90 цитат Евгеного Гришковеца — коротко и по делу

Ниже 90 цитат Евгеного Гришковеца — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если бы вам удалось надавать под зад человеку, виновному в большинстве ваших бед, вы бы неделю не смогли бы сидеть...

   Если бы вам удалось надавать под зад человеку, виновному в большинстве ваших бед, вы бы неделю не смогли бы сидеть...
2. «

   А широко улыбаться в одиночку, наверно, совсем невозможно. Широко улыбаться можно только кому-то. Другому человеку.

   А широко улыбаться в одиночку, наверно, совсем невозможно. Широко улыбаться можно только кому-то. Другому человеку.

   — Другие · книга
3. «

   Самый грустный вид спорта — это женское одиночное фигурное катание! Сколько бы эта молодая и красивая женщина ни каталась по льду, сколько бы страстно ни вытягивала вперёд руки, сколько бы ни выгибалась, ни крутилась бы… всё равно никто к ней не выскочит, не обнимет! Так она и останется одна на льду.

   Самый грустный вид спорта — это женское одиночное фигурное катание! Сколько бы эта молодая и красивая женщина ни каталась по льду, сколько бы страстно ни вытягивала вперёд руки, сколько бы ни выгибалась, ни крутилась бы… всё равно никто к ней не выскочит, не обнимет! Так она и останется одна на льду.

   — Рубашка · книга
4. «

   В сущности, зима только началась, снег пролежит ещё четыре месяца, а Москва уже устала от зимы.

   В сущности, зима только началась, снег пролежит ещё четыре месяца, а Москва уже устала от зимы.

   — Рубашка · книга
5. «

   — Всё же хорошо, правда? — Конечно! Всё отлично. — Отлично-то отлично! А вот хорошо ли?

   — Всё же хорошо, правда? — Конечно! Всё отлично. — Отлично-то отлично! А вот хорошо ли?

   — Евгений и друг · книга
6. «

   Мы объясняли жаждущим бить Борю парням, что наш приятель – гений математики, а значит, полный идиот и придурок, и не стоит об него пачкать руки. Услышав такое, ребята иногда хотели бить Борю еще азартнее. Тогда я сообщал им, что у Бори опухоль в мозгу и он может умереть в любую секунду, а обвинят их. Ребят это обычно успокаивало, но не всегда. Тогда били нас.

   Мы объясняли жаждущим бить Борю парням, что наш приятель – гений математики, а значит, полный идиот и придурок, и не стоит об него пачкать руки. Услышав такое, ребята иногда хотели бить Борю еще азартнее. Тогда я сообщал им, что у Бори опухоль в мозгу и он может умереть в любую секунду, а обвинят их. Ребят это обычно успокаивало, но не всегда. Тогда били нас.

   — А.....а · книга
7. «

   Я понял, что меня не беспокоят Её мужчины. Были они у Неё или они есть?... И сколько их?... Обычно я очень ревнив. Но теперь ревности не было! Была невыносимая любовь!... И мысль: «Лишь бы Ей было хорошо! Конечно, лучше бы со мной! Но если не со мной?... Пусть будет хорошо, и всё!»

   Я понял, что меня не беспокоят Её мужчины. Были они у Неё или они есть?... И сколько их?... Обычно я очень ревнив. Но теперь ревности не было! Была невыносимая любовь!... И мысль: «Лишь бы Ей было хорошо! Конечно, лучше бы со мной! Но если не со мной?... Пусть будет хорошо, и всё!»

   — Рубашка · книга
8. «

   Ту книжку, которую я когда-то прочёл, не понял и собирался перечитать, теперь уже не перечитаю, и даже не потому, что не будет на это времени, а потому, что не смогу вспомнить, что же я там не понял. И что-то недодуманное когда-то, недочувствованное так и останется там.

   Ту книжку, которую я когда-то прочёл, не понял и собирался перечитать, теперь уже не перечитаю, и даже не потому, что не будет на это времени, а потому, что не смогу вспомнить, что же я там не понял. И что-то недодуманное когда-то, недочувствованное так и останется там.

   — Реки · книга
9. «

   Немцы просигналили русским морякам, чтобы они немедленно опустили Андреевский флаг и сдались. На что команда тральщика ответила тем, что спокойно расчехлила свою единственную пушечку и вежливо просигналила предложение готовиться к бою.

