181 сильных цитата Евгеного Евтушенко

Евгений Евтушенко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 181 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Когда-то молодым пил часто виски я - Шотландское, голландское, английское. Потом на время, в общем-то короткое, Оставив виски перешел на водку я.

   Когда-то молодым пил часто виски я - Шотландское, голландское, английское. Потом на время, в общем-то короткое, Оставив виски перешел на водку я.
2. «

   Двадцатый век до сих пор не обобщен ни в одном крупном романе. Да, это трагическое, наполненное трупами время. Но все-таки это кладезь для писателя.

   Двадцатый век до сих пор не обобщен ни в одном крупном романе. Да, это трагическое, наполненное трупами время. Но все-таки это кладезь для писателя.
3. «

   Лучше б, жизнь, ты меня ударяла — из меня наломала бы дров, чем бессмысленно так одаряла, — тяжелее от этих даров.

   Лучше б, жизнь, ты меня ударяла — из меня наломала бы дров, чем бессмысленно так одаряла, — тяжелее от этих даров.
4. «

   Дай Бог слепцам глаза вернуть И спины выпрямить горбатым. Дай Бог быть богом хоть чуть-чуть, Но быть нельзя чуть-чуть распятым...

   Дай Бог слепцам глаза вернуть И спины выпрямить горбатым. Дай Бог быть богом хоть чуть-чуть, Но быть нельзя чуть-чуть распятым...
5. «

   Ах ты, матушка — Россия, что ты делаешь со мной? То ли все вокруг смурные? То ли я один смурной!

   Ах ты, матушка — Россия, что ты делаешь со мной? То ли все вокруг смурные? То ли я один смурной!
6. «

   Лечу сквозь голоса, сквозь ветки, свет и щебет, и — бабочки в глаза, и — сено прет сквозь щели! Да здравствуют движение и жаркость, и жадность, торжествующая жадность! Границы мне мешают... Мне неловко не знать Буэнос-Айреса, Нью-Йорка. Хочу шататься, сколько надо, Лондоном, со всеми говорить — пускай на ломаном. Мальчишкой, на автобусе повисшим, Хочу проехать утренним Парижем! Хочу искусства разного, как я! Пусть мне искусство не дает житья и обступает пусть со всех сторон... Да я и так искусством осажден.

   Лечу сквозь голоса, сквозь ветки, свет и щебет, и — бабочки в глаза, и — сено прет сквозь щели! Да здравствуют движение и жаркость, и жадность, торжествующая жадность! Границы мне мешают... Мне неловко не знать Буэнос-Айреса, Нью-Йорка. Хочу шататься, сколько надо, Лондоном, со всеми говорить — пускай на ломаном. Мальчишкой, на автобусе повисшим, Хочу проехать утренним Парижем! Хочу искусства разного, как я! Пусть мне искусство не дает житья и обступает пусть со всех сторон... Да я и так искусством осажден.
7. «

   Любая юность — воровство. И в этом — жизни волшебство: ничто в ней не уходит, а просто переходит.

   Любая юность — воровство. И в этом — жизни волшебство: ничто в ней не уходит, а просто переходит.
8. «

   Я разный - я натруженный и праздный. Я целе- и нецелесообразный. Я весь несовместимый, неудобный, застенчивый и наглый, злой и добрый.

   Я разный - я натруженный и праздный. Я целе- и нецелесообразный. Я весь несовместимый, неудобный, застенчивый и наглый, злой и добрый.
9. «

   Как я понимаю, это удел всего ампутированного — болеть и мучить болью здоровый организм, ежедневно напоминать о потере. <...> Представь себе, как должна болеть ампутированная совесть. У современных политиков совсем нет совести, я часто задумываюсь, мучают ли их по ночам фантомные боли?

   Как я понимаю, это удел всего ампутированного — болеть и мучить болью здоровый организм, ежедневно напоминать о потере. <...> Представь себе, как должна болеть ампутированная совесть. У современных политиков совсем нет совести, я часто задумываюсь, мучают ли их по ночам фантомные боли?
10. «

    Но кто же, как не мы, любимых превращает в таких, каких любить уже не в силах мы?

