103 мыслей Эрнеста Хемингуэя без воды

Эрнест Хемингуэй — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 103 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если вся жизнь прошла во лжи, надо и умереть с ней.

   Если вся жизнь прошла во лжи, надо и умереть с ней.

   — Снега Килиманджаро · книга
2. «

   Сначала просишь в долг, потом просишь милостыню.

   Сначала просишь в долг, потом просишь милостыню.

   — Старик · книга
3. «

   Виктору Хиллу, настоящему сукиному сыну, который не может понять ответа «нет». Эрнест Хемингуэй.

   Виктору Хиллу, настоящему сукиному сыну, который не может понять ответа «нет». Эрнест Хемингуэй.
4. «

   ... Если ты меня не любишь, то я люблю тебя за двоих.

   ... Если ты меня не любишь, то я люблю тебя за двоих.

   — Мария · книга
5. «

   Она может простить все, что было с тобой до нее. Но после — дело другое.

   Она может простить все, что было с тобой до нее. Но после — дело другое.

   — О писательстве · книга
6. «

   Когда человека поднимают со сна рано утром, у него бывает ощущение томящей пустоты внутри, похожее на ощущение неминуемой катастрофы, и сейчас такое чувство охватило его с десятикратной силой.

   Когда человека поднимают со сна рано утром, у него бывает ощущение томящей пустоты внутри, похожее на ощущение неминуемой катастрофы, и сейчас такое чувство охватило его с десятикратной силой.

   — По ком звонит колокол · книга
7. «

   Интеллигентный человек иногда напивается для того, чтобы провести время со своей глупостью.

   Интеллигентный человек иногда напивается для того, чтобы провести время со своей глупостью.
8. «

   Чтобы воевать — достаточно не быть дураком. Но чтобы выиграть войну — нужен дар и средства.

   Чтобы воевать — достаточно не быть дураком. Но чтобы выиграть войну — нужен дар и средства.

   — Агустин · книга
9. «

   Первая панацея для плохо управляемой страны — валютная инфляция, вторая — война; обе приносят временное процветание, обе приносят окончательную гибель.

   Первая панацея для плохо управляемой страны — валютная инфляция, вторая — война; обе приносят временное процветание, обе приносят окончательную гибель.
10. «

    Давай взорвем все мосты, какие тут есть, и выберемся отсюда. Мне здесь надоело. Слишком много народу. Это к добру не приведет.

    Давай взорвем все мосты, какие тут есть, и выберемся отсюда. Мне здесь надоело. Слишком много народу. Это к добру не приведет.

    — По ком звонит колокол · книга
11. «

    Мы хорошо и недорого ели, хорошо и недорого пили и хорошо спали, и нам было тепло вместе, и мы любили друг друга.

    Мы хорошо и недорого ели, хорошо и недорого пили и хорошо спали, и нам было тепло вместе, и мы любили друг друга.

    — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга
12. «

    Жизнь свою он прожил, она давно кончилась, а он всё же жил...

    Жизнь свою он прожил, она давно кончилась, а он всё же жил...

    — Снега Килиманджаро · книга
13. «

    Мне все равно, что такое мир. Все, что я хочу знать, это как в нём жить.

    Мне все равно, что такое мир. Все, что я хочу знать, это как в нём жить.

    — Леди Эшли · книга
14. «

    Большинство людей бессердечно относятся к черепахам, ведь черепашье сердце бьётся ещё долго после того, как животное убьют и разрежут на куски. «Но ведь и у меня, — подумал старик, — такое же сердце, а мои ноги и руки так похожи на их лапы».

    Большинство людей бессердечно относятся к черепахам, ведь черепашье сердце бьётся ещё долго после того, как животное убьют и разрежут на куски. «Но ведь и у меня, — подумал старик, — такое же сердце, а мои ноги и руки так похожи на их лапы».

    — Сантьяго · книга
15. «

    Всё по-настоящему плохое начинается с самого невинного.

    Всё по-настоящему плохое начинается с самого невинного.

    — Праздник, который всегда с тобой · книга
16. «

    С женщинами так хорошо дружить. Ужасно хорошо. Прежде всего нужно быть влюбленным в женщину, чтобы иметь надёжную основу для дружбы.

    С женщинами так хорошо дружить. Ужасно хорошо. Прежде всего нужно быть влюбленным в женщину, чтобы иметь надёжную основу для дружбы.

    — Фиеста (И восходит солнце) · книга
17. «

    Когда наступала весна, пусть даже обманная, не было других забот, кроме как одной: найти место, где тебе будет лучше всего. Единственное, что могло испортить день, — это люди, но если удавалось избежать приглашений, день становился безграничным. Люди всегда ограничивали счастье — за исключением очень немногих, которые несли ту же радость, что и сама весна.

    Когда наступала весна, пусть даже обманная, не было других забот, кроме как одной: найти место, где тебе будет лучше всего. Единственное, что могло испортить день, — это люди, но если удавалось избежать приглашений, день становился безграничным. Люди всегда ограничивали счастье — за исключением очень немногих, которые несли ту же радость, что и сама весна.

    — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга
18. «

    Когда люди столько мужества приносят в этот мир, мир должен убить их, чтобы сломить, и поэтому он их и убивает. Мир ломает каждого, и многие потом только крепче на изломе. Но тех, кто не хочет сломиться, он убивает. Он убивает самых добрых, и самых нежных, и самых храбрых — без разбора. А если ты ни то, ни другое, ни третье, можешь быть уверен, что и тебя убьют, только без особой спешки.

    Когда люди столько мужества приносят в этот мир, мир должен убить их, чтобы сломить, и поэтому он их и убивает. Мир ломает каждого, и многие потом только крепче на изломе. Но тех, кто не хочет сломиться, он убивает. Он убивает самых добрых, и самых нежных, и самых храбрых — без разбора. А если ты ни то, ни другое, ни третье, можешь быть уверен, что и тебя убьют, только без особой спешки.

    — Прощай, оружие! · книга
19. «

    По-моему, «на скорую руку» — это самая затяжная вещь на свете.

    По-моему, «на скорую руку» — это самая затяжная вещь на свете.

    — Дэвид Хадсон · книга
20. «

    Ему теперь уже больше не снились ни бури, ни женщины, ни великие события, ни огромные рыбы, ни драки, ни состязания в силе, ни жена. Ему снились только далекие страны и львята, выходящие на берег. Словно котята, они резвились в сумеречной мгле, и он любил их так же, как любил мальчика. Но мальчик ему никогда не снился.

    Ему теперь уже больше не снились ни бури, ни женщины, ни великие события, ни огромные рыбы, ни драки, ни состязания в силе, ни жена. Ему снились только далекие страны и львята, выходящие на берег. Словно котята, они резвились в сумеречной мгле, и он любил их так же, как любил мальчика. Но мальчик ему никогда не снился.

    — Сантьяго · книга