66 цитат Эрика-Эмманюэля Шмитта — коротко и по делу

Ниже 66 цитат Эрика-Эмманюэля Шмитта — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Акционерное общество «Запудривание мозгов и компания»!

   Акционерное общество «Запудривание мозгов и компания»!

   — Розовая дама · книга
2. «

   Скорость освобождала её от печалей, выводила её к главному: чувствовать себя живой, интенсивно живой, потому что при двухстах на счетчике смерть следит за тобой из каждой канавы.

   Скорость освобождала её от печалей, выводила её к главному: чувствовать себя живой, интенсивно живой, потому что при двухстах на счетчике смерть следит за тобой из каждой канавы.

   — Женщина в зеркале · книга
3. «

   — Да, тебе предстоит умереть. Ты очень умен и понимаешь это. Но ты не понял, что умрешь не только ты. Все умрут. Твои родители однажды тоже. И я тоже. — Да. Но в конце-то концов я уйду прежде, чем вы. — Это так, ты уйдешь прежде. Но между тем разве ты имеешь право делать все что угодно, поскольку уйдешь прежде? Право забывать о других?

   — Да, тебе предстоит умереть. Ты очень умен и понимаешь это. Но ты не понял, что умрешь не только ты. Все умрут. Твои родители однажды тоже. И я тоже. — Да. Но в конце-то концов я уйду прежде, чем вы. — Это так, ты уйдешь прежде. Но между тем разве ты имеешь право делать все что угодно, поскольку уйдешь прежде? Право забывать о других?

   — Оскар · книга
4. «

   Опыт — это свеча, которая светит только тому, кто её держит.

   Опыт — это свеча, которая светит только тому, кто её держит.

   — госпожа Минг · книга
5. «

   В загадке интересна не истина, которую она скрывает, а тайна, которую она хранит.

   В загадке интересна не истина, которую она скрывает, а тайна, которую она хранит.

   — Женщина с букетом · книга
6. «

   Есть два чувства, которых человеческая натура не переносит: благодарность и соучастие. Никто долго их не выдерживает.

   Есть два чувства, которых человеческая натура не переносит: благодарность и соучастие. Никто долго их не выдерживает.

   — тетя Виви · книга
7. «

   Если ты становишься жертвой других, ты избегаешь участи сделаться собственной жертвой. Это в твоей власти. Это зависит только от тебя.

   Если ты становишься жертвой других, ты избегаешь участи сделаться собственной жертвой. Это в твоей власти. Это зависит только от тебя.

   — Крис · книга
8. «

   Душа может видеть красоту, только если она сама прекрасна.

   Душа может видеть красоту, только если она сама прекрасна.

   — Женщина в зеркале · книга
9. «

   Новелла дает писателю эту власть — власть управлять временем, создавать драму ожидания, неожиданности, дергать за ниточки чувства и интеллекта, а затем внезапно опустить занавес.

   Новелла дает писателю эту власть — власть управлять временем, создавать драму ожидания, неожиданности, дергать за ниточки чувства и интеллекта, а затем внезапно опустить занавес.

   — Концерт «Памяти ангела» · книга
10. «

    Если ты готов уважать только истину, то лишь немногое в этой жизни удостоится твоего уважения.

    Если ты готов уважать только истину, то лишь немногое в этой жизни удостоится твоего уважения.

    — Дети Ноя · книга
11. «

    — <...> Бог не вмешивается в наши дела! — Вы хотите сказать, что, как бы оно тут ни обернулось, Богу на это наплевать? — Я хочу сказать, что, как бы оно тут ни обернулось, Бог свою работу завершил. И теперь наша очередь. Мы должны позаботиться о себе сами.

    — <...> Бог не вмешивается в наши дела! — Вы хотите сказать, что, как бы оно тут ни обернулось, Богу на это наплевать? — Я хочу сказать, что, как бы оно тут ни обернулось, Бог свою работу завершил. И теперь наша очередь. Мы должны позаботиться о себе сами.

    — Дети Ноя · книга
12. «

    Я желаю верить, что доброта чего-то стоит, что любовь преодолевает любые предубеждения, что богатство вовсе не то, к чему надо безудержно стремиться, что мир имеет смысл и что смерти бояться не следует.

    Я желаю верить, что доброта чего-то стоит, что любовь преодолевает любые предубеждения, что богатство вовсе не то, к чему надо безудержно стремиться, что мир имеет смысл и что смерти бояться не следует.

    — Евангелие от Пилата · книга
13. «

    Какое чувство не несёт в себе самом своей противоположности, как ткань изнанку? Какая любовь свободна от ненависти? Ласкающая рука через минуту схватится за кинжал. Какая исключительная страсть не знает ярости? Не способны ли мы убить в восторге соития, через которое передаётся жизнь? Наши чувства не переменчивы, но двойственны, чёрные или белые, в зависимости от угла зрения, натянутые между противоречиями, колышущиеся, переливающиеся, способные как на плохое, так и на хорошее.

    Какое чувство не несёт в себе самом своей противоположности, как ткань изнанку? Какая любовь свободна от ненависти? Ласкающая рука через минуту схватится за кинжал. Какая исключительная страсть не знает ярости? Не способны ли мы убить в восторге соития, через которое передаётся жизнь? Наши чувства не переменчивы, но двойственны, чёрные или белые, в зависимости от угла зрения, натянутые между противоречиями, колышущиеся, переливающиеся, способные как на плохое, так и на хорошее.

