60 цитат Энтони Бёрджесса о смысле жизни

Энтони Бёрджесс — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 60 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Разве вся история человечества — не о борьбе маленьких смелых «я» против несправедливости сильных мира сего?

   Разве вся история человечества — не о борьбе маленьких смелых «я» против несправедливости сильных мира сего?

   — Заводной апельсин · книга
2. «

   Выпьешь это хитрое молочко, свалишься, а в bashke одно: все вокруг bred и hrenovina, и вообще все это уже когда-то было.

   Выпьешь это хитрое молочко, свалишься, а в bashke одно: все вокруг bred и hrenovina, и вообще все это уже когда-то было.

   — Алекс · книга
3. «

   Чтобы выздороветь, нужно переболеть. Очищение через страдание.

   Чтобы выздороветь, нужно переболеть. Очищение через страдание.

   — Заводной апельсин · книга
4. «

   Тело — сложнейший механизм, а вот душа — нет. Души теперь штампуют на конвейере.

   Тело — сложнейший механизм, а вот душа — нет. Души теперь штампуют на конвейере.

   — Железо, ржавое железо · книга
5. «

   Аминь. И всякий прочий kal.

   Аминь. И всякий прочий kal.

   — Заводной апельсин · книга
6. «

   — Почему вы так рьяно выступаете против нынешнего правительства? Разве другое будет намного лучше? — Кто-то же должен бороться за идеалы добра и справедливости?.. Однако основная масса слишком инертна. Ей наплевать на всё, кроме собственного благополучия и личного покоя. В сытой спячке народ может допустить даже приход фашизма.

   — Почему вы так рьяно выступаете против нынешнего правительства? Разве другое будет намного лучше? — Кто-то же должен бороться за идеалы добра и справедливости?.. Однако основная масса слишком инертна. Ей наплевать на всё, кроме собственного благополучия и личного покоя. В сытой спячке народ может допустить даже приход фашизма.

   — Заводной апельсин · книга
7. «

   Греки создали самые яркие образы чудовищ, предоставив будущему их материализовать.

   Греки создали самые яркие образы чудовищ, предоставив будущему их материализовать.

   — Железо, ржавое железо · книга
8. «

   Наверное, в этом все дело, думал я. Наверное, я просто слишком стар становлюсь для той жизни, бллин, которую вел все это время. Восемнадцать — это совсем немало. В восемнадцать лет у Вольфганга Ама-деуса уже написаны были концерты, симфонии, оперы, оратории и всякий прочий кaл... хотя нет, не кaл, а божественная музыка. Потом еще Феликс М. со своей увертюрой «Сон в летнюю ночь». Дай другие. Еще был французский поэт, которого положил на музыку Бенджи Бритт — у того вообще все стихи к пятнадцати годам, бллин, уже были написаны. Артюр его звали. Стало быть, восемнадцать лет — это не такой уж и молодой возраст. Но мне-то теперь что делать?

   Наверное, в этом все дело, думал я. Наверное, я просто слишком стар становлюсь для той жизни, бллин, которую вел все это время. Восемнадцать — это совсем немало. В восемнадцать лет у Вольфганга Ама-деуса уже написаны были концерты, симфонии, оперы, оратории и всякий прочий кaл... хотя нет, не кaл, а божественная музыка. Потом еще Феликс М. со своей увертюрой «Сон в летнюю ночь». Дай другие. Еще был французский поэт, которого положил на музыку Бенджи Бритт — у того вообще все стихи к пятнадцати годам, бллин, уже были написаны. Артюр его звали. Стало быть, восемнадцать лет — это не такой уж и молодой возраст. Но мне-то теперь что делать?

   — Алекс · книга
9. «

   У тех, кто поступает по справедливости, друзей не бывает.

   У тех, кто поступает по справедливости, друзей не бывает.

   — Железо, ржавое железо · книга
10. «

    Думает glupi, a umni действует по озарению, как bog на душу положит.

    Думает glupi, a umni действует по озарению, как bog на душу положит.

    — Заводной апельсин · книга
11. «

    ...и кто-то из солдат спросил: — Капрал, долго, по-вашему, будет эта война продолжаться? А капрал отвечает: — Кого волнует, долго ли будет она продолжаться, пока тут ещё полным-полно пива и девок?

    ...и кто-то из солдат спросил: — Капрал, долго, по-вашему, будет эта война продолжаться? А капрал отвечает: — Кого волнует, долго ли будет она продолжаться, пока тут ещё полным-полно пива и девок?

