210 цитат Эрнеста Хемингуэя, которые захочется сохранить

Эрнест Хемингуэй — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 210 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   У Достоевского есть вещи, которым веришь и которым не веришь, но есть и такие правдивые, что, читая их, чувствуешь, как меняешься сам, — слабость и безумие, порок и святость, одержимость азарта становились реальностью, как становились реальностью пейзажи и дороги Тургенева и передвижение войск, театр военных действий, офицеры, солдаты и сражения у Толстого.

   У Достоевского есть вещи, которым веришь и которым не веришь, но есть и такие правдивые, что, читая их, чувствуешь, как меняешься сам, — слабость и безумие, порок и святость, одержимость азарта становились реальностью, как становились реальностью пейзажи и дороги Тургенева и передвижение войск, театр военных действий, офицеры, солдаты и сражения у Толстого.
2. «

   Понять — значит простить. Нет, это неверно. Прощение всегда преувеличивалось. Прощение — христианская идея, а Испания никогда не была христианской страной.

   Понять — значит простить. Нет, это неверно. Прощение всегда преувеличивалось. Прощение — христианская идея, а Испания никогда не была христианской страной.

   — По ком звонит колокол · книга
3. «

   — И тебе не интересно, чем все кончилось? — Нет. — И тебе не интересны жизнь и страдания других людей? — Только не твои. — Ты свинья. — Да.

   — И тебе не интересно, чем все кончилось? — Нет. — И тебе не интересны жизнь и страдания других людей? — Только не твои. — Ты свинья. — Да.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
4. «

   Большинство людей никогда не слышат друг друга.

   Большинство людей никогда не слышат друг друга.
5. «

   Религия — опиум для народа. Он верил в это — этот угрюмый маленький кабатчик. Да и музыка — опиум для народа. Тощий не подумал об этом. А теперь экономика — опиум для народа; так же как патриотизм — опиум для народа в Италии и Германии. А как с половыми сношениями? Это тоже опиум для народа. Для части народа. Для некоторых из лучшей части народа. Но пьянство — высший опиум для народа, о, изумительный опиум! Хотя некоторые предпочитают радио, тоже опиум для народа; самый дешевый; он сам сейчас пользуется им. Наряду с этим идет игра в карты, тоже опиум для народа, и самый древний. Честолюбие тоже опиум для народа, наравне с верой в любую новую форму правления. <...> Но где же настоящий? В чем же настоящий подлинный опиум для народа? Он знал это очень хорошо. Это только пряталось в каком-то уголке мозга, который прояснялся по вечерам после двух-трех рюмок; он знал, что это там (конечно, на самом деле этого там не было). Что же это такое? Он же знал очень хорошо. Что же это такое? Ну, конечно, хлеб — опиум для народа. Запомнит ли он это и будет ли в этом смысл при дневном свете? Хлеб — опиум для народа.

   Религия — опиум для народа. Он верил в это — этот угрюмый маленький кабатчик. Да и музыка — опиум для народа. Тощий не подумал об этом. А теперь экономика — опиум для народа; так же как патриотизм — опиум для народа в Италии и Германии. А как с половыми сношениями? Это тоже опиум для народа. Для части народа. Для некоторых из лучшей части народа. Но пьянство — высший опиум для народа, о, изумительный опиум! Хотя некоторые предпочитают радио, тоже опиум для народа; самый дешевый; он сам сейчас пользуется им. Наряду с этим идет игра в карты, тоже опиум для народа, и самый древний. Честолюбие тоже опиум для народа, наравне с верой в любую новую форму правления. <...> Но где же настоящий? В чем же настоящий подлинный опиум для народа? Он знал это очень хорошо. Это только пряталось в каком-то уголке мозга, который прояснялся по вечерам после двух-трех рюмок; он знал, что это там (конечно, на самом деле этого там не было). Что же это такое? Он же знал очень хорошо. Что же это такое? Ну, конечно, хлеб — опиум для народа. Запомнит ли он это и будет ли в этом смысл при дневном свете? Хлеб — опиум для народа.

   — Дайте рецепт, доктор · книга
6. «

   Я люблю тебя так, как я люблю все, за что мы боремся. Я люблю тебя так, как я люблю свободу, и человеческое достоинство, и право каждого работать и не голодать. Я люблю тебя, как я люблю Мадрид, который мы защищаем, и как я люблю всех моих товарищей, которые погибли в этой войне.

