167 фраз Евгеного Евтушенко, которые запоминаются

Евгений Евтушенко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 167 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   С тех пор, когда я был еще молоденький, Я не любил всегда фольклор ворья.

   С тех пор, когда я был еще молоденький, Я не любил всегда фольклор ворья.
2. «

   И в Москве, и в Казани быть красивой такой, – это как истязанье скользкоглазой толпой. Хочет всю тебя улица завалить на кровать, ну а то, что ты умница – ей на это плевать!

   И в Москве, и в Казани быть красивой такой, – это как истязанье скользкоглазой толпой. Хочет всю тебя улица завалить на кровать, ну а то, что ты умница – ей на это плевать!
3. «

   Весенней ночью думай обо мне и летней ночью думай обо мне, осенней ночью думай обо мне и зимней ночью думай обо мне. Пусть я не там с тобой, а где-то вне, такой далекий, как в другой стране,— на длинной и прохладной простыне покойся, словно в море на спине, отдавшись мягкой медленной волне, со мной, как с морем, вся наедине.

   Весенней ночью думай обо мне и летней ночью думай обо мне, осенней ночью думай обо мне и зимней ночью думай обо мне. Пусть я не там с тобой, а где-то вне, такой далекий, как в другой стране,— на длинной и прохладной простыне покойся, словно в море на спине, отдавшись мягкой медленной волне, со мной, как с морем, вся наедине.
4. «

   Их бег вдвоём был сквозь эпоху спешки, где все бегут, но только по делам, и с подозреньем искоса глядят на молодых, бегущих не по делу, их осуждая за неделовитость, как будто в мире есть дела важнее, чем стать собой, отделавшись от дел. Есть красота в безадресности бега, и для двоих бегущих было главным не то, куда бегут, а то, что — сквозь. Сквозь все подсказки, как бежать им надо, за кем бежать и где остановиться. Сквозь толщу толп. Сквозь выстрелы и взрывы. Сквозь правых, левых. Сквозь подножки ближних. Сквозь страхи, и чужие, и свои. Сквозь шепотки, что лучше неподвижность. Сквозь все предупреждения, что скорость опасна переломами костей. Сквозь хищные хватающие руки со всех сторон: «Сюда! Сюда! Сюда!» Но что есть выше праздника двоих, когда им — никуда, когда им — всюду.

   Их бег вдвоём был сквозь эпоху спешки, где все бегут, но только по делам, и с подозреньем искоса глядят на молодых, бегущих не по делу, их осуждая за неделовитость, как будто в мире есть дела важнее, чем стать собой, отделавшись от дел. Есть красота в безадресности бега, и для двоих бегущих было главным не то, куда бегут, а то, что — сквозь. Сквозь все подсказки, как бежать им надо, за кем бежать и где остановиться. Сквозь толщу толп. Сквозь выстрелы и взрывы. Сквозь правых, левых. Сквозь подножки ближних. Сквозь страхи, и чужие, и свои. Сквозь шепотки, что лучше неподвижность. Сквозь все предупреждения, что скорость опасна переломами костей. Сквозь хищные хватающие руки со всех сторон: «Сюда! Сюда! Сюда!» Но что есть выше праздника двоих, когда им — никуда, когда им — всюду.

   — Голубь в Сантьяго · книга
5. «

   Пусть она позабудет, про меня без труда, только пусть она будет, навсегда, навсегда.

   Пусть она позабудет, про меня без труда, только пусть она будет, навсегда, навсегда.
6. «

   Поэзия — великая держава. Империй власть, сходящая с ума, ей столько раз распадом угрожала, но распадалась все-таки сама.

   Поэзия — великая держава. Империй власть, сходящая с ума, ей столько раз распадом угрожала, но распадалась все-таки сама.
7. «

   Но кто же, как не мы, любимых превращает в таких, каких любить уже не в силах мы?

   Но кто же, как не мы, любимых превращает в таких, каких любить уже не в силах мы?
8. «

   Разве же можно, чтоб все это длилось? Это какая-то несправедливость... Где и когда это сделалось модным: «Живым — равнодушье, внимание — мертвым?» Люди сутулятся, выпивают. Люди один за другим выбывают, и произносятся для истории нежные речи о них - в крематории... Что Маяковского жизни лишило? Что револьвер ему в руки вложило? Ему бы - при всем его голосе, внешности - дать бы при жизни хоть чуточку нежности. Люди живые - они утруждают. Нежностью только за смерть награждают.

