Эрнест Хемингуэй: 287 фраз, которые разошлись на цитаты

Эрнест Хемингуэй — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 287 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Можно опустить что угодно, если опускаешь сознательно, и опущенный кусок усилит рассказ, заставит людей почувствовать больше того, что они поняли.

   Можно опустить что угодно, если опускаешь сознательно, и опущенный кусок усилит рассказ, заставит людей почувствовать больше того, что они поняли.

   — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга
2. «

   Он ненавидел несправедливость не меньше, чем жестокость, и ярость слепила ему глаза, но наконец злоба стала утихать, красная, чёрная, слепящая, смертоносная злоба исчезла совсем, и в мыслях у него появилась та пустота, спокойствие, чёткость, холодная ясность, какая бывает после близости с женщиной, которую не любишь.

   Он ненавидел несправедливость не меньше, чем жестокость, и ярость слепила ему глаза, но наконец злоба стала утихать, красная, чёрная, слепящая, смертоносная злоба исчезла совсем, и в мыслях у него появилась та пустота, спокойствие, чёткость, холодная ясность, какая бывает после близости с женщиной, которую не любишь.

   — По ком звонит колокол · книга
3. «

   Печальные мысли — как туман. Взошло солнце — и они рассеялись.

   Печальные мысли — как туман. Взошло солнце — и они рассеялись.

   — Роберт Джордан · книга
4. «

   Потом погода испортилась. Так в один день кончилась осень.

   Потом погода испортилась. Так в один день кончилась осень.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
5. «

   Те, кто сражается на войне, — самые замечательные люди, и чем ближе к передовой, тем более замечательных людей там встретишь; зато те, кто затевает, разжигает и ведёт войну, — свиньи, думающие только об экономической конкуренции и о том, что на этом можно нажиться. Я считаю, что всех, кто наживается на войне и кто способствует её разжиганию, следует расстрелять в первый же день военных действий доверенными представителями честных граждан своей страны, которых они посылают сражаться.

   Те, кто сражается на войне, — самые замечательные люди, и чем ближе к передовой, тем более замечательных людей там встретишь; зато те, кто затевает, разжигает и ведёт войну, — свиньи, думающие только об экономической конкуренции и о том, что на этом можно нажиться. Я считаю, что всех, кто наживается на войне и кто способствует её разжиганию, следует расстрелять в первый же день военных действий доверенными представителями честных граждан своей страны, которых они посылают сражаться.
6. «

   По-настоящему храбрым людям незачем драться на дуэли, но это постоянно делают многие трусы, чтобы уверить себя в собственной храбрости.

   По-настоящему храбрым людям незачем драться на дуэли, но это постоянно делают многие трусы, чтобы уверить себя в собственной храбрости.
7. «

   Каждый должен делать, что может, и делать так, чтоб это было правильно.

   Каждый должен делать, что может, и делать так, чтоб это было правильно.

   — Пабло · книга
8. «

   — Понимаете, полковник, я политически так плохо развит, что считаю всех порядочных людей порядочными. — Ну, это у вас пройдёт...

   — Понимаете, полковник, я политически так плохо развит, что считаю всех порядочных людей порядочными. — Ну, это у вас пройдёт...

   — За рекой, в тени деревьев · книга
9. «

   Человек уезжает, и это может оказаться непоправимым. Хлопает дверью, и это тоже бывает непоправимо. Любое предательство непоправимо. Подлость непоправима. Вероломство непоправимо. Нет, это всё пустой разговор. По-настоящему непоправима только смерть.

   Человек уезжает, и это может оказаться непоправимым. Хлопает дверью, и это тоже бывает непоправимо. Любое предательство непоправимо. Подлость непоправима. Вероломство непоправимо. Нет, это всё пустой разговор. По-настоящему непоправима только смерть.

   — Острова в океане · книга
10. «

    – Что у тебя на ужин? – спросил мальчик. – Миска желтого риса с рыбой. Хочешь? – Нет, я поем дома. Развести тебе огонь? – Не надо. Я сам разведу попозже. А может, буду есть рис так, холодный. – Можно взять сеть? – Конечно. Никакой сети давно не было – мальчик помнил, когда они ее продали. Однако оба каждый день делали вид, будто сеть у старика есть. Не было и миски с желтым рисом и рыбой, и это мальчик знал тоже. – Восемьдесят пять – счастливое число, – сказал старик. – А ну как я завтра поймаю рыбу в тысячу фунтов?