   Немцы просигналили русским морякам, чтобы они немедленно опустили Андреевский флаг и сдались. На что команда тральщика ответила тем, что спокойно расчехлила свою единственную пушечку и вежливо просигналила предложение готовиться к бою.

   — Дредноуты · книга
10. «

    Любовь не может быть ни счастливой, ни несчастливой. Она невыносима в любом случае.

    Любовь не может быть ни счастливой, ни несчастливой. Она невыносима в любом случае.

    — Рубашка · книга
11. «

    ...он... стал ощущать свой родной город как крошечный, тупиковый и непонятно как и чем живущий, хотя именно там, ему казалось, было сосредоточено то, что... было дорого, и то, что он старался любить.

    ...он... стал ощущать свой родной город как крошечный, тупиковый и непонятно как и чем живущий, хотя именно там, ему казалось, было сосредоточено то, что... было дорого, и то, что он старался любить.

    — Асфальт · книга
12. «

    ... страшно сделать первый шаг, первый вдох... Но вот ты шагнул, потом вдохнул — и ничего страшного, ничего особенного.

    ... страшно сделать первый шаг, первый вдох... Но вот ты шагнул, потом вдохнул — и ничего страшного, ничего особенного.

    — Реки · книга
13. «

    … И ты не обиделся. Потому что ты ещё не умеешь обижаться. Потому что как только ты научишься обижаться, в ту же секунду, не в следующую, а в ту же секунду — ты научишься обижать...

    … И ты не обиделся. Потому что ты ещё не умеешь обижаться. Потому что как только ты научишься обижаться, в ту же секунду, не в следующую, а в ту же секунду — ты научишься обижать...

    — Как я съел собаку · книга
14. «

    — А ты что не ждёшь меня? — спросил он, стоя у самой двери. — Не цепляйся к словам, Миша! Не мучай меня такими вопросами! Я не знаю, как тебе ответить. Какой-то спектакль получается, в самом деле. Я вчера мучалась... Сегодня мучаюсь из-за того, что вчера надумала и сказала. Не спрашивай меня. Иди. Миша быстро шагнул к ней и обнял. Пакет неприятно зашелестел, но не помешал. Он крепко прижал её к себе, поцеловал в щёку, а потом отыскал губы и поцеловал в губы сильно, но коротко. Она обняла его. Так они стояли, обнявшись. — Прости меня, милая! — сказал он тихо. — Как редко ты меня целуешь, обнимаешь и даже просто трогаешь. А я всегда жду, — сказала она тихо-тихо. — Я тебя всегда жду и всегда волнуюсь.

    — А ты что не ждёшь меня? — спросил он, стоя у самой двери. — Не цепляйся к словам, Миша! Не мучай меня такими вопросами! Я не знаю, как тебе ответить. Какой-то спектакль получается, в самом деле. Я вчера мучалась... Сегодня мучаюсь из-за того, что вчера надумала и сказала. Не спрашивай меня. Иди. Миша быстро шагнул к ней и обнял. Пакет неприятно зашелестел, но не помешал. Он крепко прижал её к себе, поцеловал в щёку, а потом отыскал губы и поцеловал в губы сильно, но коротко. Она обняла его. Так они стояли, обнявшись. — Прости меня, милая! — сказал он тихо. — Как редко ты меня целуешь, обнимаешь и даже просто трогаешь. А я всегда жду, — сказала она тихо-тихо. — Я тебя всегда жду и всегда волнуюсь.

    — Асфальт · книга
15. «

    … Запомни: там, дома, у тебя есть ощущение, что всегда можно уехать… и есть направление, куда ехать. А тут этого ощущения не будет. Отсюда ехать некуда!… Только здесь предел…

    … Запомни: там, дома, у тебя есть ощущение, что всегда можно уехать… и есть направление, куда ехать. А тут этого ощущения не будет. Отсюда ехать некуда!… Только здесь предел…

    — Рубашка · книга
16. «

    Как же много людей! И никто меня не знает таким, как я хотел бы, чтобы меня знали. Даже те, кто меня любит. Любит меня по каким-то своим причинам. У них свои причины. Причины любить меня находятся в них самих. А те, кто меня не любит, или те, кому я неприятен, или даже те, кто терпеть меня не может, с ними эта неприязнь ко мне уже происходит по моим причинам. Я даю им поводы для нелюбви. А любят по своим причинам.