   Разве же можно, чтоб все это длилось? Это какая-то несправедливость... Где и когда это сделалось модным: «Живым — равнодушье, внимание — мертвым?» Люди сутулятся, выпивают. Люди один за другим выбывают, и произносятся для истории нежные речи о них - в крематории... Что Маяковского жизни лишило? Что револьвер ему в руки вложило? Ему бы - при всем его голосе, внешности - дать бы при жизни хоть чуточку нежности. Люди живые - они утруждают. Нежностью только за смерть награждают.
9. «

   Да здравствует движение, и жаркость, и жадность, торжествующая жадность! Границы мне мешают… Мне неловко не знать Буэнос-Айреса, Нью-Йорка. Хочу шататься, сколько надо, Лондоном, со всеми говорить – пускай на ломаном. Мальчишкой, на автобусе повисшим, хочу проехать утренним Парижем! Хочу искусства разного, как я!

   Да здравствует движение, и жаркость, и жадность, торжествующая жадность! Границы мне мешают… Мне неловко не знать Буэнос-Айреса, Нью-Йорка. Хочу шататься, сколько надо, Лондоном, со всеми говорить – пускай на ломаном. Мальчишкой, на автобусе повисшим, хочу проехать утренним Парижем! Хочу искусства разного, как я!
10. «

    Бывает печально, бывает трудно, ну и чёрт с ним. Кто не знает цену счастью, тот никогда не будет счастлив.

    Бывает печально, бывает трудно, ну и чёрт с ним. Кто не знает цену счастью, тот никогда не будет счастлив.
11. «

    Тревожьтесь обо мне пристрастно и глубоко. Не стойте в стороне, когда мне одиноко. В усердии пустом на мелком не ловите. За все моё «потом» моё «сейчас» любите.

    Тревожьтесь обо мне пристрастно и глубоко. Не стойте в стороне, когда мне одиноко. В усердии пустом на мелком не ловите. За все моё «потом» моё «сейчас» любите.
12. «

    Есть весть, и не плохая, а благая, что существует жизнь другая, но я смеюсь, предполагая, что сотня жизней не в другой, а в этой есть и можно сотни раз отцвесть и вновь расцвесть.

    Есть весть, и не плохая, а благая, что существует жизнь другая, но я смеюсь, предполагая, что сотня жизней не в другой, а в этой есть и можно сотни раз отцвесть и вновь расцвесть.
13. «

    Когда, забыв о третьем, двое взрослых ребёнком бьют по голове друг друга, то разбивают голову ребёнку.

    Когда, забыв о третьем, двое взрослых ребёнком бьют по голове друг друга, то разбивают голову ребёнку.

    — Голубь в Сантьяго · книга
14. «

    Нет, мне ни в чём не надо половины! Мне – дай всё небо! Землю всю положь! Моря и реки, горные лавины Мои – не соглашаюсь на делёж!

    Нет, мне ни в чём не надо половины! Мне – дай всё небо! Землю всю положь! Моря и реки, горные лавины Мои – не соглашаюсь на делёж!
15. «

    Свободный обмен информацией, свободный обмен идей. Ссорит нас водка, братцы, пиво сближает людей.

    Свободный обмен информацией, свободный обмен идей. Ссорит нас водка, братцы, пиво сближает людей.
16. «

    Лучше б, жизнь, ты меня ударяла — из меня наломала бы дров, чем бессмысленно так одаряла, — тяжелее от этих даров.

    Лучше б, жизнь, ты меня ударяла — из меня наломала бы дров, чем бессмысленно так одаряла, — тяжелее от этих даров.
17. «

    Неотразимая, ты зимним зимняя!

    Неотразимая, ты зимним зимняя!
18. «

    Мать верит, что правдивы мятежи и с целью распускаемые сопли - чужие сыновья на все способны, но не способен собственный ко лжи.

    Мать верит, что правдивы мятежи и с целью распускаемые сопли - чужие сыновья на все способны, но не способен собственный ко лжи.
19. «

    Гуманней не твердить «люблю...», когда ты любишь. Как тяжело потом из этих самых уст услышать звук пустой, враньё, насмешку, грубость, и ложно полный мир предстанет ложно пуст.

    Гуманней не твердить «люблю...», когда ты любишь. Как тяжело потом из этих самых уст услышать звук пустой, враньё, насмешку, грубость, и ложно полный мир предстанет ложно пуст.
20. «

    — Задним умом все самые умные, — резко сказал Коломейцев. — Легкая это штука — заднеумная философия.

    — Задним умом все самые умные, — резко сказал Коломейцев. — Легкая это штука — заднеумная философия.

    — Коломейцев · книга