145 цитат Эриха Марии Ремарк: цитаты про жизня, проверенных временем

Эрих Мария Ремарк: цитаты про жизнь — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 145 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Как ни странно, но, пока ты помнишь о беспрестанном падении, ещё ничего не потеряно. Видимо, жизнь любит парадоксы; когда тебе кажется, будто всё в абсолютном порядке, ты часто выглядишь смешным и стоишь на краю пропасти, зато когда ты знаешь, что всё пропало, — жизнь буквально задаривает тебя. Ты можешь даже не шевелить пальцем, удача сама бежит за тобой, как пудель.

   Как ни странно, но, пока ты помнишь о беспрестанном падении, ещё ничего не потеряно. Видимо, жизнь любит парадоксы; когда тебе кажется, будто всё в абсолютном порядке, ты часто выглядишь смешным и стоишь на краю пропасти, зато когда ты знаешь, что всё пропало, — жизнь буквально задаривает тебя. Ты можешь даже не шевелить пальцем, удача сама бежит за тобой, как пудель.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Она выпивала по бутылке кальвадоса в день. Все пророчили ей раннюю смерть. Но она жива до сих пор. А пророки давно умерли.

   Она выпивала по бутылке кальвадоса в день. Все пророчили ей раннюю смерть. Но она жива до сих пор. А пророки давно умерли.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Хлеб и вино претворяются в тело и кровь Христову. Это чудо – такое же, как сотворение человека, возникшего из глины и праха. По мнению Ризенфельда, третье чудо состоит в том, что человек не знает, как ему быть со вторым, и все беспощаднее эксплуатирует и уничтожает себе подобных, а краткий срок между рождением и смертью старается как можно больше заполнить эгоизмом, хотя каждому с самого начала абсолютно ясно одно: он неизбежно должен умереть.

   Хлеб и вино претворяются в тело и кровь Христову. Это чудо – такое же, как сотворение человека, возникшего из глины и праха. По мнению Ризенфельда, третье чудо состоит в том, что человек не знает, как ему быть со вторым, и все беспощаднее эксплуатирует и уничтожает себе подобных, а краткий срок между рождением и смертью старается как можно больше заполнить эгоизмом, хотя каждому с самого начала абсолютно ясно одно: он неизбежно должен умереть.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   – Ты и не будешь стариться. Жизнь не оставит на твоем лице никаких следов, она лишь слегка коснется его, и оно станет еще красивее. Человек становится старым лишь тогда, когда уже ничего не чувствует. – Нет, когда уже не любит.

   – Ты и не будешь стариться. Жизнь не оставит на твоем лице никаких следов, она лишь слегка коснется его, и оно станет еще красивее. Человек становится старым лишь тогда, когда уже ничего не чувствует. – Нет, когда уже не любит.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   — Они просто прекрасны, эти женщины, которые не позволяют нам стать полубогами, превращая нас в отцов семей, бюргеров, кормильцев, поймав нас в иллюзию, что сделают из нас богов. Разве они не прекрасны? — Они прекрасны, Левалли. — В каждой с рождения сидит вторая Цирцея. Ирония заключается в том, что они сами никогда не поверят в это.

   — Они просто прекрасны, эти женщины, которые не позволяют нам стать полубогами, превращая нас в отцов семей, бюргеров, кормильцев, поймав нас в иллюзию, что сделают из нас богов. Разве они не прекрасны? — Они прекрасны, Левалли. — В каждой с рождения сидит вторая Цирцея. Ирония заключается в том, что они сами никогда не поверят в это.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Я буду стоять ещё у многих окон, — подумала она. — И это будут окна в жизнь!

   Я буду стоять ещё у многих окон, — подумала она. — И это будут окна в жизнь!

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   — Уход не всегда самый простой, ведь от себя самого не укроешься. — Это всегда просто, если помнишь, что желание владеть человеком только ограничивает и что нельзя ничего удержать, даже самого себя. Они приблизились к музыкантам. — Вы не хотите владеть собственностью? – спросил Левалли. — Я хочу владеть всем, а потому не владею ничем. Что почти то же самое.

   — Уход не всегда самый простой, ведь от себя самого не укроешься. — Это всегда просто, если помнишь, что желание владеть человеком только ограничивает и что нельзя ничего удержать, даже самого себя. Они приблизились к музыкантам. — Вы не хотите владеть собственностью? – спросил Левалли. — Я хочу владеть всем, а потому не владею ничем. Что почти то же самое.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   В них горит пламя молодости, но за ними уже пляшет невидимая тень – тень мещанства и тех десяти кило, которые они вскоре прибавят; тень семейной скуки, мелочного честолюбия и мелких целей, душевной усталости и самоуспокоенности, бесконечного однообразия и медленно приближающейся старости.

