21 фраза Элвина Гамильтона, которые запоминаются

Подборка из 21 цитата Элвина Гамильтона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Красота девушки ослепляла, как солнце. Казалось, она была создана лишь для того, чтобы восхищать и покорять, а двигалась так легко и уверенно, будто не сомневалась в своей власти над другими.

   Красота девушки ослепляла, как солнце. Казалось, она была создана лишь для того, чтобы восхищать и покорять, а двигалась так легко и уверенно, будто не сомневалась в своей власти над другими.

   — Потомки джиннов · книга
2. «

   Вот что делает с нами огненная пустыня — превращает в воинственных романтиков.

   Вот что делает с нами огненная пустыня — превращает в воинственных романтиков.

   — Амани аль-Хайза · книга
3. «

   Цивилизация и цивилизованность — немного разные вещи.

   Цивилизация и цивилизованность — немного разные вещи.

   — Амани аль-Хайза · книга
4. «

   Только железо могло сдержать буракки — или убить, так же как упырей. Оно делало его смертным. А наделить плотью так надолго, чтобы оседлать, могли только мы, женщины. Тамид вычитал в какой-то священной книге, что у древних своих женщин нет. Зачем рождать потомство, если ты живёшь вечно? Однако так же как знание есть сила, тяга к неизведанному составляет главную слабость бессмертных существ. Всем известны истории о джиннах, одержимых любовью к прекрасным принцессам и исполнявших любые их желания, равно как о добродетельных жёнах, которые заманивали гулей на клинки своих мужчин, и о храбрых купеческих дочерях, покорявших буракки и скакавших на них верхом в дальние неведомые страны. Древних, при всём их могуществе, всё же тянет к нам, несмотря на риск потерять своё бессмертие и стать существами из плоти и крови.

   Только железо могло сдержать буракки — или убить, так же как упырей. Оно делало его смертным. А наделить плотью так надолго, чтобы оседлать, могли только мы, женщины. Тамид вычитал в какой-то священной книге, что у древних своих женщин нет. Зачем рождать потомство, если ты живёшь вечно? Однако так же как знание есть сила, тяга к неизведанному составляет главную слабость бессмертных существ. Всем известны истории о джиннах, одержимых любовью к прекрасным принцессам и исполнявших любые их желания, равно как о добродетельных жёнах, которые заманивали гулей на клинки своих мужчин, и о храбрых купеческих дочерях, покорявших буракки и скакавших на них верхом в дальние неведомые страны. Древних, при всём их могуществе, всё же тянет к нам, несмотря на риск потерять своё бессмертие и стать существами из плоти и крови.

   — Амани аль-Хайза · книга
5. «

   Здесь, в царстве торговцев, всё продавалось и покупалось, а человеческая жизнь ценилась дешевле всего.

   Здесь, в царстве торговцев, всё продавалось и покупалось, а человеческая жизнь ценилась дешевле всего.

   — Амани аль-Хайза · книга
6. «

   В драке с тем, кто сильнее, важен первый удар, и желательно, чтобы он стал и последним.

   В драке с тем, кто сильнее, важен первый удар, и желательно, чтобы он стал и последним.

   — Амани аль-Хайза · книга
7. «

   Я родилась в пустыне, и мы с ней были одним целым.

   Я родилась в пустыне, и мы с ней были одним целым.

   — Амани аль-Хайза · книга
8. «

   Истории и легенды всегда неточны, и каждый, кто ждёт сейчас с нами первой звезды в эту самую длинную ночь Шихаба, заберёт с собой, когда умрёт, все мелкие подробности своей жизни, малоинтересные сказителю. Они исчезнут навсегда в дыме погребальных костров. Но пускай даже тысяча и одна наша история будет забыта в стране песков, нам хватит одной-единственной, которая упомянет о нас, и через много-много лет у вечернего костра кто-то узнает, что когда-то, прежде чем стать историей, мы жили на самом деле.

   Истории и легенды всегда неточны, и каждый, кто ждёт сейчас с нами первой звезды в эту самую длинную ночь Шихаба, заберёт с собой, когда умрёт, все мелкие подробности своей жизни, малоинтересные сказителю. Они исчезнут навсегда в дыме погребальных костров. Но пускай даже тысяча и одна наша история будет забыта в стране песков, нам хватит одной-единственной, которая упомянет о нас, и через много-много лет у вечернего костра кто-то узнает, что когда-то, прежде чем стать историей, мы жили на самом деле.

   — Амани аль-Хайза · книга
9. «

   Как говорится, не тыкай пальцем в других — вывихнешь ненароком и ткнёшь в себя.

   Как говорится, не тыкай пальцем в других — вывихнешь ненароком и ткнёшь в себя.

   — Шазад · книга
10. «

    Отдаю тебе себя… всё, что моё, отдаю тебе прямо сейчас… потому что, когда мы умрём, завтра уже не будет.

    Отдаю тебе себя… всё, что моё, отдаю тебе прямо сейчас… потому что, когда мы умрём, завтра уже не будет.

    — Жинь · книга
11. «

    Я обещала вашим, что если они спасут сына, то покажу всему городу, как умеют умирать девчонки из песков!

    Я обещала вашим, что если они спасут сына, то покажу всему городу, как умеют умирать девчонки из песков!

    — Шира · книга
12. «

    Может, и останется после смерти один лишь пепел от наших сожжённых тел на ветру, вечно ищущих друг друга, но истории о нас не умрут ещё долго, пускай неполные и неточные, ведь других и не бывает.

    Может, и останется после смерти один лишь пепел от наших сожжённых тел на ветру, вечно ищущих друг друга, но истории о нас не умрут ещё долго, пускай неполные и неточные, ведь других и не бывает.

    — Амани аль-Хайза · книга
13. «

    — Разве ты не веришь во Всевышнего? — Я много где побывал и что только о нём не слышал. Когда люди говорят разное и каждый так верит в своё, поневоле усомнишься.

    — Разве ты не веришь во Всевышнего? — Я много где побывал и что только о нём не слышал. Когда люди говорят разное и каждый так верит в своё, поневоле усомнишься.

    — Амани аль-Хайза · книга
14. «

    Деньги найти труднее, чем умные советы.

    Деньги найти труднее, чем умные советы.

    — Амани аль-Хайза · книга
15. «

    Война жестока, она не только забирает жизни, но и оставляет кровавый след на телах и в душах тех, кто уцелел.

    Война жестока, она не только забирает жизни, но и оставляет кровавый след на телах и в душах тех, кто уцелел.

    — Амани аль-Хайза · книга
16. «

    Песок давно въелся мне в душу.

    Песок давно въелся мне в душу.

    — Амани аль-Хайза · книга
17. «

    – Как думаешь, что будет, когда мы умрём? – Нас сожгут, мы станем пеплом, и мой пепел будет до конца времён летать над песками в поисках тебя.

    – Как думаешь, что будет, когда мы умрём? – Нас сожгут, мы станем пеплом, и мой пепел будет до конца времён летать над песками в поисках тебя.

    — Амани аль-Хайза · книга
18. «

    Жар пустыни не иссушает тебя, как простых смертных, потому что ты сама — плоть от плоти огненных песков.

    Жар пустыни не иссушает тебя, как простых смертных, потому что ты сама — плоть от плоти огненных песков.

    — Жинь · книга
19. «

    Он говорил, что города для воров, шлюх и политиков.

    Он говорил, что города для воров, шлюх и политиков.

    — Амани аль-Хайза · книга
20. «

    Эта книга полна обманов, как и Восток, о котором она повествует.

    Эта книга полна обманов, как и Восток, о котором она повествует.

    — Потомки джиннов · книга