Что говорил Эрнест Хемингуэй: 93 цитаты

Эрнест Хемингуэй — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 93 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   И тогда их губы сошлись тесно-тесно, и она лежала совсем вплотную к нему, и понемногу её губы раскрылись, и вдруг, прижимая её к себе, он почувствовал, что никогда ещё не был так счастлив, так легко, любовно, ликующе счастлив, без мысли, без тревоги, без усталости, полный только огромного наслаждения, и он сказал: — Мой маленький зайчонок. Моя любимая. Моя длинноногая радость.

   И тогда их губы сошлись тесно-тесно, и она лежала совсем вплотную к нему, и понемногу её губы раскрылись, и вдруг, прижимая её к себе, он почувствовал, что никогда ещё не был так счастлив, так легко, любовно, ликующе счастлив, без мысли, без тревоги, без усталости, полный только огромного наслаждения, и он сказал: — Мой маленький зайчонок. Моя любимая. Моя длинноногая радость.

   — По ком звонит колокол · книга
2. «

   – Ты устал, старик, – сказал он. – Душа у тебя устала.

   – Ты устал, старик, – сказал он. – Душа у тебя устала.

   — Старик · книга
3. «

   Не нужно думать, старик, — сказал он вслух. — Плыви по ветру и встречай беду, когда она придет.

   Не нужно думать, старик, — сказал он вслух. — Плыви по ветру и встречай беду, когда она придет.

   — Сантьяго · книга
4. «

   Все люди делятся на две категории: те, с которыми легко, и также легко без них, и те, с которыми сложно, но невозможно без них.

   Все люди делятся на две категории: те, с которыми легко, и также легко без них, и те, с которыми сложно, но невозможно без них.
5. «

   ...когда хорошо знаешь страну, тебе редко нравится то, что о ней пишут в газетах и журналах...

   ...когда хорошо знаешь страну, тебе редко нравится то, что о ней пишут в газетах и журналах...

   — Джордан Роббертсон · книга
6. «

   Умные люди чрезвычайно редко бывают счастливы.

   Умные люди чрезвычайно редко бывают счастливы.
7. «

   — От себя все равно нельзя убежать. — Да, но зато от других можно.

   — От себя все равно нельзя убежать. — Да, но зато от других можно.

   — Острова в океане · книга
8. «

   Я не могу примириться с мыслью, что жизнь проходит так быстро, а я не живу по-настоящему.

   Я не могу примириться с мыслью, что жизнь проходит так быстро, а я не живу по-настоящему.

   — Фиеста (И восходит солнце) · книга
9. «

   Раньше у нас была религия и прочие глупости. А теперь надо, чтобы у каждого был кто-нибудь, с кем можно поговорить по душам, потому что отвага отвагой, а одиночество свое всё-таки чувствуешь.

   Раньше у нас была религия и прочие глупости. А теперь надо, чтобы у каждого был кто-нибудь, с кем можно поговорить по душам, потому что отвага отвагой, а одиночество свое всё-таки чувствуешь.

   — По ком звонит колокол · книга
10. «

    То, что писатель хочет сказать, он должен не говорить, а писать.

    То, что писатель хочет сказать, он должен не говорить, а писать.
11. «

    Хорошая проза подобна айсбергу, семь восьмых которого скрыто под водой.

    Хорошая проза подобна айсбергу, семь восьмых которого скрыто под водой.
12. «

    Я терпеть не могу две вещи. Мужчин, когда они плачут. Я знаю, плакать им иногда приходится. Но я этого не люблю. И ещё не терплю, когда они ругают своих жён. А почти все этим занимаются.

    Я терпеть не могу две вещи. Мужчин, когда они плачут. Я знаю, плакать им иногда приходится. Но я этого не люблю. И ещё не терплю, когда они ругают своих жён. А почти все этим занимаются.

    — мать Томми-младшего · книга
13. «

    Человек в море никогда не бывает одинок.

