134 цитаты Эмиля Золи для тех, кто любит думать

Эмиль Золя — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 134 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Когда сердце мужчины занято женщиной, он человек конченый, он может умереть.

   Когда сердце мужчины занято женщиной, он человек конченый, он может умереть.

   — Жерминаль · книга
2. «

   Бывают минуты, когда ружья в руках трусов стреляют сами собой.

   Бывают минуты, когда ружья в руках трусов стреляют сами собой.

   — Карьера Ругонов · книга
3. «

   Часы ее ничем не заполненной жизни повторялись с неизменным однообразием. Завтрашнего дня не существовало. Она жила, как птица небесная, уверенная в хлебе насущном, готовая уснуть на первой попавшейся ветке. И уверенность, что ее накормят, давала ей возможность весь день лежать на боку, ничего не предпринимая; усыпленная этой праздностью, подчиняясь обстоятельствам с монастырской покорностью, она как бы замкнулась в своем ремесле публичной женщины. Она разучилась ходить, так как на прогулку выезжала только в экипаже. К ней возвращались ребяческие привычки и вкусы девчонки; она с утра до вечера только и делала, что целовала Вижу, убивала время в бессмысленных развлечениях и целые дни проводила в ожидании мужчины, которого терпела с видом усталой снисходительности.

   Часы ее ничем не заполненной жизни повторялись с неизменным однообразием. Завтрашнего дня не существовало. Она жила, как птица небесная, уверенная в хлебе насущном, готовая уснуть на первой попавшейся ветке. И уверенность, что ее накормят, давала ей возможность весь день лежать на боку, ничего не предпринимая; усыпленная этой праздностью, подчиняясь обстоятельствам с монастырской покорностью, она как бы замкнулась в своем ремесле публичной женщины. Она разучилась ходить, так как на прогулку выезжала только в экипаже. К ней возвращались ребяческие привычки и вкусы девчонки; она с утра до вечера только и делала, что целовала Вижу, убивала время в бессмысленных развлечениях и целые дни проводила в ожидании мужчины, которого терпела с видом усталой снисходительности.

   — Нана · книга
4. «

   Вдруг запела птичка и сразу замолкла. Это была малиновка, притаившаяся в кустах бузины, под окном. – Подожди, – шепнул Жорж, – она боится лампы; сейчас я погашу свет. И, снова обняв Нана за талию, прибавил: – Через минутку мы опять зажжем. Юноша прижался к молодой женщине, а она, слушая малиновку, вдруг вспомнила. Да, все это она слышала в романсах. Когда-то она отдала бы душу за то, чтобы, как сейчас, светила луна и пели малиновки, чтобы около нее был муженек, преисполненный любви к ней. Боже мой! Она готова была заплакать, – настолько все это было хорошо и мило!

   Вдруг запела птичка и сразу замолкла. Это была малиновка, притаившаяся в кустах бузины, под окном. – Подожди, – шепнул Жорж, – она боится лампы; сейчас я погашу свет. И, снова обняв Нана за талию, прибавил: – Через минутку мы опять зажжем. Юноша прижался к молодой женщине, а она, слушая малиновку, вдруг вспомнила. Да, все это она слышала в романсах. Когда-то она отдала бы душу за то, чтобы, как сейчас, светила луна и пели малиновки, чтобы около нее был муженек, преисполненный любви к ней. Боже мой! Она готова была заплакать, – настолько все это было хорошо и мило!

   — Нана · книга
5. «

   Помни, девушка, не давай себя щекотать: к добру это не приведет.

   Помни, девушка, не давай себя щекотать: к добру это не приведет.

   — тетка Элен · книга
6. «

   Элен ощущала гордость при мысли о заведенном ею строгом порядке. Более тридцати лет она вела жизнь, проникнутую непоколебимым достоинством и твердостью. Справедливость была единственной ее страстью. Обращаясь к своему прошлому, она не находила в нем ни одного часа, отмеченного слабостью, она видела себя идущей твердым шагом по ровной, прямой дороге. Пусть дни бегут – она пойдет дальше своим спокойным путем, не встречая препятствий. И это делало ее суровой, внушало ей гнев и презрение к тем вымышленным существованиям, героизм которых смущает сердца. Единственно подлинной жизнью была ее жизнь, протекавшая среди безмятежного покоя.

   Элен ощущала гордость при мысли о заведенном ею строгом порядке. Более тридцати лет она вела жизнь, проникнутую непоколебимым достоинством и твердостью. Справедливость была единственной ее страстью. Обращаясь к своему прошлому, она не находила в нем ни одного часа, отмеченного слабостью, она видела себя идущей твердым шагом по ровной, прямой дороге. Пусть дни бегут – она пойдет дальше своим спокойным путем, не встречая препятствий. И это делало ее суровой, внушало ей гнев и презрение к тем вымышленным существованиям, героизм которых смущает сердца. Единственно подлинной жизнью была ее жизнь, протекавшая среди безмятежного покоя.