    — Однорукий аплодисмент · книга
12. «

    Что ж, настоящий предводитель умеет выбрать момент, когда пойти на уступки, сделать широкий жест, чтобы умаслить своих подчиненных.

    Что ж, настоящий предводитель умеет выбрать момент, когда пойти на уступки, сделать широкий жест, чтобы умаслить своих подчиненных.

    — Алекс · книга
13. «

    Кто долго ждет своего часа, тот дождется.

    Кто долго ждет своего часа, тот дождется.

    — Алекс · книга
14. «

    Красота неизменно вызывала у меня единственное желание — разрушить ее, так как она совершенно не вписывалась в наш уродливый мир.

    Красота неизменно вызывала у меня единственное желание — разрушить ее, так как она совершенно не вписывалась в наш уродливый мир.

    — Заводной апельсин · книга
15. «

    Но больше всего веселило меня, бллин, то усердие, с которым они, грызя ногти на пальцах ног, пытаются докопаться до причины того, почему я такой плохой. Почему люди хорошие, они дознаться не пытаются, а тут такое рвение! Хорошие люди те, которым это нравится, причем я никоим образом не лишаю их этого удовольствия, и точно так же насчет плохих. У тех своя компания, у этих своя. Более того, когда человек плохой, это просто свойство его натуры, его личности – моей, твоей, его, каждого в своем odinotshestve, – а натуру эту сотворил Бог, или Gog, или кто угодно в великом акте радостного творения. Неличность не может смириться с тем, что у кого-то эта самая личность плохая, в том смысле, что правительство, судьи и школы не могут позволить нам быть плохими, потому что они не могут позволить нам быть личностями. Да и не вся ли наша современная история, бллин, это история борьбы маленьких храбрых личностей против огромной машины? Я это серьезно, бллин, совершенно серьезно. Но то, что я делаю, я делаю потому, что мне нравится это делать.

    Но больше всего веселило меня, бллин, то усердие, с которым они, грызя ногти на пальцах ног, пытаются докопаться до причины того, почему я такой плохой. Почему люди хорошие, они дознаться не пытаются, а тут такое рвение! Хорошие люди те, которым это нравится, причем я никоим образом не лишаю их этого удовольствия, и точно так же насчет плохих. У тех своя компания, у этих своя. Более того, когда человек плохой, это просто свойство его натуры, его личности – моей, твоей, его, каждого в своем odinotshestve, – а натуру эту сотворил Бог, или Gog, или кто угодно в великом акте радостного творения. Неличность не может смириться с тем, что у кого-то эта самая личность плохая, в том смысле, что правительство, судьи и школы не могут позволить нам быть плохими, потому что они не могут позволить нам быть личностями. Да и не вся ли наша современная история, бллин, это история борьбы маленьких храбрых личностей против огромной машины? Я это серьезно, бллин, совершенно серьезно. Но то, что я делаю, я делаю потому, что мне нравится это делать.

    — Заводной апельсин · книга
16. «

    Он, возможно, в здравом уме, но здравый ум скорее обуза, когда живешь в безумном мире.

    Он, возможно, в здравом уме, но здравый ум скорее обуза, когда живешь в безумном мире.

    — Мейвис · книга
17. «

    Люди так слабо держатся за реальность, помня лишь то, что им хочется помнить.

    Люди так слабо держатся за реальность, помня лишь то, что им хочется помнить.

    — Доктор болен · книга
18. «

    Разграничение всегда непростое дело. Мир един, жизнь едина. В самом святом и приятном присутствует и некоторая доля насилия.

    Разграничение всегда непростое дело. Мир един, жизнь едина. В самом святом и приятном присутствует и некоторая доля насилия.

    — доктор Бродский · книга
19. «

    – Тот, кто сжигает книги, – ответил Редж, – вскоре начнет сжигать людей.

    – Тот, кто сжигает книги, – ответил Редж, – вскоре начнет сжигать людей.

    — Железо, ржавое железо · книга
20. «

    А во сне, бллин, мне приснилось, будто я сижу в каком-то огромном оркестре, где кроме меня еще сотни и сотни исполнителей, а дирижер вроде как нечто среднее между Людвигом ваном и Г. Ф. Генделем – то есть он и глухой, и слепой, и ему вообще на весь остальной мир plevatt.

    А во сне, бллин, мне приснилось, будто я сижу в каком-то огромном оркестре, где кроме меня еще сотни и сотни исполнителей, а дирижер вроде как нечто среднее между Людвигом ваном и Г. Ф. Генделем – то есть он и глухой, и слепой, и ему вообще на весь остальной мир plevatt.

    — Заводной апельсин · книга