42 цитаты от Евгеного Клюева

Ниже 42 цитаты Евгеного Клюева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Однако из того, что Земля имеет форму шара, следует, по меньшей мере, два равноправных вывода: у Земли нет края, у Земли всё — край.

   Однако из того, что Земля имеет форму шара, следует, по меньшей мере, два равноправных вывода: у Земли нет края, у Земли всё — край.

   — Книга Теней · книга
2. «

   — Кажется, больше ничего нет к чаю. Я бедно живу, видите ли. — Это грустно, что бедно... — Да нет! Жить надо бедно. Впрочем, Вам трудно понять… не будем об этом. — Почему же трудно… мне не трудно понять, я… — Одеты Вы очень модно — пардон, что воспользовался паузой! — А надо как? — А надо — никак. Чтобы не быть иллюстрацией места и времени… это привязывает и лишает свободы. — Я не понимаю... — Я предупреждал, что Вам будет трудно понять. Вы молоды — немножко слишком. Это пройдет. — К счастью...

   — Кажется, больше ничего нет к чаю. Я бедно живу, видите ли. — Это грустно, что бедно... — Да нет! Жить надо бедно. Впрочем, Вам трудно понять… не будем об этом. — Почему же трудно… мне не трудно понять, я… — Одеты Вы очень модно — пардон, что воспользовался паузой! — А надо как? — А надо — никак. Чтобы не быть иллюстрацией места и времени… это привязывает и лишает свободы. — Я не понимаю... — Я предупреждал, что Вам будет трудно понять. Вы молоды — немножко слишком. Это пройдет. — К счастью...

   — Книга Теней · книга
3. «

   Людям недостаточно передавать истории о чудесах из уст в уста. Им недостаточно читать о чудесах в книгах. Время от времени каждому из нас надо видеть чудо своими глазами. Тут-то из пустого цилиндра и извлекается кролик — усилием совокупной воли человечества, и воля извлечь кролика из цилиндра оказывается сильнее того факта, что кролика там нет. Фокусы — единственное, что не дает иссякнуть вере. Мир стоит на фокусе... и, может статься, самый мир — только чей-то фокус: кролик из пустого цилиндра... м-да.

   Людям недостаточно передавать истории о чудесах из уст в уста. Им недостаточно читать о чудесах в книгах. Время от времени каждому из нас надо видеть чудо своими глазами. Тут-то из пустого цилиндра и извлекается кролик — усилием совокупной воли человечества, и воля извлечь кролика из цилиндра оказывается сильнее того факта, что кролика там нет. Фокусы — единственное, что не дает иссякнуть вере. Мир стоит на фокусе... и, может статься, самый мир — только чей-то фокус: кролик из пустого цилиндра... м-да.

   — Андерманир штук · книга
4. «

   Тут вот у меня душа… так сказать. И некуда ее девать. Маленький, видите ли, сентиментальный такой механизм. Он все время работает и все время работает вхолостую. И нету почвы ему, на которой трудиться. Но некому сказать об этом.

   Тут вот у меня душа… так сказать. И некуда ее девать. Маленький, видите ли, сентиментальный такой механизм. Он все время работает и все время работает вхолостую. И нету почвы ему, на которой трудиться. Но некому сказать об этом.

   — Книга Теней · книга
5. «

   Жизнь линейна — и прошлое неотменимо. На то и существует история, чтобы документировать неотменимость прошлого. Именно поэтому я не люблю историю. Иван Грозный никогда не станет Иваном Кротким. Пушкин никогда не застрелит Дантеса. Революция пятого года не победит никогда. Вот и все, что нужно понять. И никакой лев, никакой царь не может изменить того, что уже случилось. Настоящая сила не там, где влияют на будущее, — настоящая сила там, где меняют прошлое. Где Иван Грозный становится Иваном Кротким, Пушкину удается застрелить Дантеса и революция пятого года торжествует. А историческая необходимость... исторически необходимо только одно: чтобы добро побеждало зло. Но за это у нас, слава Богу, отвечает грамматика: предложение «добро побеждает зло» справедливо всегда, оно в обе стороны справедливо. Так что история может не волноваться.

