179 цитат Эмиля Золи

Эмиль Золя — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 179 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Тщеславное сознание, что он стал вожаком этих бедняков, постоянная его обязанность думать за них постепенно отдаляли его от товарищей, — душой он становился сродни буржуа, которых так ненавидел.

   Тщеславное сознание, что он стал вожаком этих бедняков, постоянная его обязанность думать за них постепенно отдаляли его от товарищей, — душой он становился сродни буржуа, которых так ненавидел.

   — Этьен · книга
2. «

   Будь я мужчиной, мне бы плевать было на женщин! Женщины, видишь ли, что в верхах, что в низах стоят друг друга: все развратницы и обманщицы.

   Будь я мужчиной, мне бы плевать было на женщин! Женщины, видишь ли, что в верхах, что в низах стоят друг друга: все развратницы и обманщицы.

   — Нана · книга
3. «

   Человек создал Бога, чтобы Бог спас человека.

   Человек создал Бога, чтобы Бог спас человека.

   — Мечта · книга
4. «

   Эмансипация женщины — это замечательно, но сначала ее следует научить, как обращаться со свободой.

   Эмансипация женщины — это замечательно, но сначала ее следует научить, как обращаться со свободой.
5. «

   Светские женщины отнюдь не отличаются добротой, а когда они осмеливаются обнажить свою душу, получается малопривлекательная картина.

   Светские женщины отнюдь не отличаются добротой, а когда они осмеливаются обнажить свою душу, получается малопривлекательная картина.

   — Дамское счастье · книга
6. «

   Будь он бедный, я любила бы его еще сильней.

   Будь он бедный, я любила бы его еще сильней.

   — Анриетта Дефорж · книга
7. «

   Весь смысл жизни заключается в бесконечном завоевании неизвестного, в вечном усилии познать больше.

   Весь смысл жизни заключается в бесконечном завоевании неизвестного, в вечном усилии познать больше.
8. «

   — Что с вами? – спросил удивленно Вандевр. Нана не ответила, она даже не повернула головы. Он повторил вопрос. — Что со мной! – воскликнула она наконец. – А то, что я не желаю, чтобы на меня плевали!

   — Что с вами? – спросил удивленно Вандевр. Нана не ответила, она даже не повернула головы. Он повторил вопрос. — Что со мной! – воскликнула она наконец. – А то, что я не желаю, чтобы на меня плевали!

   — Нана · книга
9. «

   Он был олицетворением соблазна.

   Он был олицетворением соблазна.

   — Дамское счастье · книга
10. «

    Они были непреклонны в своей ненависти и жестокости. Что-то одновременно и отталкивало и влекло их друг к другу; они испытывали то странное ощущение, какое бывает у людей, которые поссорились и решили расстаться, а между тем все возвращаются один к другому, чтобы бросить новое оскорбление.

    Они были непреклонны в своей ненависти и жестокости. Что-то одновременно и отталкивало и влекло их друг к другу; они испытывали то странное ощущение, какое бывает у людей, которые поссорились и решили расстаться, а между тем все возвращаются один к другому, чтобы бросить новое оскорбление.

    — Тереза Ракен · книга
11. «

    Абсолютного зла не существует. Человек не бывает злым ко всем на свете, есть всегда кто-то, кому он делает добро.

    Абсолютного зла не существует. Человек не бывает злым ко всем на свете, есть всегда кто-то, кому он делает добро.
12. «

    Так или иначе человеку свойственно любить лишь себя. И выбирать того, кто сделает его как можно счастливее.

    Так или иначе человеку свойственно любить лишь себя. И выбирать того, кто сделает его как можно счастливее.
13. «

    Лабордет свистнул с некоторым недоверием. Он не верил в смерть Вандевра. Кто-то уверял, будто видел, как он спасся через окно. Он поджег конюшню в припадке умопомешательства, но, видно, как только стало слишком жарко, сразу опомнился. Человек, который так глупо вел себя с женщинами, такой пустой человек не мог умереть с подобной смелостью. Нана разочарованно слушала и сказала, не найдя ничего другого: – Ах, несчастный! Это было так красиво!

    Лабордет свистнул с некоторым недоверием. Он не верил в смерть Вандевра. Кто-то уверял, будто видел, как он спасся через окно. Он поджег конюшню в припадке умопомешательства, но, видно, как только стало слишком жарко, сразу опомнился. Человек, который так глупо вел себя с женщинами, такой пустой человек не мог умереть с подобной смелостью. Нана разочарованно слушала и сказала, не найдя ничего другого: – Ах, несчастный! Это было так красиво!

    — Нана · книга
14. «

    Грязь, она грязью и остается, будь то вверху или внизу...

    Грязь, она грязью и остается, будь то вверху или внизу...

    — Нана · книга
15. «

    Ей хотелось захлопнуть перед его носом дверь. Он открыл ее одной рукой, вынимая в тоже время из кармана другую руку с ножницами. Сильным движением он вонзил их себе в грудь. Между тем, Нана инстинктивно почувствовала, что дело неладно, и обернулась. Увидев его движение, она возмутилась. – Ах, глупый, глупый! Да еще моими ножницами!... Перестань, гадкий мальчишка!... Ах, боже мой, боже мой!

    Ей хотелось захлопнуть перед его носом дверь. Он открыл ее одной рукой, вынимая в тоже время из кармана другую руку с ножницами. Сильным движением он вонзил их себе в грудь. Между тем, Нана инстинктивно почувствовала, что дело неладно, и обернулась. Увидев его движение, она возмутилась. – Ах, глупый, глупый! Да еще моими ножницами!... Перестань, гадкий мальчишка!... Ах, боже мой, боже мой!

    — Нана · книга
16. «

    Париж принадлежит женщинам, а женщины принадлежат нам!

    Париж принадлежит женщинам, а женщины принадлежат нам!

    — Дамское счастье · книга
17. «

    Пока супругов соединяет страсть, они всегда будут в мире, несмотря на серьёзные размолвки.

    Пока супругов соединяет страсть, они всегда будут в мире, несмотря на серьёзные размолвки.
18. «

    Жена его, молча о чем-то думавшая, вдруг словно очнулась: — Да если бы еще правду священники говорили, что беднякам на том свете хорошо будет, а богачам — плохо. Ее слова прервал взрыв хохота; даже дети пожимали плечами, никто не верил в потустороннюю благодать; углекопы по-прежнему боялись привидений, блуждающих в шахтах, но насмехались над пустыми небесами.

    Жена его, молча о чем-то думавшая, вдруг словно очнулась: — Да если бы еще правду священники говорили, что беднякам на том свете хорошо будет, а богачам — плохо. Ее слова прервал взрыв хохота; даже дети пожимали плечами, никто не верил в потустороннюю благодать; углекопы по-прежнему боялись привидений, блуждающих в шахтах, но насмехались над пустыми небесами.

    — Маэ · книга
19. «

    ...он требовал, чтобы всюду были шум, толпа, жизнь, потому что, говорил он, жизнь притягивает другую жизнь, рождает и множится.

    ...он требовал, чтобы всюду были шум, толпа, жизнь, потому что, говорил он, жизнь притягивает другую жизнь, рождает и множится.

    — Дамское счастье · книга
20. «

    Какой обман эта строгость правил, эта щепетильность добродетели, замыкавшие ее в бесплодных радостях святоши!

    Какой обман эта строгость правил, эта щепетильность добродетели, замыкавшие ее в бесплодных радостях святоши!

    — Элен · книга