    — Концерт «Памяти ангела» · книга
14. «

    Надо различать два вида мучений: физическое страдание и страдание моральное. Физическое страдание – это испытание. Моральное страдание – это выбор.

    Надо различать два вида мучений: физическое страдание и страдание моральное. Физическое страдание – это испытание. Моральное страдание – это выбор.

    — Оскар и Розовая дама · книга
15. «

    — Жозеф, мне пришлось раскрыть при тебе один из моих секретов, одну из очень действенных женских уловок! — Какую? — Нападать, вместо того, чтобы защищаться. Обвинять самой, а не оправдываться, когда тебя подозревают. В общем, кусаться первой и побольнее.

    — Жозеф, мне пришлось раскрыть при тебе один из моих секретов, одну из очень действенных женских уловок! — Какую? — Нападать, вместо того, чтобы защищаться. Обвинять самой, а не оправдываться, когда тебя подозревают. В общем, кусаться первой и побольнее.

    — Дети Ноя · книга
16. «

    ... Молчание внушает больше уважения, нежели объяснения, — уверенные в себе люди не оправдываются.

    ... Молчание внушает больше уважения, нежели объяснения, — уверенные в себе люди не оправдываются.

    — Женщина в зеркале · книга
17. «

    Если тысячи людей превозносят всякую дурь, это еще не причина менять свое мнение.

    Если тысячи людей превозносят всякую дурь, это еще не причина менять свое мнение.

    — Энни · книга
18. «

    Когда нужно узнать, где ты оказался — в богатом или бедном районе, смотри на урны. Если нет ни мусора, ни урн, там живут супербогачи. Где видишь урны, а мусора нет, там просто богачи. Если мусор валяется возле урн, ни то, ни сё, просто полно туристов. А если кругом мусор, а урн нет, то место это бедное. Ну а если среди мусора живут люди, то очень-очень бедное.

    Когда нужно узнать, где ты оказался — в богатом или бедном районе, смотри на урны. Если нет ни мусора, ни урн, там живут супербогачи. Где видишь урны, а мусора нет, там просто богачи. Если мусор валяется возле урн, ни то, ни сё, просто полно туристов. А если кругом мусор, а урн нет, то место это бедное. Ну а если среди мусора живут люди, то очень-очень бедное.

    — Мсье Ибрагим и цветы Корана · книга
19. «

    В течение целой недели они любили друг друга все ночи подряд. Страсть к цыганке никак не становилась привычною, и Гаспар всякий раз находил свою подругу еще более необычной, не такой, как накануне, и от этого любил её все больше, и с каждым разом наслаждение их было всё острее, а объятья — всё требовательнее и крепче, и по-прежнему она после отталкивала его и погружалась в свой одинокий сон, дышавший эгоизмом и пресыщением, и опять он смотрел на неё, спящую, взором, полным тревоги и нежности, сознавая хрупкость их счастья и самого их бытия. Благодаря ей весь мир вокруг преобразился: солнце было вольно сиять или не сиять, всходить или заходить, трава дерзко пробивалась к свету, цветы распускались, а люди кричали или улыбались. Отныне всё было единственным и неповторимым, а Гаспар становился всего лишь восхищенным зрителем несравненной картины мира. Понемногу он это постигал. Вся его философия растаяла в объятиях цыганки, он это понимал и нисколько об этом не печалился, ибо он был счастлив. Он вновь рождался на свет...

    В течение целой недели они любили друг друга все ночи подряд. Страсть к цыганке никак не становилась привычною, и Гаспар всякий раз находил свою подругу еще более необычной, не такой, как накануне, и от этого любил её все больше, и с каждым разом наслаждение их было всё острее, а объятья — всё требовательнее и крепче, и по-прежнему она после отталкивала его и погружалась в свой одинокий сон, дышавший эгоизмом и пресыщением, и опять он смотрел на неё, спящую, взором, полным тревоги и нежности, сознавая хрупкость их счастья и самого их бытия. Благодаря ей весь мир вокруг преобразился: солнце было вольно сиять или не сиять, всходить или заходить, трава дерзко пробивалась к свету, цветы распускались, а люди кричали или улыбались. Отныне всё было единственным и неповторимым, а Гаспар становился всего лишь восхищенным зрителем несравненной картины мира. Понемногу он это постигал. Вся его философия растаяла в объятиях цыганки, он это понимал и нисколько об этом не печалился, ибо он был счастлив. Он вновь рождался на свет...

    — Секта эгоистов · книга
20. «

    Ты слишком доверчива со мной. А я ведь только актер, то есть последний из людей, коим стоит оказывать доверие. Я не умею распознать, играю я или лгу, искренность – необходимая часть моей профессии. Я постоянно за собой наблюдаю. Знаешь ли ты, что на похоронах моей матери, у меня выдался удачный крик боли? Так вот, сразу же вслед за тем я уже анализировал его и искал способ воспроизвести при случае… Я – чудовище, Береника.

    Ты слишком доверчива со мной. А я ведь только актер, то есть последний из людей, коим стоит оказывать доверие. Я не умею распознать, играю я или лгу, искренность – необходимая часть моей профессии. Я постоянно за собой наблюдаю. Знаешь ли ты, что на похоронах моей матери, у меня выдался удачный крик боли? Так вот, сразу же вслед за тем я уже анализировал его и искал способ воспроизвести при случае… Я – чудовище, Береника.

    — Фредерик Леметре · книга