22 сильных цитаты Эми Хармона

Эми Хармон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 22 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Сложно смириться с тем, что тебя никогда не будут любить так, как ты этого хочешь.

   Сложно смириться с тем, что тебя никогда не будут любить так, как ты этого хочешь.

   — Меняя лица · книга
2. «

   Наше бессмертие заключается в детях и их детях. В корнях и ветвях. Семья и означает бессмертие.

   Наше бессмертие заключается в детях и их детях. В корнях и ветвях. Семья и означает бессмертие.

   — Анджело Бьянко · книга
3. «

   Война лишает людей видения перспективы. В такое время остаются только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Война толкает человека на поступки, от которых он в другом случае воздержался бы. Именно потому, что «никогда» выглядит слишком пугающе, а «сейчас» обещает утешение. «Будем есть и пить, ибо завтра умрем».

   Война лишает людей видения перспективы. В такое время остаются только жизнь и смерть, «сейчас» и «никогда». Война толкает человека на поступки, от которых он в другом случае воздержался бы. Именно потому, что «никогда» выглядит слишком пугающе, а «сейчас» обещает утешение. «Будем есть и пить, ибо завтра умрем».

   — монсеньор Лучано · книга
4. «

   Прозвища в армии дело обыденное и даже служат выражением симпатии.

   Прозвища в армии дело обыденное и даже служат выражением симпатии.

   — Из песка и пепла · книга
5. «

   Книги позволяют нам быть кем угодно, ненадолго убегать от себя.

   Книги позволяют нам быть кем угодно, ненадолго убегать от себя.

   — Меняя лица · книга
6. «

   Вот в чем проблема многих евреев. Они не желают приноравливаться. Ассимилироваться.

   Вот в чем проблема многих евреев. Они не желают приноравливаться. Ассимилироваться.

   — Отто Адлер · книга
7. «

   Она любила сына достаточно, чтобы расстаться с ним, если это могло спасти ему жизнь.

   Она любила сына достаточно, чтобы расстаться с ним, если это могло спасти ему жизнь.

   — Из песка и пепла · книга
8. «

   Ева давно подметила эту странность католического духовенства – объятие, никогда не получающее завершения. Оно заставляло ее чувствовать себя обманутой.

   Ева давно подметила эту странность католического духовенства – объятие, никогда не получающее завершения. Оно заставляло ее чувствовать себя обманутой.

   — Батшева Росселли · книга
9. «

   Одно дело убить кого-то. Совсем другое – унизить его и расчеловечить, лишить гордости, словно еще одной части тела. Первое делает человека убийцей. Второе – чудовищем.

   Одно дело убить кого-то. Совсем другое – унизить его и расчеловечить, лишить гордости, словно еще одной части тела. Первое делает человека убийцей. Второе – чудовищем.

   — Из песка и пепла · книга
10. «

    Господь видел либо всех, либо никого. Слишком многие взывали к Нему в отчаянии, чтобы Он мог по-прежнему наблюдать за ними, ничего не делая.

    Господь видел либо всех, либо никого. Слишком многие взывали к Нему в отчаянии, чтобы Он мог по-прежнему наблюдать за ними, ничего не делая.

    — Батшева Росселли · книга
11. «

    Иногда Бог действует через людей.

    Иногда Бог действует через людей.

    — Из песка и пепла · книга
12. «

    Старые чувства по закону подлости оживают вновь именно тогда, когда тебе кажется, что они навсегда покинули твое сердце.

    Старые чувства по закону подлости оживают вновь именно тогда, когда тебе кажется, что они навсегда покинули твое сердце.

    — Меняя лица · книга
13. «

    Люди не созданы для одиночества. Господь дал нам гладкую, чувствительную кожу, которая всегда стремится ощутить чужое тепло. Наши руки стремятся к объятиям, пальцы – к прикосновениям. Нам необходимо общество близких, их любовь.

    Люди не созданы для одиночества. Господь дал нам гладкую, чувствительную кожу, которая всегда стремится ощутить чужое тепло. Наши руки стремятся к объятиям, пальцы – к прикосновениям. Нам необходимо общество близких, их любовь.

    — Джози · книга
14. «

    Страх вернулся. Если подумать, он обладает странной природой: зарождается где-то на груди, а потом просачивается сквозь кожу, ткани, мышцы и кости, пока не превращается в черную дыру размером с душу – Дыру, поглощающую любую радость, удовольствие и красоту. Но не надежду. Каким-то образом надежда единственная остается неподвластна страху, и именно она заставляет человека совершать следующий вдох, следующий шаг, следующий крохотный акт неповиновения, пускай он и заключается всего лишь в том, чтобы продолжать жить.

    Страх вернулся. Если подумать, он обладает странной природой: зарождается где-то на груди, а потом просачивается сквозь кожу, ткани, мышцы и кости, пока не превращается в черную дыру размером с душу – Дыру, поглощающую любую радость, удовольствие и красоту. Но не надежду. Каким-то образом надежда единственная остается неподвластна страху, и именно она заставляет человека совершать следующий вдох, следующий шаг, следующий крохотный акт неповиновения, пускай он и заключается всего лишь в том, чтобы продолжать жить.

    — Из песка и пепла · книга
15. «

    Жизнь сомнительное утешение, если тебе предстоит провести её в одиночку.

    Жизнь сомнительное утешение, если тебе предстоит провести её в одиночку.

    — Из песка и пепла · книга
16. «

    Анджело обнаружил, что именно к этому во многом сводится жизнь людей в форме – солдат, врачей, капелланов. Кто-то указывает пальцем, и ты маршируешь. Возможно, иногда это даже к лучшему – не знать, что ожидает за поворотом.

    Анджело обнаружил, что именно к этому во многом сводится жизнь людей в форме – солдат, врачей, капелланов. Кто-то указывает пальцем, и ты маршируешь. Возможно, иногда это даже к лучшему – не знать, что ожидает за поворотом.

    — Анджело Бьянко · книга
17. «

    – Есть вещи хуже страха. – Какие? – Смирение. Равнодушие. Страх доказывает, что ты ещё не потеряла вкус к жизни.

    – Есть вещи хуже страха. – Какие? – Смирение. Равнодушие. Страх доказывает, что ты ещё не потеряла вкус к жизни.

    — Грета фон Эссен · книга
18. «

    Жизнь похожа на длинные ноты: нельзя изменить ни высоту, ни силу, ни тембр. Она просто длится, и мы должны подчинить ее, чтобы она не подчинила нас.

    Жизнь похожа на длинные ноты: нельзя изменить ни высоту, ни силу, ни тембр. Она просто длится, и мы должны подчинить ее, чтобы она не подчинила нас.

    — Из песка и пепла · книга
19. «

    Секунды складывались в минуты, а каждая минута обретает ценность, когда понимаешь, что жизнь может оборваться быстрее, чем успеешь сделать вздох.

    Секунды складывались в минуты, а каждая минута обретает ценность, когда понимаешь, что жизнь может оборваться быстрее, чем успеешь сделать вздох.

    — Меняя лица · книга
20. «

    Любовь – единственное переживание, доступное нам, женщинам.

    Любовь – единственное переживание, доступное нам, женщинам.

    — Грета фон Эссен · книга