38 цитат Евгеного Клюева — читать онлайн

Ниже 38 цитат Евгеного Клюева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Жизнь линейна — и прошлое неотменимо. На то и существует история, чтобы документировать неотменимость прошлого. Именно поэтому я не люблю историю. Иван Грозный никогда не станет Иваном Кротким. Пушкин никогда не застрелит Дантеса. Революция пятого года не победит никогда. Вот и все, что нужно понять. И никакой лев, никакой царь не может изменить того, что уже случилось. Настоящая сила не там, где влияют на будущее, — настоящая сила там, где меняют прошлое. Где Иван Грозный становится Иваном Кротким, Пушкину удается застрелить Дантеса и революция пятого года торжествует. А историческая необходимость... исторически необходимо только одно: чтобы добро побеждало зло. Но за это у нас, слава Богу, отвечает грамматика: предложение «добро побеждает зло» справедливо всегда, оно в обе стороны справедливо. Так что история может не волноваться.

   Жизнь линейна — и прошлое неотменимо. На то и существует история, чтобы документировать неотменимость прошлого. Именно поэтому я не люблю историю. Иван Грозный никогда не станет Иваном Кротким. Пушкин никогда не застрелит Дантеса. Революция пятого года не победит никогда. Вот и все, что нужно понять. И никакой лев, никакой царь не может изменить того, что уже случилось. Настоящая сила не там, где влияют на будущее, — настоящая сила там, где меняют прошлое. Где Иван Грозный становится Иваном Кротким, Пушкину удается застрелить Дантеса и революция пятого года торжествует. А историческая необходимость... исторически необходимо только одно: чтобы добро побеждало зло. Но за это у нас, слава Богу, отвечает грамматика: предложение «добро побеждает зло» справедливо всегда, оно в обе стороны справедливо. Так что история может не волноваться.

   — Андерманир штук · книга
2. «

   Как бы там ни было, ты всё равно не имеешь права вынимать моё Азовское море из моей системы представлений, помещать в твою и там понимать.

   Как бы там ни было, ты всё равно не имеешь права вынимать моё Азовское море из моей системы представлений, помещать в твою и там понимать.

   — Между двух стульев · книга
3. «

   Бывает, не бывает!... Тоже мне, следопыт! Вы вообще не имеете права на подобные обобщения. Вы, наверное, не всё на свете видели? А если даже видели, то не всё, наверное, поняли? И наконец, если же всё поняли, то не всё, наверное, помните?

   Бывает, не бывает!... Тоже мне, следопыт! Вы вообще не имеете права на подобные обобщения. Вы, наверное, не всё на свете видели? А если даже видели, то не всё, наверное, поняли? И наконец, если же всё поняли, то не всё, наверное, помните?

   — Между двух стульев · книга
4. «

   — Ну не идиот ли, прости Господи, все эти почетные звания придумывает! Не может человек быть «заслуженным», никак не может — он только заслужившим может быть... причем не заслужившим вообще, а что-нибудь. Скажем, заслуживший пинок под зад... артист республики — извините, конечно, за выражение. «Заслуженный»! Как будто я подарок какой-нибудь — заслуженный кем-то...

   — Ну не идиот ли, прости Господи, все эти почетные звания придумывает! Не может человек быть «заслуженным», никак не может — он только заслужившим может быть... причем не заслужившим вообще, а что-нибудь. Скажем, заслуживший пинок под зад... артист республики — извините, конечно, за выражение. «Заслуженный»! Как будто я подарок какой-нибудь — заслуженный кем-то...

   — Андерманир штук · книга
5. «

   — А Вы всегда один жили? — Ну, у меня есть Анатолий. Раньше был Козлов и другие. А еще раньше я жил с одной прекрасной дамой. Я очень любил её. Мы прожили... дай Бог памяти, всего лет десять. Двести с лишним лет назад. — Понятно, — надо было слышать эту интонацию Петра! — Неподражаемая интонация, — оценил Станислав Леопольдович. — Кстати, я все чаще думаю о том, что любить — это значит преувеличивать.

   — А Вы всегда один жили? — Ну, у меня есть Анатолий. Раньше был Козлов и другие. А еще раньше я жил с одной прекрасной дамой. Я очень любил её. Мы прожили... дай Бог памяти, всего лет десять. Двести с лишним лет назад. — Понятно, — надо было слышать эту интонацию Петра! — Неподражаемая интонация, — оценил Станислав Леопольдович. — Кстати, я все чаще думаю о том, что любить — это значит преувеличивать.

   — Станислав Леопольдович · книга
6. «

   Мне глубоко прискорбно, что вы такое фуфло.

   Мне глубоко прискорбно, что вы такое фуфло.

   — Между двух стульев · книга
7. «

   Надо верить не думая. Или верь, или тогда уж думай — одно из двух.

   Надо верить не думая. Или верь, или тогда уж думай — одно из двух.

   — Книга Теней · книга
8. «

   Когда женщина хочет есть — это как-то не бросается в глаза, но голодный мужчина представляет собой зрелище невыносимое, невыносимое...

   Когда женщина хочет есть — это как-то не бросается в глаза, но голодный мужчина представляет собой зрелище невыносимое, невыносимое...

   — Книга Теней · книга
9. «

   — Не понимаю я... — А не все нужно понимать. Есть и непонятные вещи. Много непонятных вещей. — Для Вас — тоже? — Конечно. Для всех.

