовать себя черт-те как, вроде ты всего-навсего толстый кусок мяса, движущийся на конвейерной ленте.

    Очень многие врачи заставляют тебя чувствовать себя черт-те как, вроде ты всего-навсего толстый кусок мяса, движущийся на конвейерной ленте.

    — Оливия Киттеридж · книга