90 цитат Эмиля Золи, которые цепляют

Эмиль Золя — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 90 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Равенства не существует! Общество, которое вздумало бы основываться на нем, было бы осуждено на гибель.

   Равенства не существует! Общество, которое вздумало бы основываться на нем, было бы осуждено на гибель.

   — Доктор Паскаль · книга
2. «

   Она воровала ради воровства, как любят ради любви.

   Она воровала ради воровства, как любят ради любви.

   — Дамское счастье · книга
3. «

   Лабордет свистнул с некоторым недоверием. Он не верил в смерть Вандевра. Кто-то уверял, будто видел, как он спасся через окно. Он поджег конюшню в припадке умопомешательства, но, видно, как только стало слишком жарко, сразу опомнился. Человек, который так глупо вел себя с женщинами, такой пустой человек не мог умереть с подобной смелостью. Нана разочарованно слушала и сказала, не найдя ничего другого: – Ах, несчастный! Это было так красиво!

   Лабордет свистнул с некоторым недоверием. Он не верил в смерть Вандевра. Кто-то уверял, будто видел, как он спасся через окно. Он поджег конюшню в припадке умопомешательства, но, видно, как только стало слишком жарко, сразу опомнился. Человек, который так глупо вел себя с женщинами, такой пустой человек не мог умереть с подобной смелостью. Нана разочарованно слушала и сказала, не найдя ничего другого: – Ах, несчастный! Это было так красиво!

   — Нана · книга
4. «

   Только это ведь предопределено заранее: все женщины, которые живут с мужчинами вне брака, попадут в ад.

   Только это ведь предопределено заранее: все женщины, которые живут с мужчинами вне брака, попадут в ад.

   — Нана · книга
5. «

   Когда бываешь слишком счастлива, всегда дрожишь за своё счастье.

   Когда бываешь слишком счастлива, всегда дрожишь за своё счастье.

   — Элен · книга
6. «

   Он с глубоким волнением смотрел ей вслед. Какая она измученная, как постарела, жизнь ее теперь кончена! В лице ни кровинки, из-под синего шерстяного колпака выбиваются седеющие волосы, расплывшуюся фигуру много рожавшей женщины безобразно облегают парусиновые штаны и куртка. Но ее прощальное рукопожатие было таким же, как у его товарищей: этим долгим безмолвным рукопожатием все они назначали ему новую встречу — в тот день, когда борьба возобновится. Этьен прекрасно понял ее взгляд, выражавший спокойную веру в будущее. До скорого свидания, говорили ее глаза, и уж на этот раз бой будет решающим.

   Он с глубоким волнением смотрел ей вслед. Какая она измученная, как постарела, жизнь ее теперь кончена! В лице ни кровинки, из-под синего шерстяного колпака выбиваются седеющие волосы, расплывшуюся фигуру много рожавшей женщины безобразно облегают парусиновые штаны и куртка. Но ее прощальное рукопожатие было таким же, как у его товарищей: этим долгим безмолвным рукопожатием все они назначали ему новую встречу — в тот день, когда борьба возобновится. Этьен прекрасно понял ее взгляд, выражавший спокойную веру в будущее. До скорого свидания, говорили ее глаза, и уж на этот раз бой будет решающим.

   — Жерминаль · книга
7. «

   Искусство заключается не в том, чтобы продать много, а в том, чтобы продать дорого.

   Искусство заключается не в том, чтобы продать много, а в том, чтобы продать дорого.

   — Дамское счастье · книга
8. «

   Если вы скроете правду и зароете её в землю, она непременно вырастет и приобретет такую силу, что однажды вырвется и сметёт всё на своём пути.

   Если вы скроете правду и зароете её в землю, она непременно вырастет и приобретет такую силу, что однажды вырвется и сметёт всё на своём пути.
9. «

   Часто мужчины женятся только ради одной ночи, а ведь за ней идут много других ночей и дней, они тянутся всю жизнь, и люди здорово надоедают друг другу.

   Часто мужчины женятся только ради одной ночи, а ведь за ней идут много других ночей и дней, они тянутся всю жизнь, и люди здорово надоедают друг другу.

   — Жервеза · книга
10. «

    Одни мужчины, читая афишу, произносили его громко, другие, проходя мимо, повторяли его, словно переспрашивая, а женщины, встревоженные и улыбающиеся, – удивленно. Никто не знал Нана. Откуда она взялась? Носились всевозможные слухи, зрители нашептывали друг другу на ухо двусмысленные шуточки. Имя Нана – коротенькое, уменьшительное имя, легко переходившее из уст в уста, – ласкало слух. Самый звук его уже веселил толпу и располагал к благодушию. Ею овладело жгучее любопытство, чисто парижское любопытство, неистовое, как приступ горячки.