   Я люблю тебя так, как я люблю все, за что мы боремся. Я люблю тебя так, как я люблю свободу, и человеческое достоинство, и право каждого работать и не голодать. Я люблю тебя, как я люблю Мадрид, который мы защищаем, и как я люблю всех моих товарищей, которые погибли в этой войне.

   — Роберт Джордан · книга
7. «

   Разве громкие слова делают убийство более оправданным? Разве от этих громких слов оно становится более приятным делом?

   Разве громкие слова делают убийство более оправданным? Разве от этих громких слов оно становится более приятным делом?

   — Роберт Джордан · книга
8. «

   Всякий, умеющий говорить, тебя предаст, – сказал тебе однажды отец. – Ни в ком нельзя быть уверенным.

   Всякий, умеющий говорить, тебя предаст, – сказал тебе однажды отец. – Ни в ком нельзя быть уверенным.

   — Райский сад · книга
9. «

   Плохо писать о том, что действительно с вами случилось. Губит наверняка. Чтобы вышло толково, надо писать о том, что вы сами придумали, сами создали. И получится правда.

   Плохо писать о том, что действительно с вами случилось. Губит наверняка. Чтобы вышло толково, надо писать о том, что вы сами придумали, сами создали. И получится правда.

   — Ник · книга
10. «

    Все люди делятся на две категории: те, с которыми легко, и также легко без них, и те, с которыми сложно, но невозможно без них.

    Все люди делятся на две категории: те, с которыми легко, и также легко без них, и те, с которыми сложно, но невозможно без них.
11. «

    Я не могу примириться с мыслью, что жизнь проходит так быстро, а я не живу по-настоящему.

    Я не могу примириться с мыслью, что жизнь проходит так быстро, а я не живу по-настоящему.

    — Фиеста (И восходит солнце) · книга
12. «

    — Должно же мне наконец повезти!... Нет, – сказал он себе. – Ты надругался над собственной удачей, когда зашёл так далеко в море.

    — Должно же мне наконец повезти!... Нет, – сказал он себе. – Ты надругался над собственной удачей, когда зашёл так далеко в море.

    — Старик и море · книга
13. «

    Чтобы воевать — достаточно не быть дураком. Но чтобы выиграть войну — нужен дар и средства.

    Чтобы воевать — достаточно не быть дураком. Но чтобы выиграть войну — нужен дар и средства.

    — Агустин · книга
14. «

    Он хотел сделать словом то, что Сезанн делал кистью.

    Он хотел сделать словом то, что Сезанн делал кистью.

    — О писательстве · книга
15. «

    Первая панацея для плохо управляемой страны — валютная инфляция, вторая — война; обе приносят временное процветание, обе приносят окончательную гибель.

    Первая панацея для плохо управляемой страны — валютная инфляция, вторая — война; обе приносят временное процветание, обе приносят окончательную гибель.
16. «

    Каждый, кто ходит по земле, имеет свои обязанности в жизни.

    Каждый, кто ходит по земле, имеет свои обязанности в жизни.
17. «

    Даже если бы ты за всю жизнь не проронила ни слова, я все равно был бы счастлив просто смотреть на тебя.

    Даже если бы ты за всю жизнь не проронила ни слова, я все равно был бы счастлив просто смотреть на тебя.

    — Райский сад · книга
18. «

    Теперь, когда война кончилась и мертвые мертвы, для нас настало еще более трудное время, когда долг человека — понять мир. В мирное время обязанность человечества заключается в том, чтобы найти возможность для всех людей жить на земле вместе.

    Теперь, когда война кончилась и мертвые мертвы, для нас настало еще более трудное время, когда долг человека — понять мир. В мирное время обязанность человечества заключается в том, чтобы найти возможность для всех людей жить на земле вместе.
19. «

    — Ты в кого-нибудь влюблена? — Кажется, да. — Негодяйка. — Ужасно, правда? Первый раз мы встречаемся после того, как я ушла от тебя, и ты ни в кого не влюблён, а я влюблена.

    — Ты в кого-нибудь влюблена? — Кажется, да. — Негодяйка. — Ужасно, правда? Первый раз мы встречаемся после того, как я ушла от тебя, и ты ни в кого не влюблён, а я влюблена.

    — Томас Хадсон · книга
20. «

    Кошка абсолютно искренна: человеческие существа по тем или иным причинам могут скрывать свои чувства, но кошка — никогда.

    Кошка абсолютно искренна: человеческие существа по тем или иным причинам могут скрывать свои чувства, но кошка — никогда.