   — Страница любви · книга
7. «

   Катрина хоть и чувствовала, что она уже в силах вернуться к работе, с наслаждением, длила минуты забытья. — Только вот мне очень хочется, — вполголоса промолвила она, — очень хочется, чтобы ты был поласковее... Ведь так хорошо, когда люди любят друг друга. И она тихонько заплакала. — А я разве не люблю тебя? — рявкнул Шаваль. — Ведь я же взял тебя к себе. Она ничего не ответила, только покачала головой. Часто бывало, что мужчины сходились с женщинами, чтобы обладать ими, но нисколько не заботились об их счастье.

   Катрина хоть и чувствовала, что она уже в силах вернуться к работе, с наслаждением, длила минуты забытья. — Только вот мне очень хочется, — вполголоса промолвила она, — очень хочется, чтобы ты был поласковее... Ведь так хорошо, когда люди любят друг друга. И она тихонько заплакала. — А я разве не люблю тебя? — рявкнул Шаваль. — Ведь я же взял тебя к себе. Она ничего не ответила, только покачала головой. Часто бывало, что мужчины сходились с женщинами, чтобы обладать ими, но нисколько не заботились об их счастье.

   — Катрина · книга
8. «

   Деятельность уже в себе самой содержит награду.

   Деятельность уже в себе самой содержит награду.

   — Октав Муре · книга
9. «

   Тот, кто сидит в грязи, не любит, чтобы на него падал свет.

   Тот, кто сидит в грязи, не любит, чтобы на него падал свет.

   — Западня · книга
10. «

    Еще вся трепеща и истекая в душе кровью, она мужественно скрывала свои страдания под маской светской любезности.

    Еще вся трепеща и истекая в душе кровью, она мужественно скрывала свои страдания под маской светской любезности.

    — Дамское счастье · книга
11. «

    Вандевр и Фошри продолжали проводить параллель между Нана и графиней – и нашли что-то общее в подбородке и изгибе губ, но глаза были совсем не похожи. При том Нана очень добродушна, а о графине этого не скажешь: она словно кошка, которая спит, спрятав когти, и только лапки ее чуть вздрагивают.

    Вандевр и Фошри продолжали проводить параллель между Нана и графиней – и нашли что-то общее в подбородке и изгибе губ, но глаза были совсем не похожи. При том Нана очень добродушна, а о графине этого не скажешь: она словно кошка, которая спит, спрятав когти, и только лапки ее чуть вздрагивают.

    — Нана · книга
12. «

    Мелодия – это радость, это свет…

    Мелодия – это радость, это свет…

    — Нана · книга
13. «

    А знаешь, когда имеешь глупость связать себя по рукам и ногам, выпутаться бывает совсем нелегко. Вот и ползешь в жизни черепашьим шагом, в то время как другие, у кого ноги свободны, мчатся во всю прыть.

    А знаешь, когда имеешь глупость связать себя по рукам и ногам, выпутаться бывает совсем нелегко. Вот и ползешь в жизни черепашьим шагом, в то время как другие, у кого ноги свободны, мчатся во всю прыть.

    — Дамское счастье · книга
14. «

    В ней сочеталось все, что может быть лучшего в женщине: твердость духа, жизнерадостность и простота.

    В ней сочеталось все, что может быть лучшего в женщине: твердость духа, жизнерадостность и простота.

    — Дамское счастье · книга
15. «

    Она стерла край плиты ногами, когда спускалась со стены. Этот след был отпечатком гибкого тела Мьетты, как бы частицей его. И Сильвер думал, что все вещи на свете имеют свою судьбу, что эта плита лежит здесь для того, чтобы он мог умереть на том самом месте, где он любил.

    Она стерла край плиты ногами, когда спускалась со стены. Этот след был отпечатком гибкого тела Мьетты, как бы частицей его. И Сильвер думал, что все вещи на свете имеют свою судьбу, что эта плита лежит здесь для того, чтобы он мог умереть на том самом месте, где он любил.

    — Карьера Ругонов · книга
16. «

    Истина и справедливость превыше всего, ибо только от них зависит величие наций.

    Истина и справедливость превыше всего, ибо только от них зависит величие наций.
17. «

    С начала забастовки голод усугублял обиды, люди ощущали потребность во взаимных столкновениях.

    С начала забастовки голод усугублял обиды, люди ощущали потребность во взаимных столкновениях.

    — Жерминаль · книга
18. «

    Нет ничего печальнее и безмолвнее осенних сумерек.

    Нет ничего печальнее и безмолвнее осенних сумерек.

    — Тереза Ракен · книга
19. «

    У каждого свои дела. Хотите жить, как вам нравится, так не мешайте и другим жить, как они хотят. Я всем довольна, я никому не мешаю. Я только не хочу, чтобы в меня швыряли грязью люди, которые сами сидят по уши в грязи.

    У каждого свои дела. Хотите жить, как вам нравится, так не мешайте и другим жить, как они хотят. Я всем довольна, я никому не мешаю. Я только не хочу, чтобы в меня швыряли грязью люди, которые сами сидят по уши в грязи.

    — Жервеза · книга
20. «

    Зачем хотеть или не хотеть, раз никогда не выходит так, как хочешь?

    Зачем хотеть или не хотеть, раз никогда не выходит так, как хочешь?

    — Дамское счастье · книга