174 цитаты Евгеного Евтушенко, которые стоит перечитать

Евгений Евтушенко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 174 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Любая юность — воровство. И в этом — жизни волшебство: ничто в ней не уходит, а просто переходит.

   Любая юность — воровство. И в этом — жизни волшебство: ничто в ней не уходит, а просто переходит.
2. «

   Я не сдаюсь, но всё-таки сдаю, Я в руки брать перо перестаю, И на мои усталые уста пугающе нисходит немота. <…> Вот также люди, если плохо им Не могут рассказать всего другим. Наедине с собой они молчат Или вот так же тягостно мычат.

   Я не сдаюсь, но всё-таки сдаю, Я в руки брать перо перестаю, И на мои усталые уста пугающе нисходит немота. <…> Вот также люди, если плохо им Не могут рассказать всего другим. Наедине с собой они молчат Или вот так же тягостно мычат.
3. «

   Интеллигенция поет блатные песни. Как будто все из уголовников.

   Интеллигенция поет блатные песни. Как будто все из уголовников.
4. «

   Колокол хриплый — трамвайный звонок. Я на подножке. Летят мостовые. Снова один. Ничего. Не впервые. Лучше я буду совсем одинок, чем, согреваючись, души живые жечь, будто мёртвые листья у ног. Кончено всё. Я иначе не мог.

   Колокол хриплый — трамвайный звонок. Я на подножке. Летят мостовые. Снова один. Ничего. Не впервые. Лучше я буду совсем одинок, чем, согреваючись, души живые жечь, будто мёртвые листья у ног. Кончено всё. Я иначе не мог.
5. «

   Москва товарная студентов любит И выручает, дает работу.

   Москва товарная студентов любит И выручает, дает работу.
6. «

   Не разглядывать в лупу эту мелочь и ту, как по летнему лугу, я по жизни иду.

   Не разглядывать в лупу эту мелочь и ту, как по летнему лугу, я по жизни иду.
7. «

   А я хочу быть в гомоне среди людей. Мне страшно в комнате души твоей.

   А я хочу быть в гомоне среди людей. Мне страшно в комнате души твоей.
8. «

   Идут белые снеги, как по нитке скользя… Жить и жить бы на свете, но, наверно, нельзя.

   Идут белые снеги, как по нитке скользя… Жить и жить бы на свете, но, наверно, нельзя.
9. «

   Влюбленные встречались, как ведется, у памятников, парков и витрин, и только я, шатаясь где придется, среди свиданий чьих-то был один.

   Влюбленные встречались, как ведется, у памятников, парков и витрин, и только я, шатаясь где придется, среди свиданий чьих-то был один.
10. «

    Пусть мы закачаны, И пусть в глазах темно, Перекачаем тебя, качка, Всё равно...

    Пусть мы закачаны, И пусть в глазах темно, Перекачаем тебя, качка, Всё равно...
11. «

    Искусство страшно тем, что каждый смертный себя считает знатоком искусства. Не лезут ведь ни в химию невежды, ни в микробиологию, ни в кварки. Мать космонавта, сдерживая слёзы, - ну максимум, что может подсказать: «Будь осторожней в космосе, сыночек...» Но в живописи и в литературе специалисты все, кому не лень, все знают, как не надо, что не надо, хотя нельзя понять, что надо им.

    Искусство страшно тем, что каждый смертный себя считает знатоком искусства. Не лезут ведь ни в химию невежды, ни в микробиологию, ни в кварки. Мать космонавта, сдерживая слёзы, - ну максимум, что может подсказать: «Будь осторожней в космосе, сыночек...» Но в живописи и в литературе специалисты все, кому не лень, все знают, как не надо, что не надо, хотя нельзя понять, что надо им.

    — Голубь в Сантьяго · книга
12. «

    Мир наплывал огнями, листопадом, у ног моих плескался, как прибой, и где-то очень близко, очень рядом в нем предстояло встретиться с тобой.

    Мир наплывал огнями, листопадом, у ног моих плескался, как прибой, и где-то очень близко, очень рядом в нем предстояло встретиться с тобой.
13. «

    Кто хочет всё и сразу, тот беден тем, что не умеет ждать.

    Кто хочет всё и сразу, тот беден тем, что не умеет ждать.
14. «

    Ты спрашивала шепотом: «А что потом? А что потом?» Постель была расстелена, и ты была растеряна...

    Ты спрашивала шепотом: «А что потом? А что потом?» Постель была расстелена, и ты была растеряна...
15. «

    Мы — на шаре земном, свирепо летящем, грозящем взорваться,- и надо обняться, чтоб вниз не сорваться, а если сорваться - сорваться вдвоем.

    Мы — на шаре земном, свирепо летящем, грозящем взорваться,- и надо обняться, чтоб вниз не сорваться, а если сорваться - сорваться вдвоем.
16. «

    Любимая, спи... Что причина бессоницы? Ревущее море? Деревьев мольба? Дурные предчувствия? Чья-то бессовестность? А может, не чья-то, а просто моя?

    Любимая, спи... Что причина бессоницы? Ревущее море? Деревьев мольба? Дурные предчувствия? Чья-то бессовестность? А может, не чья-то, а просто моя?
17. «

    Не самоутверждайся. Пропадёт, подточенный тщеславием, твой гений, и жажда мелких самоутверждений лишь к саморазрушенью приведёт.

    Не самоутверждайся. Пропадёт, подточенный тщеславием, твой гений, и жажда мелких самоутверждений лишь к саморазрушенью приведёт.
18. «

    Долг журналистов – нынешних, грядущих — усовестить народ и власть имущих. Может, можно отмолчаться, не переча, не дерзя, от высокого начальства, а от совести нельзя.

    Долг журналистов – нынешних, грядущих — усовестить народ и власть имущих. Может, можно отмолчаться, не переча, не дерзя, от высокого начальства, а от совести нельзя.
19. «

    Панчо Вилья — это буду я. На моем коне, таком буланом, чувствую себя сейчас болваном, потому что предали меня. <...> Я не стал Христом. Я слишком груб. Но не стал Иудою — не сдался, и, как высший орден государства, мне ввинтили пулю — прямо в грудь.

    Панчо Вилья — это буду я. На моем коне, таком буланом, чувствую себя сейчас болваном, потому что предали меня. <...> Я не стал Христом. Я слишком груб. Но не стал Иудою — не сдался, и, как высший орден государства, мне ввинтили пулю — прямо в грудь.
20. «

    Если б душу можно было целовать, К ней прильнул бы, словно к лунному лучу. Как бедны на свете те, чья цель – кровать, Моя цель – душа твоя. Её хочу. Я хочу твой голос. Он – твоя душа. По росе хочу с ним бегать босиком, И в стогу, так нежно колющем, греша, Кожи голоса коснуться языком.

    Если б душу можно было целовать, К ней прильнул бы, словно к лунному лучу. Как бедны на свете те, чья цель – кровать, Моя цель – душа твоя. Её хочу. Я хочу твой голос. Он – твоя душа. По росе хочу с ним бегать босиком, И в стогу, так нежно колющем, греша, Кожи голоса коснуться языком.