    Человек в море никогда не бывает одинок.

    — Старик и море · книга
14. «

    Человек не для того создан, чтобы терпеть поражения. Человека можно уничтожить, но его нельзя победить.

    Человек не для того создан, чтобы терпеть поражения. Человека можно уничтожить, но его нельзя победить.

    — Старик и море · книга
15. «

    Задача писателя неизменна. Сам он меняется, но задача его остается та же. Она всегда в том, чтобы писать правдиво и, поняв, в чем правда, выразить ее так, чтобы она вошла в сознание читателя частью его собственного опыта.

    Задача писателя неизменна. Сам он меняется, но задача его остается та же. Она всегда в том, чтобы писать правдиво и, поняв, в чем правда, выразить ее так, чтобы она вошла в сознание читателя частью его собственного опыта.

    — Острова в океане · книга
16. «

    И хочу есть за своим столом, и чтоб были свои ножи и вилки, и хочу, чтоб горели свечи. И хочу, чтоб была весна, и хочу расчесывать волосы перед зеркалом, и хочу кошку, и хочу новое платье…

    И хочу есть за своим столом, и чтоб были свои ножи и вилки, и хочу, чтоб горели свечи. И хочу, чтоб была весна, и хочу расчесывать волосы перед зеркалом, и хочу кошку, и хочу новое платье…

    — Американка · книга
17. «

    Фашизм — это ложь, изрекаемая бандитами.

    Фашизм — это ложь, изрекаемая бандитами.
18. «

    Почему мы должны жить по общим правилам? Мы — это мы.

    Почему мы должны жить по общим правилам? Мы — это мы.
19. «

    Но среди ночи он проснулся и крепко прижал её к себе, словно это была вся его жизнь и её отнимали у него. Он обнимал её, чувствуя, что вся жизнь в ней, и это на самом деле было так.

    Но среди ночи он проснулся и крепко прижал её к себе, словно это была вся его жизнь и её отнимали у него. Он обнимал её, чувствуя, что вся жизнь в ней, и это на самом деле было так.

    — По ком звонит колокол · книга
20. «

    Утомившись, мы засыпали, и когда просыпались, то просыпались оба, и одиночества не возникало. Порой мужчине хочется побыть одному, и женщине тоже хочется побыть одной, и каждому обидно чувствовать это в другом, если они любят друг друга. Но у нас этого никогда не случалось. Мы умели чувствовать, что мы одни, когда были вместе, одни средь всех остальных. Так со мной было в первый раз. Я знал многих женщин, но всегда оставался одиноким, бывая с ними, а это — худшее одиночество. Но тут мы никогда не ощущали одиночества и никогда не ощущали страха, когда были вместе. Я знаю, что ночью не то же, что днём, что всё по-другому, что днем нельзя объяснить ночное, потому что оно тогда не существует, и если человек уже почувствовал себя одиноким, то ночью одиночество особенно страшно. Но с Кэтрин ночь почти ничем не отличалась от дня, разве что ночью было ещё лучше.

    Утомившись, мы засыпали, и когда просыпались, то просыпались оба, и одиночества не возникало. Порой мужчине хочется побыть одному, и женщине тоже хочется побыть одной, и каждому обидно чувствовать это в другом, если они любят друг друга. Но у нас этого никогда не случалось. Мы умели чувствовать, что мы одни, когда были вместе, одни средь всех остальных. Так со мной было в первый раз. Я знал многих женщин, но всегда оставался одиноким, бывая с ними, а это — худшее одиночество. Но тут мы никогда не ощущали одиночества и никогда не ощущали страха, когда были вместе. Я знаю, что ночью не то же, что днём, что всё по-другому, что днем нельзя объяснить ночное, потому что оно тогда не существует, и если человек уже почувствовал себя одиноким, то ночью одиночество особенно страшно. Но с Кэтрин ночь почти ничем не отличалась от дня, разве что ночью было ещё лучше.

    — Прощай, оружие! · книга