   Жизнь линейна — и прошлое неотменимо. На то и существует история, чтобы документировать неотменимость прошлого. Именно поэтому я не люблю историю. Иван Грозный никогда не станет Иваном Кротким. Пушкин никогда не застрелит Дантеса. Революция пятого года не победит никогда. Вот и все, что нужно понять. И никакой лев, никакой царь не может изменить того, что уже случилось. Настоящая сила не там, где влияют на будущее, — настоящая сила там, где меняют прошлое. Где Иван Грозный становится Иваном Кротким, Пушкину удается застрелить Дантеса и революция пятого года торжествует. А историческая необходимость... исторически необходимо только одно: чтобы добро побеждало зло. Но за это у нас, слава Богу, отвечает грамматика: предложение «добро побеждает зло» справедливо всегда, оно в обе стороны справедливо. Так что история может не волноваться.

   — Андерманир штук · книга
6. «

   Только полное неведение готовит почву для случайностей.

   Только полное неведение готовит почву для случайностей.

   — Книга Теней · книга
7. «

   На последние деньги накупили пустых круассанов и накормили ими всех, в ком сохранилась хоть капля здравого смысла. Таких набралось немного – некоторым из них досталось даже по два пустых круассана, съев которые они сразу сказали: «Лучше бы один, но с чёрной смородиной».

   На последние деньги накупили пустых круассанов и накормили ими всех, в ком сохранилась хоть капля здравого смысла. Таких набралось немного – некоторым из них досталось даже по два пустых круассана, съев которые они сразу сказали: «Лучше бы один, но с чёрной смородиной».

   — Давайте напишем что-нибудь · книга
8. «

   Как бы там ни было, ты всё равно не имеешь права вынимать моё Азовское море из моей системы представлений, помещать в твою и там понимать.

   Как бы там ни было, ты всё равно не имеешь права вынимать моё Азовское море из моей системы представлений, помещать в твою и там понимать.

   — Между двух стульев · книга
9. «

   Ничто не должно становиться привычным: привычное превращается в обыденное и перестаёт замечаться. Этак можно вообще всё на свете проглядеть: ведь нет ничего, что рано или поздно не стало бы привычным. Лучше всего, когда мы пытаемся выяснять суть даже того, что кажется очевидным. Интересные, доложу я Вам, случаются открытия.

   Ничто не должно становиться привычным: привычное превращается в обыденное и перестаёт замечаться. Этак можно вообще всё на свете проглядеть: ведь нет ничего, что рано или поздно не стало бы привычным. Лучше всего, когда мы пытаемся выяснять суть даже того, что кажется очевидным. Интересные, доложу я Вам, случаются открытия.

   — Между двух стульев · книга
10. «

    Это ведь самое милое дело — строить предположения о том, чего нет, или о том, чего не знаешь.

    Это ведь самое милое дело — строить предположения о том, чего нет, или о том, чего не знаешь.

    — Между двух стульев · книга
11. «

    Знаки, знаки… Подлинные знаки — вот чего мы напрочь не умеем воспринимать. Казалось бы, все уже яснее ясного и сердце знает: подан знак, ан нет! Не верит, соглашаться не хочет, сопротивляется. Что же мы так толстокожи-то, а?

    Знаки, знаки… Подлинные знаки — вот чего мы напрочь не умеем воспринимать. Казалось бы, все уже яснее ясного и сердце знает: подан знак, ан нет! Не верит, соглашаться не хочет, сопротивляется. Что же мы так толстокожи-то, а?

    — Книга Теней · книга
12. «

    — Ну не идиот ли, прости Господи, все эти почетные звания придумывает! Не может человек быть «заслуженным», никак не может — он только заслужившим может быть... причем не заслужившим вообще, а что-нибудь. Скажем, заслуживший пинок под зад... артист республики — извините, конечно, за выражение. «Заслуженный»! Как будто я подарок какой-нибудь — заслуженный кем-то...