   — Не понимаю я... — А не все нужно понимать. Есть и непонятные вещи. Много непонятных вещей. — Для Вас — тоже? — Конечно. Для всех.

   — Книга Теней · книга
10. «

    А вот иллюзию и действительность — их понимать-различать не надо. Действительность иллюзорна — и везде сплошные иллюзии, мальчик! Верь всему, пока тебе мало лет, а что к чему — разберешься потом.

    А вот иллюзию и действительность — их понимать-различать не надо. Действительность иллюзорна — и везде сплошные иллюзии, мальчик! Верь всему, пока тебе мало лет, а что к чему — разберешься потом.

    — Антон Петрович · книга
11. «

    Знаки, знаки… Подлинные знаки — вот чего мы напрочь не умеем воспринимать. Казалось бы, все уже яснее ясного и сердце знает: подан знак, ан нет! Не верит, соглашаться не хочет, сопротивляется. Что же мы так толстокожи-то, а?

    Знаки, знаки… Подлинные знаки — вот чего мы напрочь не умеем воспринимать. Казалось бы, все уже яснее ясного и сердце знает: подан знак, ан нет! Не верит, соглашаться не хочет, сопротивляется. Что же мы так толстокожи-то, а?

    — Книга Теней · книга
12. «

    — Где она лежит, эта ваша Спящая Уродина? Где-нибудь поблизости? — О, путь к ней долог и труден! <…> Этот путь хорошо знает только Слономоська. Но и к Слономоське путь долог и труден.

    — Где она лежит, эта ваша Спящая Уродина? Где-нибудь поблизости? — О, путь к ней долог и труден! <…> Этот путь хорошо знает только Слономоська. Но и к Слономоське путь долог и труден.

    — Между двух стульев · книга
13. «

    Большинству не приходят в голову гениальные идеи, но оно охотно пользуется гениальными идеями единиц.

    Большинству не приходят в голову гениальные идеи, но оно охотно пользуется гениальными идеями единиц.

    — Между двух стульев · книга
14. «

    Иногда кажется, и живём-то мы именно потому, что предвкушаем чудесные перемены. Завтра, думаем мы, случится такое, чего не случалось никогда, ну, по крайней мере, ни позавчера, ни вчера, ни сегодня уж точно не случалось! А когда мы устаём ждать, мы приходим на поклон к Литературе – и в ней проживаем те самые жизни, которых не знали и не узнаем в действительности.

    Иногда кажется, и живём-то мы именно потому, что предвкушаем чудесные перемены. Завтра, думаем мы, случится такое, чего не случалось никогда, ну, по крайней мере, ни позавчера, ни вчера, ни сегодня уж точно не случалось! А когда мы устаём ждать, мы приходим на поклон к Литературе – и в ней проживаем те самые жизни, которых не знали и не узнаем в действительности.

    — Между двух стульев · книга
15. «

    Я ведь знаю... да и Вы знаете: перед любовью обязательно должны быть какие-нибудь дмитриевы-дмитрии-дмитриевичи.

    Я ведь знаю... да и Вы знаете: перед любовью обязательно должны быть какие-нибудь дмитриевы-дмитрии-дмитриевичи.

    — Станислав Леопольдович · книга
16. «

    Мир прост и глуп.

    Мир прост и глуп.

    — Андерманир штук · книга
17. «

    Просто люблю все дурацкое: оно самое надежное, между прочим.

    Просто люблю все дурацкое: оно самое надежное, между прочим.

    — Книга Теней · книга
18. «

    — Долго Вы намерены ещё меня морочить? — Да нет. Долго с Вами не получится. Вы слишком скучный и всё время ищете того, чего нет — определённости.

    — Долго Вы намерены ещё меня морочить? — Да нет. Долго с Вами не получится. Вы слишком скучный и всё время ищете того, чего нет — определённости.

    — Между двух стульев · книга
19. «

    — Кажется, больше ничего нет к чаю. Я бедно живу, видите ли. — Это грустно, что бедно... — Да нет! Жить надо бедно. Впрочем, Вам трудно понять… не будем об этом. — Почему же трудно… мне не трудно понять, я… — Одеты Вы очень модно — пардон, что воспользовался паузой! — А надо как? — А надо — никак. Чтобы не быть иллюстрацией места и времени… это привязывает и лишает свободы. — Я не понимаю... — Я предупреждал, что Вам будет трудно понять. Вы молоды — немножко слишком. Это пройдет. — К счастью...

    — Кажется, больше ничего нет к чаю. Я бедно живу, видите ли. — Это грустно, что бедно... — Да нет! Жить надо бедно. Впрочем, Вам трудно понять… не будем об этом. — Почему же трудно… мне не трудно понять, я… — Одеты Вы очень модно — пардон, что воспользовался паузой! — А надо как? — А надо — никак. Чтобы не быть иллюстрацией места и времени… это привязывает и лишает свободы. — Я не понимаю... — Я предупреждал, что Вам будет трудно понять. Вы молоды — немножко слишком. Это пройдет. — К счастью...

    — Книга Теней · книга
20. «

    Вроде бы все вообще-то в порядке, а внутри черт знает что происходит.

    Вроде бы все вообще-то в порядке, а внутри черт знает что происходит.

    — Книга Теней · книга