    Одни мужчины, читая афишу, произносили его громко, другие, проходя мимо, повторяли его, словно переспрашивая, а женщины, встревоженные и улыбающиеся, – удивленно. Никто не знал Нана. Откуда она взялась? Носились всевозможные слухи, зрители нашептывали друг другу на ухо двусмысленные шуточки. Имя Нана – коротенькое, уменьшительное имя, легко переходившее из уст в уста, – ласкало слух. Самый звук его уже веселил толпу и располагал к благодушию. Ею овладело жгучее любопытство, чисто парижское любопытство, неистовое, как приступ горячки.

    — Нана · книга
11. «

    Он был олицетворением соблазна.

    Он был олицетворением соблазна.

    — Дамское счастье · книга
12. «

    Да, что правда, то правда: здесь ели не на шутку! Оно и понятно — когда в кои-то веки доберешься до вкусного куска, то глупо церемониться!

    Да, что правда, то правда: здесь ели не на шутку! Оно и понятно — когда в кои-то веки доберешься до вкусного куска, то глупо церемониться!

    — Западня · книга
13. «

    Часы ее ничем не заполненной жизни повторялись с неизменным однообразием. Завтрашнего дня не существовало. Она жила, как птица небесная, уверенная в хлебе насущном, готовая уснуть на первой попавшейся ветке. И уверенность, что ее накормят, давала ей возможность весь день лежать на боку, ничего не предпринимая; усыпленная этой праздностью, подчиняясь обстоятельствам с монастырской покорностью, она как бы замкнулась в своем ремесле публичной женщины. Она разучилась ходить, так как на прогулку выезжала только в экипаже. К ней возвращались ребяческие привычки и вкусы девчонки; она с утра до вечера только и делала, что целовала Вижу, убивала время в бессмысленных развлечениях и целые дни проводила в ожидании мужчины, которого терпела с видом усталой снисходительности.

    Часы ее ничем не заполненной жизни повторялись с неизменным однообразием. Завтрашнего дня не существовало. Она жила, как птица небесная, уверенная в хлебе насущном, готовая уснуть на первой попавшейся ветке. И уверенность, что ее накормят, давала ей возможность весь день лежать на боку, ничего не предпринимая; усыпленная этой праздностью, подчиняясь обстоятельствам с монастырской покорностью, она как бы замкнулась в своем ремесле публичной женщины. Она разучилась ходить, так как на прогулку выезжала только в экипаже. К ней возвращались ребяческие привычки и вкусы девчонки; она с утра до вечера только и делала, что целовала Вижу, убивала время в бессмысленных развлечениях и целые дни проводила в ожидании мужчины, которого терпела с видом усталой снисходительности.

    — Нана · книга
14. «

    Он проник еще глубже в женское сердце, придумав систему «возврата» — этот шедевр иезуитского обольщения. «Берите, сударыня, вы возвратите нам эту вещь, если она перестанет вам нравиться». И женщина, которая до сих пор сопротивлялась, теперь покупала со спокойной совестью, находя себе оправдание в том, что может отказаться от своего безрассудства.

    Он проник еще глубже в женское сердце, придумав систему «возврата» — этот шедевр иезуитского обольщения. «Берите, сударыня, вы возвратите нам эту вещь, если она перестанет вам нравиться». И женщина, которая до сих пор сопротивлялась, теперь покупала со спокойной совестью, находя себе оправдание в том, что может отказаться от своего безрассудства.

    — Дамское счастье · книга
15. «

    Господи, я говорю о вещах, которые меня не касаются… И только потому, что всем желаю счастья…

    Господи, я говорю о вещах, которые меня не касаются… И только потому, что всем желаю счастья…

    — Нана · книга
16. «

    Эти негодяи рабочие опять выбрали для своего бунта такой день, когда у меня гости. Вот и делайте добро бессовестным людям!

    Эти негодяи рабочие опять выбрали для своего бунта такой день, когда у меня гости. Вот и делайте добро бессовестным людям!

    — Госпожа Энбо · книга
17. «

    Они отомстят… Найдется одна, которая отомстит за всех.

    Они отомстят… Найдется одна, которая отомстит за всех.

    — Бурдонкль · книга
18. «

    Будьте счастливы, ведь вы молоды; но не мешайте старикам умирать, сохраняя свои убеждения.

    Будьте счастливы, ведь вы молоды; но не мешайте старикам умирать, сохраняя свои убеждения.

    — Бурра · книга
19. «

    Так или иначе человеку свойственно любить лишь себя. И выбирать того, кто сделает его как можно счастливее.

    Так или иначе человеку свойственно любить лишь себя. И выбирать того, кто сделает его как можно счастливее.
20. «

    Тот, кто сидит в грязи, не любит, чтобы на него падал свет.

    Тот, кто сидит в грязи, не любит, чтобы на него падал свет.

    — Западня · книга