    — Ну не идиот ли, прости Господи, все эти почетные звания придумывает! Не может человек быть «заслуженным», никак не может — он только заслужившим может быть... причем не заслужившим вообще, а что-нибудь. Скажем, заслуживший пинок под зад... артист республики — извините, конечно, за выражение. «Заслуженный»! Как будто я подарок какой-нибудь — заслуженный кем-то...

    — Андерманир штук · книга
13. «

    Вроде бы все вообще-то в порядке, а внутри черт знает что происходит.

    Вроде бы все вообще-то в порядке, а внутри черт знает что происходит.

    — Книга Теней · книга
14. «

    Мало ли что происходит вокруг нас! И не такое еще происходит — не искать же в каждой несуразице смысла…

    Мало ли что происходит вокруг нас! И не такое еще происходит — не искать же в каждой несуразице смысла…

    — Книга Теней · книга
15. «

    Когда женщина хочет есть — это как-то не бросается в глаза, но голодный мужчина представляет собой зрелище невыносимое, невыносимое...

    Когда женщина хочет есть — это как-то не бросается в глаза, но голодный мужчина представляет собой зрелище невыносимое, невыносимое...

    — Книга Теней · книга
16. «

    Я ведь знаю... да и Вы знаете: перед любовью обязательно должны быть какие-нибудь дмитриевы-дмитрии-дмитриевичи.

    Я ведь знаю... да и Вы знаете: перед любовью обязательно должны быть какие-нибудь дмитриевы-дмитрии-дмитриевичи.

    — Станислав Леопольдович · книга
17. «

    — Ты прямо как тамагочи! — рассмеялся Лев. — Не поговоришь с тобой один вечер — капризничать начинаешь! — Я и есть тамагочи, — серьёзнее не бывает сказал дед Антонио. — Принцип тот же: не обращаешься ко мне — улечу на другую планету. Да и все мы тамагочи, Лев... чахнем от невнимания.

    — Ты прямо как тамагочи! — рассмеялся Лев. — Не поговоришь с тобой один вечер — капризничать начинаешь! — Я и есть тамагочи, — серьёзнее не бывает сказал дед Антонио. — Принцип тот же: не обращаешься ко мне — улечу на другую планету. Да и все мы тамагочи, Лев... чахнем от невнимания.

    — Между двух стульев · книга
18. «

    Топонимика — это действительность языка, а язык, Его Величество Язык, — единственный, кто помнит. Можно видимостью вокруг пальца обвести, формой обмануть, силуэтом одурачить, но не именем! По одежке встречают, по уму провожают, по имени помнят...

    Топонимика — это действительность языка, а язык, Его Величество Язык, — единственный, кто помнит. Можно видимостью вокруг пальца обвести, формой обмануть, силуэтом одурачить, но не именем! По одежке встречают, по уму провожают, по имени помнят...

    — Андерманир штук · книга
19. «

    — А Вы всегда один жили? — Ну, у меня есть Анатолий. Раньше был Козлов и другие. А еще раньше я жил с одной прекрасной дамой. Я очень любил её. Мы прожили... дай Бог памяти, всего лет десять. Двести с лишним лет назад. — Понятно, — надо было слышать эту интонацию Петра! — Неподражаемая интонация, — оценил Станислав Леопольдович. — Кстати, я все чаще думаю о том, что любить — это значит преувеличивать.

    — А Вы всегда один жили? — Ну, у меня есть Анатолий. Раньше был Козлов и другие. А еще раньше я жил с одной прекрасной дамой. Я очень любил её. Мы прожили... дай Бог памяти, всего лет десять. Двести с лишним лет назад. — Понятно, — надо было слышать эту интонацию Петра! — Неподражаемая интонация, — оценил Станислав Леопольдович. — Кстати, я все чаще думаю о том, что любить — это значит преувеличивать.

    — Станислав Леопольдович · книга
20. «

    Мне глубоко прискорбно, что вы такое фуфло.

    Мне глубоко прискорбно, что вы такое фуфло.

    — Между двух стульев · книга