    Как же много людей! И никто меня не знает таким, как я хотел бы, чтобы меня знали. Даже те, кто меня любит. Любит меня по каким-то своим причинам. У них свои причины. Причины любить меня находятся в них самих. А те, кто меня не любит, или те, кому я неприятен, или даже те, кто терпеть меня не может, с ними эта неприязнь ко мне уже происходит по моим причинам. Я даю им поводы для нелюбви. А любят по своим причинам.

    — +1 · книга
17. «

    Если к тебе кто-то приходит, надо радоваться. Вообще людям надо радоваться. Но надо радоваться так, чтобы люди... не оборзели что ли от твоей радости.

    Если к тебе кто-то приходит, надо радоваться. Вообще людям надо радоваться. Но надо радоваться так, чтобы люди... не оборзели что ли от твоей радости.
18. «

    <...> Они выстроились, а командир десантников подошёл к послу, отдал честь и сказал: «Десант крейсера «Эмден» построен». И всё. Он больше ничего не сказал. А что можно сказать про него? Молодец! Он не сказал: «Знаете, мы тут восемь месяцев...» или «Мы маленько устали, нам бы в гостиницу, а то мы поиздержались в дороге...» Вот что нужно женщинам почитать! Вот это! То, как тот офицер это сказал. Потому что, если они это прочитают, может быть, они перестанут так вот молча смотреть на нас, вот так смотреть... молча и качать головой. Или просто, вот так уходить в другую комнату и молчать. Им нужно прочитать это!

    <...> Они выстроились, а командир десантников подошёл к послу, отдал честь и сказал: «Десант крейсера «Эмден» построен». И всё. Он больше ничего не сказал. А что можно сказать про него? Молодец! Он не сказал: «Знаете, мы тут восемь месяцев...» или «Мы маленько устали, нам бы в гостиницу, а то мы поиздержались в дороге...» Вот что нужно женщинам почитать! Вот это! То, как тот офицер это сказал. Потому что, если они это прочитают, может быть, они перестанут так вот молча смотреть на нас, вот так смотреть... молча и качать головой. Или просто, вот так уходить в другую комнату и молчать. Им нужно прочитать это!

    — Дредноуты · книга
19. «

    Вот видел — иностранцы на Красной площади... Ветер, холод, январь, снег колючий такой, минус двадцать градусов. А они такие забавные, щебечут..., в кепочках, в шапках с помпончиками... Я представляю, как кто-нибудь из них эту шапку покупал, там у себя, в магазине... Там сделали большой переполох, дескать, зачем такую теплую шапку покупать? «А наш Билли едет в Россию!» А продавец: «Да он с ума сошел...!»....... А Билли доволен. Вот, ходит он, как... птица. Навертит шарф на шею... длинный, и ходит, смеется громко и фотографирует, фотографирует. Россию. И... не холодно ведь ему в курточке или пальтишке. А мы в шубах мерзнем, сутулимся, нос кутаем, бежим..., у перчаток пальцы пустые, руки в кулаки... холодно! Мерзнем! А они нет!

    Вот видел — иностранцы на Красной площади... Ветер, холод, январь, снег колючий такой, минус двадцать градусов. А они такие забавные, щебечут..., в кепочках, в шапках с помпончиками... Я представляю, как кто-нибудь из них эту шапку покупал, там у себя, в магазине... Там сделали большой переполох, дескать, зачем такую теплую шапку покупать? «А наш Билли едет в Россию!» А продавец: «Да он с ума сошел...!»....... А Билли доволен. Вот, ходит он, как... птица. Навертит шарф на шею... длинный, и ходит, смеется громко и фотографирует, фотографирует. Россию. И... не холодно ведь ему в курточке или пальтишке. А мы в шубах мерзнем, сутулимся, нос кутаем, бежим..., у перчаток пальцы пустые, руки в кулаки... холодно! Мерзнем! А они нет!

    — Зима · книга
20. «

    День был солнечный и ветреный, такой день, когда можно зайти за угол дома, спрятаться от ветра, прижаться спиной к чуть-чуть согретой солнцем стене и почувствовать всем сердцем радость прихода весны и тепла… Стоять, жмуриться и улыбаться.

    День был солнечный и ветреный, такой день, когда можно зайти за угол дома, спрятаться от ветра, прижаться спиной к чуть-чуть согретой солнцем стене и почувствовать всем сердцем радость прихода весны и тепла… Стоять, жмуриться и улыбаться.

    — Реки · книга