   В них горит пламя молодости, но за ними уже пляшет невидимая тень – тень мещанства и тех десяти кило, которые они вскоре прибавят; тень семейной скуки, мелочного честолюбия и мелких целей, душевной усталости и самоуспокоенности, бесконечного однообразия и медленно приближающейся старости.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Почему все они обязательно хотят изменить жизнь? Почему они стремятся изменить то, что помогло им некогда произвести впечатление на любимую женщину? Неужели им не приходит в голову, что они могут потерять эту женщину??

   Почему все они обязательно хотят изменить жизнь? Почему они стремятся изменить то, что помогло им некогда произвести впечатление на любимую женщину? Неужели им не приходит в голову, что они могут потерять эту женщину??

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Эх, на фронте куда проще было: жив — значит, все хорошо.

    Эх, на фронте куда проще было: жив — значит, все хорошо.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Теперь ты вступишь в эпоху женщин. Запомни: только безнадежные идиоты доказывают женщине свою правоту или пытаются обращаться с ней логично.

    Теперь ты вступишь в эпоху женщин. Запомни: только безнадежные идиоты доказывают женщине свою правоту или пытаются обращаться с ней логично.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Раньше было не так: человек был более уверен в себе, он имел какую-то опору в жизни, он во что то верил, чего-то добивался. И если на него обрушивалась любовь, это помогало ему выжить. Сегодня же у нас нет ничего, кроме отчаяния, жалких остатков мужества и ощущения внутренней и внешней отчуждённости от всего. Если сегодня любовь приходит к человеку, она пожирает его, как огонь стог сухого сена. Нет ничего, кроме неё, и она становится необычайно значительной, необузданной, разрушительной, испепеляющей.

    Раньше было не так: человек был более уверен в себе, он имел какую-то опору в жизни, он во что то верил, чего-то добивался. И если на него обрушивалась любовь, это помогало ему выжить. Сегодня же у нас нет ничего, кроме отчаяния, жалких остатков мужества и ощущения внутренней и внешней отчуждённости от всего. Если сегодня любовь приходит к человеку, она пожирает его, как огонь стог сухого сена. Нет ничего, кроме неё, и она становится необычайно значительной, необузданной, разрушительной, испепеляющей.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Она еще не сдалась, но уже не боролась.

    Она еще не сдалась, но уже не боролась.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Я всегда думала, что жизнь ужасно длинная и поэтому не стоит быть все время вместе. Соскучишься.

    Я всегда думала, что жизнь ужасно длинная и поэтому не стоит быть все время вместе. Соскучишься.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Это лучшая школа жизни, отец. Изучаешь жизнь снизу. А также людей. Поэтому потом никогда не разочаруешься.

    Это лучшая школа жизни, отец. Изучаешь жизнь снизу. А также людей. Поэтому потом никогда не разочаруешься.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Боже мой, в нашей проклятой жизни было так мало легкомыслия! Война, голод — всего было вдоволь. А перевороты, а инфляция... Но уверенности, беззаботности, покоя и свободного времени у нас не было никогда.

    Боже мой, в нашей проклятой жизни было так мало легкомыслия! Война, голод — всего было вдоволь. А перевороты, а инфляция... Но уверенности, беззаботности, покоя и свободного времени у нас не было никогда.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Раньше он никогда не думал о женитьбе. Теперь женитьба казалась ему чем-то само собой разумеющимся; он не мог представить себе жизни без Лилиан. Это не было ни беспочвенной романтикой, ни сентиментальностью; просто жизнь без Лилиан казалась ему сейчас бесконечно однообразной...

    Раньше он никогда не думал о женитьбе. Теперь женитьба казалась ему чем-то само собой разумеющимся; он не мог представить себе жизни без Лилиан. Это не было ни беспочвенной романтикой, ни сентиментальностью; просто жизнь без Лилиан казалась ему сейчас бесконечно однообразной...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Жизнь человека всегда бесконечно больше любых противоречий, в которые он попадает.

    Жизнь человека всегда бесконечно больше любых противоречий, в которые он попадает.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Ненавидящими глазами я смотрел в небо, в это серое бесконечное небо сумасшедшего Бога, который придумал жизнь и смерть, чтобы развлекаться.

    Ненавидящими глазами я смотрел в небо, в это серое бесконечное небо сумасшедшего Бога, который придумал жизнь и смерть, чтобы развлекаться.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Жизнь есть жизнь, она не стоит ничего и стоит бесконечно много.

    Жизнь есть жизнь, она не стоит ничего и стоит бесконечно много.

    — Эрих Мария Ремарк · книга