    Но кто же, как не мы, любимых превращает в таких, каких любить уже не в силах мы?
11. «

    Под кожей у любого человека в комочке, называющемся сердце, есть целый мир, единственно достойный того, чтоб тратить краски на него. Туда фотограф никакой не влезет. Запечатлеть невидимое надо. Художник не подсматриватель жизни, а сам её творенье и творец.

    Под кожей у любого человека в комочке, называющемся сердце, есть целый мир, единственно достойный того, чтоб тратить краски на него. Туда фотограф никакой не влезет. Запечатлеть невидимое надо. Художник не подсматриватель жизни, а сам её творенье и творец.

    — Голубь в Сантьяго · книга
12. «

    Спасибо женщинам, прекрасным и неверным, за то, что это было всё мгновенным, за то, что их «прощай!» — не «до свиданья!», за то, что, в лживости так царственно горды, даруют нам блаженные страданья и одиночества прекрасные плоды.

    Спасибо женщинам, прекрасным и неверным, за то, что это было всё мгновенным, за то, что их «прощай!» — не «до свиданья!», за то, что, в лживости так царственно горды, даруют нам блаженные страданья и одиночества прекрасные плоды.
13. «

    Интеллигенция поет блатные песни. Как будто все из уголовников.

    Интеллигенция поет блатные песни. Как будто все из уголовников.
14. «

    Дай бог познать страданий благодать, и трепет безответный, но прекрасный, и сладость безнадежного ожидать, и счастье глупой верности несчастной. И, тянущийся тайно к мятежу против своей души оледененной, в полулюбви запутавшись, брожу с тоскою о любви неразделенной.

    Дай бог познать страданий благодать, и трепет безответный, но прекрасный, и сладость безнадежного ожидать, и счастье глупой верности несчастной. И, тянущийся тайно к мятежу против своей души оледененной, в полулюбви запутавшись, брожу с тоскою о любви неразделенной.
15. «

    Есть весть, и не плохая, а благая, что существует жизнь другая, но я смеюсь, предполагая, что сотня жизней не в другой, а в этой есть и можно сотни раз отцвесть и вновь расцвесть.

    Есть весть, и не плохая, а благая, что существует жизнь другая, но я смеюсь, предполагая, что сотня жизней не в другой, а в этой есть и можно сотни раз отцвесть и вновь расцвесть.
16. «

    Ничто не сходит с рук: ни позабытый друг, с которым неудобно, ни кроха-муравей, подошвою твоей раздавленный беззлобно.

    Ничто не сходит с рук: ни позабытый друг, с которым неудобно, ни кроха-муравей, подошвою твоей раздавленный беззлобно.
17. «

    Да здравствует движение, и жаркость, и жадность, торжествующая жадность! Границы мне мешают… Мне неловко не знать Буэнос-Айреса, Нью-Йорка. Хочу шататься, сколько надо, Лондоном, со всеми говорить – пускай на ломаном. Мальчишкой, на автобусе повисшим, хочу проехать утренним Парижем! Хочу искусства разного, как я!

    Да здравствует движение, и жаркость, и жадность, торжествующая жадность! Границы мне мешают… Мне неловко не знать Буэнос-Айреса, Нью-Йорка. Хочу шататься, сколько надо, Лондоном, со всеми говорить – пускай на ломаном. Мальчишкой, на автобусе повисшим, хочу проехать утренним Парижем! Хочу искусства разного, как я!
18. «

    Будь при деньгах свободен, словно нищий, не будь без денег нищим никогда!

    Будь при деньгах свободен, словно нищий, не будь без денег нищим никогда!
19. «

    Не в первый раз и не в последний раз страдаешь ты... Уймись, займись трудами, и ты поверь — не лучше прочих рабств быть в рабстве и у собственных страданий.

    Не в первый раз и не в последний раз страдаешь ты... Уймись, займись трудами, и ты поверь — не лучше прочих рабств быть в рабстве и у собственных страданий.
20. «

    Культура русская всегда едина и лишь испытывается на разрыв. Хоть скройся в Мекку, хоть прыгни в Лету, в кишках — Россия. Не выдрать! Шиш! Невозвращенства в Россию нету. Из сердца собственного не сбежишь.

    Культура русская всегда едина и лишь испытывается на разрыв. Хоть скройся в Мекку, хоть прыгни в Лету, в кишках — Россия. Не выдрать! Шиш! Невозвращенства в Россию нету. Из сердца собственного не сбежишь.