36 цитат Энтони Бёрджесса о жизни и людях

Энтони Бёрджесс — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 36 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Каждый убивает то, что любит, как сказал один поэт, сидевший в тюрьме. В этом есть некий элемент наказания.

   Каждый убивает то, что любит, как сказал один поэт, сидевший в тюрьме. В этом есть некий элемент наказания.

   — Заводной апельсин · книга
2. «

   Самое важное — это моральный выбор. Помимо добра должно быть и зло, иначе не будет морального выбора. Жизнью движет непрерывная борьба моральных противоположностей.

   Самое важное — это моральный выбор. Помимо добра должно быть и зло, иначе не будет морального выбора. Жизнью движет непрерывная борьба моральных противоположностей.
3. «

   Разграничение всегда непростое дело. Мир един, жизнь едина. В самом святом и приятном присутствует и некоторая доля насилия.

   Разграничение всегда непростое дело. Мир един, жизнь едина. В самом святом и приятном присутствует и некоторая доля насилия.

   — доктор Бродский · книга
4. «

   ... Это была особая необычайно гадкая vonn, которая исходит только от преступников, бллин, – вроде как пыльный такой, тусклый запах безнадёжности.

   ... Это была особая необычайно гадкая vonn, которая исходит только от преступников, бллин, – вроде как пыльный такой, тусклый запах безнадёжности.

   — Алекс · книга
5. «

   – Тот, кто сжигает книги, – ответил Редж, – вскоре начнет сжигать людей.

   – Тот, кто сжигает книги, – ответил Редж, – вскоре начнет сжигать людей.

   — Железо, ржавое железо · книга
6. «

   Ты — моя индеечка, мое живое благодарение.

   Ты — моя индеечка, мое живое благодарение.

   — Пол (Paul) · книга
7. «

   В общем, бллин, они ушли. Удалились по своим делам, посвященным, как я себе это представлял, тому, чтобы делать политику и всякий прочий kal, а я лежал на кровати в odi notshestve и полной тишине. В кровать я повалился, едва скинув govnodavy и приспустив галстук, лежал и совершенно не мог себе представить, что у меня теперь будет за zhiznn. В голове проносились всякие разные картины, вспоминались люди, которых я встречал в школе и тюрьме, ситуации, в которых приходилось оказываться, и все складывалось так, что никому на всем bollshom белом свете нельзя верить.

   В общем, бллин, они ушли. Удалились по своим делам, посвященным, как я себе это представлял, тому, чтобы делать политику и всякий прочий kal, а я лежал на кровати в odi notshestve и полной тишине. В кровать я повалился, едва скинув govnodavy и приспустив галстук, лежал и совершенно не мог себе представить, что у меня теперь будет за zhiznn. В голове проносились всякие разные картины, вспоминались люди, которых я встречал в школе и тюрьме, ситуации, в которых приходилось оказываться, и все складывалось так, что никому на всем bollshom белом свете нельзя верить.

   — Алекс · книга
8. «

   Наверное, в этом все дело, думал я. Наверное, я просто слишком стар становлюсь для той жизни, бллин, которую вел все это время. Восемнадцать — это совсем немало. В восемнадцать лет у Вольфганга Ама-деуса уже написаны были концерты, симфонии, оперы, оратории и всякий прочий кaл... хотя нет, не кaл, а божественная музыка. Потом еще Феликс М. со своей увертюрой «Сон в летнюю ночь». Дай другие. Еще был французский поэт, которого положил на музыку Бенджи Бритт — у того вообще все стихи к пятнадцати годам, бллин, уже были написаны. Артюр его звали. Стало быть, восемнадцать лет — это не такой уж и молодой возраст. Но мне-то теперь что делать?

   Наверное, в этом все дело, думал я. Наверное, я просто слишком стар становлюсь для той жизни, бллин, которую вел все это время. Восемнадцать — это совсем немало. В восемнадцать лет у Вольфганга Ама-деуса уже написаны были концерты, симфонии, оперы, оратории и всякий прочий кaл... хотя нет, не кaл, а божественная музыка. Потом еще Феликс М. со своей увертюрой «Сон в летнюю ночь». Дай другие. Еще был французский поэт, которого положил на музыку Бенджи Бритт — у того вообще все стихи к пятнадцати годам, бллин, уже были написаны. Артюр его звали. Стало быть, восемнадцать лет — это не такой уж и молодой возраст. Но мне-то теперь что делать?

   — Алекс · книга
9. «

   Туда, куда я теперь пойду, бллин, я пойду odi noki, вам туда со мной нельзя. Наступит завтра, расцветут tsvetuotchki, еще раз провернется гадкая voniutshaja земля, опять взойдет луна и звезды, а ваш старый drug Алекс отправится искать себе пару и всякий прочий kal. Все-таки сволочной этот мир, griazni, podli и voniutshi, бллин. Так что попрощайтесь со своим junym drugom. А всем остальным в этой истории сотворим салют, сыграв им на губаст самую красноречивую в мире музыку: пыр-дыр-дыр-дыр. И пусть они целуют меня в jamu. Но ты, о мой сочувственный читатель, вспоминай иногда коротышку Алекса, каким ты его запомнил. Аминь. И всякий прочий kal.

