125 коротких цитат Эмили Бронте

Эмили Бронте — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 125 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Прошло немало времени, прежде чем они нашли возможным подумать о ком-либо, кроме себя.

   Прошло немало времени, прежде чем они нашли возможным подумать о ком-либо, кроме себя.

   — Эллен Дин · книга
2. «

   Он не человек, у него нет права на мою жалость. Я отдала ему сердце, а он взял его, насмерть исколол и швырнул мне обратно.

   Он не человек, у него нет права на мою жалость. Я отдала ему сердце, а он взял его, насмерть исколол и швырнул мне обратно.

   — Изабелла Линтон · книга
3. «

   А не боишься ты, что всякий раз, как ты поминаешь дьявола, он может утащить тебя живьем? Ты лучше меня не раздражай, старик, или я испрошу для тебя его особой милости, и он заберет тебя к себе.

   А не боишься ты, что всякий раз, как ты поминаешь дьявола, он может утащить тебя живьем? Ты лучше меня не раздражай, старик, или я испрошу для тебя его особой милости, и он заберет тебя к себе.

   — Грозовой перевал · книга
4. «

   На вас не угодишь: и друзей много, и забот никаких, а вы все недовольны!

   На вас не угодишь: и друзей много, и забот никаких, а вы все недовольны!

   — Эллен Дин · книга
5. «

   Она была ничуть не склонна проявлять вежливость, которая вызвала бы только смех, или сдерживать свой необузданный нрав, когда это не принесло бы ей ни чести, ни похвал.

   Она была ничуть не склонна проявлять вежливость, которая вызвала бы только смех, или сдерживать свой необузданный нрав, когда это не принесло бы ей ни чести, ни похвал.

   — Эллен Дин · книга
6. «

   Он всегда, всегда в моих мыслях: не как радость и не как никто, за кого я радуюсь больше, чем за саму себя, — а как всё моё существо.

   Он всегда, всегда в моих мыслях: не как радость и не как никто, за кого я радуюсь больше, чем за саму себя, — а как всё моё существо.

   — Грозовой перевал · книга
7. «

   Иссяк фантазий дивный пыл, Надежда обратилась в прах, И дальше опыт мне открыл, Что правды нет в людских сердцах.

   Иссяк фантазий дивный пыл, Надежда обратилась в прах, И дальше опыт мне открыл, Что правды нет в людских сердцах.
8. «

   Тише, моя дорогая! Я остаюсь. Если он пристрелит меня на месте, я умру, благословляя своего убийцу.

   Тише, моя дорогая! Я остаюсь. Если он пристрелит меня на месте, я умру, благословляя своего убийцу.

   — Хитклиф · книга
9. «

   Страх сделал меня жестоким.

   Страх сделал меня жестоким.

   — Грозовой перевал · книга
10. «

    Ты сравняла с землёй мой дворец — не строй же теперь лачугу и не умиляйся собственному милосердию, разрешая мне в ней поселиться.

    Ты сравняла с землёй мой дворец — не строй же теперь лачугу и не умиляйся собственному милосердию, разрешая мне в ней поселиться.

    — Хитклиф · книга
11. «

    Я «не позволял своей любви высказаться вслух»; однако, если взгляды могут говорить, и круглый дурак догадался бы, что я по уши влюблён. Она меня наконец поняла и стала бросать мне ответные взгляды — самые нежные, какие только можно вообразить. И как же я повёл себя дальше? Признаюсь со стыдом: сделался ледяным и ушел в себя, как улитка в раковину; и с каждым взглядом я делался всё холоднее, всё больше сторонился, пока наконец бедная неискушенная девушка не перестала верить тому, что говорили ей собственные глаза, и, смущенная, подавленная своей воображаемой ошибкой, уговорила маменьку немедленно уехать. Этим странным поворотом в своих чувствах я стяжал славу расчетливой бессердечности — сколь незаслуженную, знал лишь я один.

    Я «не позволял своей любви высказаться вслух»; однако, если взгляды могут говорить, и круглый дурак догадался бы, что я по уши влюблён. Она меня наконец поняла и стала бросать мне ответные взгляды — самые нежные, какие только можно вообразить. И как же я повёл себя дальше? Признаюсь со стыдом: сделался ледяным и ушел в себя, как улитка в раковину; и с каждым взглядом я делался всё холоднее, всё больше сторонился, пока наконец бедная неискушенная девушка не перестала верить тому, что говорили ей собственные глаза, и, смущенная, подавленная своей воображаемой ошибкой, уговорила маменьку немедленно уехать. Этим странным поворотом в своих чувствах я стяжал славу расчетливой бессердечности — сколь незаслуженную, знал лишь я один.

    — Локвуд · книга
12. «

    Как моря не вместить в отпечаток конского копыта, так её чувство не может принадлежать безраздельно Линтону.

    Как моря не вместить в отпечаток конского копыта, так её чувство не может принадлежать безраздельно Линтону.

    — Хитклиф · книга
13. «

    С таким утешительным напутствием мы забились каждый в свой угол, ожидая, когда явится за нами черт.

    С таким утешительным напутствием мы забились каждый в свой угол, ожидая, когда явится за нами черт.

    — Грозовой перевал · книга
14. «

    Да какое же это общество, когда люди ничего не знают, ни о чём не говорят!

    Да какое же это общество, когда люди ничего не знают, ни о чём не говорят!

    — Кэтрин Эрншо · книга
15. «

    Пока светила летняя луна, вы не мешали нам спать, но едва подул зимний ветер, вы бежите под кров! На вашем месте, Хитклиф, я бы легла на её могилу, и умерла бы, как верный пес.

    Пока светила летняя луна, вы не мешали нам спать, но едва подул зимний ветер, вы бежите под кров! На вашем месте, Хитклиф, я бы легла на её могилу, и умерла бы, как верный пес.

    — Изабелла Линтон · книга
16. «

    Он никогда не узнает, как я его люблю! И люблю не потому, что он красив, Нелли, а потому, что он больше я, чем я сама. Из чего бы ни были сотворены наши души, его душа и моя — одно; а душа Линтона так отлична от наших, как лунный луч от молнии или иней от огня.

    Он никогда не узнает, как я его люблю! И люблю не потому, что он красив, Нелли, а потому, что он больше я, чем я сама. Из чего бы ни были сотворены наши души, его душа и моя — одно; а душа Линтона так отлична от наших, как лунный луч от молнии или иней от огня.

    — Кэтрин Линтон. · книга
17. «

    ... иногда мы питаем жалость к тем, кто не способен жалеть ни себя, ни других.

    ... иногда мы питаем жалость к тем, кто не способен жалеть ни себя, ни других.

    — Грозовой перевал · книга
18. «

    Презирай меня, сколько угодно — я жалкий, никчемный трус, меня как ни принижай, все мало, — но я слишком ничтожен для твоего гнева.

    Презирай меня, сколько угодно — я жалкий, никчемный трус, меня как ни принижай, все мало, — но я слишком ничтожен для твоего гнева.

    — Линтон · книга
19. «

    Напротив, я с превеликим удовольствием пошлю свою душу на погибель в наказание ее создателю.

    Напротив, я с превеликим удовольствием пошлю свою душу на погибель в наказание ее создателю.

    — Грозовой перевал · книга
20. «

    Я скорее забуду себя самого, чем тебя!

    Я скорее забуду себя самого, чем тебя!

    — Хитклиф · книга