14 цитат Элвина Гамильтона: от иронии до философии

Подборка из 14 цитат Элвина Гамильтона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мой сын идеалист, из таких получаются великие вожди, но хорошие правители — никогда.

   Мой сын идеалист, из таких получаются великие вожди, но хорошие правители — никогда.

   — Султан Оман · книга
2. «

   Я принадлежу пескам душой и телом и даже в столице останусь Синеглазым Бандитом с казнённой матерью и другом, брошенным на верную смерть.

   Я принадлежу пескам душой и телом и даже в столице останусь Синеглазым Бандитом с казнённой матерью и другом, брошенным на верную смерть.

   — Амани аль-Хайза · книга
3. «

   Красота девушки ослепляла, как солнце. Казалось, она была создана лишь для того, чтобы восхищать и покорять, а двигалась так легко и уверенно, будто не сомневалась в своей власти над другими.

   Красота девушки ослепляла, как солнце. Казалось, она была создана лишь для того, чтобы восхищать и покорять, а двигалась так легко и уверенно, будто не сомневалась в своей власти над другими.

   — Потомки джиннов · книга
4. «

   Жар пустыни не иссушает тебя, как простых смертных, потому что ты сама — плоть от плоти огненных песков.

   Жар пустыни не иссушает тебя, как простых смертных, потому что ты сама — плоть от плоти огненных песков.

   — Жинь · книга
5. «

   Поистине нет существ изворотливее джиннов.

   Поистине нет существ изворотливее джиннов.

   — Жинь · книга
6. «

   Дети пустыни учатся выживать с самого рождения.

   Дети пустыни учатся выживать с самого рождения.

   — Амани аль-Хайза · книга
7. «

   Иногда надо принимать решение, за которое тебя все возненавидят, потому что иначе будет ещё хуже.

   Иногда надо принимать решение, за которое тебя все возненавидят, потому что иначе будет ещё хуже.

   — Ахмед · книга
8. «

   Пустыня въедается и в кожу, и в душу.

   Пустыня въедается и в кожу, и в душу.

   — Амани аль-Хайза · книга
9. «

   Ненавижу тишину. В ней все страхи становятся громче.

   Ненавижу тишину. В ней все страхи становятся громче.

   — Амани аль-Хайза · книга
10. «

    Всему своё место: рыбам — море, руххам — горные вершины, а девушкам с солнечной кожей и верным глазом — пустыня, где слабые не выживают.

    Всему своё место: рыбам — море, руххам — горные вершины, а девушкам с солнечной кожей и верным глазом — пустыня, где слабые не выживают.

    — Жинь · книга
11. «

    Человеку с такой улыбкой доверять трудно. Она неудержимо тянула меня в дальние края, о которых он рассказывал, и в то же время лишала всякой надежды туда попасть.

    Человеку с такой улыбкой доверять трудно. Она неудержимо тянула меня в дальние края, о которых он рассказывал, и в то же время лишала всякой надежды туда попасть.

    — Амани аль-Хайза · книга
12. «

    Когда султан получит известия, вряд ли кто-нибудь станет признаваться, что победу одержала кучка усталых оборванцев, которым просто повезло. Он узнает лишь, что мы победили и остались живы, а значит, завтра солнце и впрямь взойдёт над новыми песками.

    Когда султан получит известия, вряд ли кто-нибудь станет признаваться, что победу одержала кучка усталых оборванцев, которым просто повезло. Он узнает лишь, что мы победили и остались живы, а значит, завтра солнце и впрямь взойдёт над новыми песками.

    — Амани аль-Хайза · книга
13. «

    Песчаное море поражало своей бесконечностью и непрестанным движением, а кочевники укрощали пески, как дикого зверя, в то же время испытывая благоговейный ужас, как перед жестоким тираном.

    Песчаное море поражало своей бесконечностью и непрестанным движением, а кочевники укрощали пески, как дикого зверя, в то же время испытывая благоговейный ужас, как перед жестоким тираном.

    — Амани аль-Хайза · книга
14. «

    В драке с тем, кто сильнее, важен первый удар, и желательно, чтобы он стал и последним.

    В драке с тем, кто сильнее, важен первый удар, и желательно, чтобы он стал и последним.

    — Амани аль-Хайза · книга