    – Что у тебя на ужин? – спросил мальчик. – Миска желтого риса с рыбой. Хочешь? – Нет, я поем дома. Развести тебе огонь? – Не надо. Я сам разведу попозже. А может, буду есть рис так, холодный. – Можно взять сеть? – Конечно. Никакой сети давно не было – мальчик помнил, когда они ее продали. Однако оба каждый день делали вид, будто сеть у старика есть. Не было и миски с желтым рисом и рыбой, и это мальчик знал тоже. – Восемьдесят пять – счастливое число, – сказал старик. – А ну как я завтра поймаю рыбу в тысячу фунтов?

    — Сантьяго · книга
11. «

    Она была так добра ко мне, а она не создана быть доброй. Доброй вот так — каждый день и скучно доброй.

    Она была так добра ко мне, а она не создана быть доброй. Доброй вот так — каждый день и скучно доброй.

    — Нужна собака-поводырь · книга
12. «

    Какие мы, мужчины, скоты, когда разозлимся.

    Какие мы, мужчины, скоты, когда разозлимся.

    — Роберт Джордан · книга
13. «

    Умереть — это слово не значило ничего, оно не вызывало никакой картины перед глазами и не внушало страха. Но жить — это значило нива, колеблющаяся под ветром на склоне холма. Жить — значило ястреб в небе. Жить — значило глиняный кувшин с водой после молотьбы, когда на гумне стоит пыль и мякина разлетается во все стороны. Жить — значило крутые лошадиные бока, сжатые шенкелями, и карабин поперек седла, и холм, и долина, и река, и деревья вдоль берега, и дальний конец долины, и горы позади.

    Умереть — это слово не значило ничего, оно не вызывало никакой картины перед глазами и не внушало страха. Но жить — это значило нива, колеблющаяся под ветром на склоне холма. Жить — значило ястреб в небе. Жить — значило глиняный кувшин с водой после молотьбы, когда на гумне стоит пыль и мякина разлетается во все стороны. Жить — значило крутые лошадиные бока, сжатые шенкелями, и карабин поперек седла, и холм, и долина, и река, и деревья вдоль берега, и дальний конец долины, и горы позади.

    — По ком звонит колокол · книга
14. «

    Он собрал всю свою боль, и весь остаток своих сил, и всю свою давно утраченную гордость и кинул их на поединок с муками, которые терпела рыба.

    Он собрал всю свою боль, и весь остаток своих сил, и всю свою давно утраченную гордость и кинул их на поединок с муками, которые терпела рыба.

    — Старик и море · книга
15. «

    Говорят, что во всех нас скрыты семена того, что мы будем делать, но мне всегда казалось, что у тех, кто умеет шутить в жизни, семена эти прикрыты лучшей почвой и более щедро удобрены.

    Говорят, что во всех нас скрыты семена того, что мы будем делать, но мне всегда казалось, что у тех, кто умеет шутить в жизни, семена эти прикрыты лучшей почвой и более щедро удобрены.

    — Праздник, который всегда с тобой · книга
16. «

    Пусть она думает обо мне лучше, чем я на самом деле, и я тогда буду и в самом деле лучше.

    Пусть она думает обо мне лучше, чем я на самом деле, и я тогда буду и в самом деле лучше.

    — Старик · книга
17. «

    Работа — это главное в жизни. От всех неприятностей, от всех бед можно найти одно избавление — в работе.

    Работа — это главное в жизни. От всех неприятностей, от всех бед можно найти одно избавление — в работе.
18. «

    У человека только и есть, что гордость. Бывает, её у него уж слишком много, и тогда это грех. Ради гордости все мы иногда делаем то, что кажется невозможным. А мы идем на это. Но нужно, чтобы гордость была подкреплена разумом и осмотрительностью.

    У человека только и есть, что гордость. Бывает, её у него уж слишком много, и тогда это грех. Ради гордости все мы иногда делаем то, что кажется невозможным. А мы идем на это. Но нужно, чтобы гордость была подкреплена разумом и осмотрительностью.

    — Ара · книга
19. «

    — Не будь идиотом. — Не могу.

    — Не будь идиотом. — Не могу.

    — Джейк · книга
20. «

    Люди всегда вмешивались в твою жизнь, ради твоего же блага, и в конце концов я понял, что хотят они на самом деле, чтобы ты полностью вписался в их стандарты, не отличался от них и участвовал в разгуле, самом глупом и скучном, как у коммивояжеров на их съезде.

    Люди всегда вмешивались в твою жизнь, ради твоего же блага, и в конце концов я понял, что хотят они на самом деле, чтобы ты полностью вписался в их стандарты, не отличался от них и участвовал в разгуле, самом глупом и скучном, как у коммивояжеров на их съезде.

    — Тэти (Эрнест Хемингуэй) · книга