Элен

— Почему ты за него выходишь? — У него на то целый бумажник причин.

Я как спорт для неё, и довести меня до слёз — значит победить.

Люди говорят, что любят тебя... но это значит только, что они любят то, как их любовь к тебе заставляет их себя чувствовать. Или... или они любят то, что могут получить от тебя.

— Впрочем, мы все, конечно, умрём. — Да, — сказала Элен. — Но никто в это не верит.

А ты — ты моё сердце.

Не волнуйся! Я пинками гоняю его к здоровью и счастью.

— Что же ещё у нас осталось? — спросил я. — Яблоки на деревьях, золотой октябрь и наши мечты, — ответила она.

– Какой прекрасный дождливый день. Она спросила, чем же дождливый день может быть замечателен: он перечислил все оттенки неба, деревьев и крыш, которые они увидят во время прогулки, заговорил о неподвластной человеку мощи океана, что откроется им, о зонтике, под которым так здорово шагать, тесно прижавшись друг к другу, о радости, с которой они укроются здесь, чтобы выпить горячего чаю, об одежде, сохнущей около огня, о том, как они, предавшись сладкой истоме, займутся любовью, снова и снова, о том, как под одеялом они будут говорить по душам, словно дети, укрывшиеся в палатке посреди разбушевавшейся природы…

Иногда мне начинает казаться, что люди сами ищут себе смерти.

— Ещё недавно мне хотелось оказаться с Вами наедине. — Я только об этом и мечтаю... — Вы порочная женщина! — Да, мсье... — Слабая и лицемерная. — Да... — Через минуту в красной гостиной.

Мы живём в эпоху парадоксов. Ради сохранения мира вынуждены вести войну.

— В каждом из нас живет несколько людей. Совсем непохожих. И иногда они выходят из послушания и некоторое время распоряжаются нами, и тогда вдруг превращаешься в другого человека, которого никто не знал раньше. Но затем все становится прежним. — Во мне никогда не жили другие люди. Я всегда и утомительно один и тот же.

Забудь про пиво, тащи сюда виски!

Если мы думаем, что есть спруты, они должны быть. Мы не можем вообраить себе того, чего нет на свете.

Неужели, это я? Одинокая, такая одинокая как никто в мире.

Когда бываешь слишком счастлива, всегда дрожишь за своё счастье.