   Туда, куда я теперь пойду, бллин, я пойду odi noki, вам туда со мной нельзя. Наступит завтра, расцветут tsvetuotchki, еще раз провернется гадкая voniutshaja земля, опять взойдет луна и звезды, а ваш старый drug Алекс отправится искать себе пару и всякий прочий kal. Все-таки сволочной этот мир, griazni, podli и voniutshi, бллин. Так что попрощайтесь со своим junym drugom. А всем остальным в этой истории сотворим салют, сыграв им на губаст самую красноречивую в мире музыку: пыр-дыр-дыр-дыр. И пусть они целуют меня в jamu. Но ты, о мой сочувственный читатель, вспоминай иногда коротышку Алекса, каким ты его запомнил. Аминь. И всякий прочий kal.

   — Заводной апельсин · книга
10. «

    Аминь. И всякий прочий kal.

    Аминь. И всякий прочий kal.

    — Заводной апельсин · книга
11. «

    Люди так слабо держатся за реальность, помня лишь то, что им хочется помнить.

    Люди так слабо держатся за реальность, помня лишь то, что им хочется помнить.

    — Доктор болен · книга
12. «

    — Ага, я всем друг, — отвечаю, — кроме тех, кому враг. — А кому ты враг? — спросил министр, и все газетчики схватились за свои блокноты. — Скажи нам, мой мальчик. — Моим врагам, — отвечаю, — всем тем, кто плохо себя ведет со мной.

    — Ага, я всем друг, — отвечаю, — кроме тех, кому враг. — А кому ты враг? — спросил министр, и все газетчики схватились за свои блокноты. — Скажи нам, мой мальчик. — Моим врагам, — отвечаю, — всем тем, кто плохо себя ведет со мной.

    — Заводной апельсин · книга
13. «

    Лишившись возможности выбора, человек перестает быть человеком.

    Лишившись возможности выбора, человек перестает быть человеком.

    — Заводной апельсин · книга
14. «

    — Почему вы так рьяно выступаете против нынешнего правительства? Разве другое будет намного лучше? — Кто-то же должен бороться за идеалы добра и справедливости?.. Однако основная масса слишком инертна. Ей наплевать на всё, кроме собственного благополучия и личного покоя. В сытой спячке народ может допустить даже приход фашизма.

    — Почему вы так рьяно выступаете против нынешнего правительства? Разве другое будет намного лучше? — Кто-то же должен бороться за идеалы добра и справедливости?.. Однако основная масса слишком инертна. Ей наплевать на всё, кроме собственного благополучия и личного покоя. В сытой спячке народ может допустить даже приход фашизма.

    — Заводной апельсин · книга
15. «

    У этого ублюдка вся форма в говне. Он позорит нашу доблестную дебило-дегенератскую армию. Ну-ка, почистить его.

    У этого ублюдка вся форма в говне. Он позорит нашу доблестную дебило-дегенератскую армию. Ну-ка, почистить его.

    — Заводной апельсин · книга
16. «

    Па и ма в своей спальне по соседству уже привыкли и отучились стучать мне в стенку, жалуясь на то, что у них называлось «шум». Я их хорошо вымуштровал. Сейчас они примут снотворное. А может, зная о моем пристрастии к музыке по ночам, они его уже приняли.

    Па и ма в своей спальне по соседству уже привыкли и отучились стучать мне в стенку, жалуясь на то, что у них называлось «шум». Я их хорошо вымуштровал. Сейчас они примут снотворное. А может, зная о моем пристрастии к музыке по ночам, они его уже приняли.

    — Алекс · книга
17. «

    Дело в том, что в этом svolotshnom мире все идет в счет. Надо учитывать, что всегда одно цепляет и тянет за собой другое.

    Дело в том, что в этом svolotshnom мире все идет в счет. Надо учитывать, что всегда одно цепляет и тянет за собой другое.

    — Алекс · книга
18. «

    Тело — сложнейший механизм, а вот душа — нет. Души теперь штампуют на конвейере.

    Тело — сложнейший механизм, а вот душа — нет. Души теперь штампуют на конвейере.

    — Железо, ржавое железо · книга
19. «

    Пусть страх покинет твоё сердце, брат мой, забудь о нём и не трясись от страха никогда.

    Пусть страх покинет твоё сердце, брат мой, забудь о нём и не трясись от страха никогда.

    — Алекс · книга
20. «

    Все ругательства в основе своей религиозны. Все они относятся к плодородию, к процессам плодородия или органам деторождения. Бог, как нас учат, есть любовь.

    Все ругательства в основе своей религиозны. Все они относятся к плодородию, к процессам плодородия или органам деторождения. Бог, как нас учат, есть любовь.

    — Вожделеющее семя · книга