45 известных цитат Евгеного Клюева

Ниже 45 цитат Евгеного Клюева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Иногда кажется, и живём-то мы именно потому, что предвкушаем чудесные перемены. Завтра, думаем мы, случится такое, чего не случалось никогда, ну, по крайней мере, ни позавчера, ни вчера, ни сегодня уж точно не случалось! А когда мы устаём ждать, мы приходим на поклон к Литературе – и в ней проживаем те самые жизни, которых не знали и не узнаем в действительности.

   Иногда кажется, и живём-то мы именно потому, что предвкушаем чудесные перемены. Завтра, думаем мы, случится такое, чего не случалось никогда, ну, по крайней мере, ни позавчера, ни вчера, ни сегодня уж точно не случалось! А когда мы устаём ждать, мы приходим на поклон к Литературе – и в ней проживаем те самые жизни, которых не знали и не узнаем в действительности.

   — Между двух стульев · книга
2. «

   Надо верить не думая. Или верь, или тогда уж думай — одно из двух.

   Надо верить не думая. Или верь, или тогда уж думай — одно из двух.

   — Книга Теней · книга
3. «

   А любой настоящий писатель ради славы ничего не пожалеет – тем более читателя!

   А любой настоящий писатель ради славы ничего не пожалеет – тем более читателя!

   — Давайте напишем что-нибудь · книга
4. «

   Мне глубоко прискорбно, что вы такое фуфло.

   Мне глубоко прискорбно, что вы такое фуфло.

   — Между двух стульев · книга
5. «

   Только полное неведение готовит почву для случайностей.

   Только полное неведение готовит почву для случайностей.

   — Книга Теней · книга
6. «

   Большинству не приходят в голову гениальные идеи, но оно охотно пользуется гениальными идеями единиц.

   Большинству не приходят в голову гениальные идеи, но оно охотно пользуется гениальными идеями единиц.

   — Между двух стульев · книга
7. «

   — Где она лежит, эта ваша Спящая Уродина? Где-нибудь поблизости? — О, путь к ней долог и труден! <…> Этот путь хорошо знает только Слономоська. Но и к Слономоське путь долог и труден.

   — Где она лежит, эта ваша Спящая Уродина? Где-нибудь поблизости? — О, путь к ней долог и труден! <…> Этот путь хорошо знает только Слономоська. Но и к Слономоське путь долог и труден.

   — Между двух стульев · книга
8. «

   — Не понимаю я... — А не все нужно понимать. Есть и непонятные вещи. Много непонятных вещей. — Для Вас — тоже? — Конечно. Для всех.

   — Не понимаю я... — А не все нужно понимать. Есть и непонятные вещи. Много непонятных вещей. — Для Вас — тоже? — Конечно. Для всех.

   — Книга Теней · книга
9. «

   — Ну что ж… – начал он и сам же себе ответил: – Да ничего! Случилось то, чего не случалось, а если и случалось, то другое. Среди нас нашёлся тот, кого не было среди нас, но оказалось, что был. Это, как говорится, и радостно и грустно. Грустно потому, что его не было, а радостно потому, что оказалось, что был. Теперь у нас есть все основания сказать, что нет никаких оснований говорить, будто герои перевелись в наше время. Они, конечно, перевелись – и никто с этим не спорит, однако сегодня мы видим перед собой настоящего героя. Разумеется, в нём нет ничего от героя, но он герой, несмотря на это. То, что он герой, незаметно с первого взгляда. И со второго. И с третьего. Это вообще незаметно. Встретив его на улице, вы никогда не скажете, что он герой. Вы даже скажете, что никакой он не герой, что – напротив – он тупой и дрянной человечишко. Но он герой – и это сразу же бросается в глаза. Потому что главное в герое – скромность. Эта-то его скромность и бросается в глаза: она просто ослепляет вас, едва только вы завидите его. Он вызывающе скромен. Он скромен так, что производит впечатление наглого. Но это только крайнее проявление скромности. Стало быть, несмотря на то, что в нем нет ничего, в нём есть всё, чтобы поцеловать Спящую Уродину и пробудить Её от сна. Я мог бы ещё многое добавить к сказанному, но добавить к сказанному нечего.

   — Ну что ж… – начал он и сам же себе ответил: – Да ничего! Случилось то, чего не случалось, а если и случалось, то другое. Среди нас нашёлся тот, кого не было среди нас, но оказалось, что был. Это, как говорится, и радостно и грустно. Грустно потому, что его не было, а радостно потому, что оказалось, что был. Теперь у нас есть все основания сказать, что нет никаких оснований говорить, будто герои перевелись в наше время. Они, конечно, перевелись – и никто с этим не спорит, однако сегодня мы видим перед собой настоящего героя. Разумеется, в нём нет ничего от героя, но он герой, несмотря на это. То, что он герой, незаметно с первого взгляда. И со второго. И с третьего. Это вообще незаметно. Встретив его на улице, вы никогда не скажете, что он герой. Вы даже скажете, что никакой он не герой, что – напротив – он тупой и дрянной человечишко. Но он герой – и это сразу же бросается в глаза. Потому что главное в герое – скромность. Эта-то его скромность и бросается в глаза: она просто ослепляет вас, едва только вы завидите его. Он вызывающе скромен. Он скромен так, что производит впечатление наглого. Но это только крайнее проявление скромности. Стало быть, несмотря на то, что в нем нет ничего, в нём есть всё, чтобы поцеловать Спящую Уродину и пробудить Её от сна. Я мог бы ещё многое добавить к сказанному, но добавить к сказанному нечего.

   — Между двух стульев · книга
10. «

    Стремительная развязка – причём развязывается отнюдь не то, что было завязано.

    Стремительная развязка – причём развязывается отнюдь не то, что было завязано.

    — Давайте напишем что-нибудь · книга
11. «

    Это в суде говорят правду, только правду и ничего, кроме правды, а больше так нигде не поступают.

    Это в суде говорят правду, только правду и ничего, кроме правды, а больше так нигде не поступают.

    — Между двух стульев · книга
12. «

    Всё истинно. И всё ложно. За что ни возьмись – ни доказать, ни опровергнуть.

    Всё истинно. И всё ложно. За что ни возьмись – ни доказать, ни опровергнуть.

    — Между двух стульев · книга
13. «

    Как бы там ни было, ты всё равно не имеешь права вынимать моё Азовское море из моей системы представлений, помещать в твою и там понимать.

    Как бы там ни было, ты всё равно не имеешь права вынимать моё Азовское море из моей системы представлений, помещать в твою и там понимать.

    — Между двух стульев · книга
14. «

    ...мы обманутое поколение... Нас вырастили в этой стране, вырастили под ее потребности, приспособив к жизни в ней, — и как раз тогда, когда мы стали взрослыми, с-о-в-е-р-ш-е-н-н-о-л-е-т-н-и-м-и, выяснилось: страны, для которой нас вырастили и приспособили, больше нет. Что теперь будет с нами? Волки вырастили волчонка и сказали ему: живи среди овец. Зайцы вырастили зайчонка и послали жить среди лис. Вороны вырастили вороненка и отправили в курятник. Господи, помоги нам всем — волчатам, зайчатам, воронятам! Господи, помоги нам!

    ...мы обманутое поколение... Нас вырастили в этой стране, вырастили под ее потребности, приспособив к жизни в ней, — и как раз тогда, когда мы стали взрослыми, с-о-в-е-р-ш-е-н-н-о-л-е-т-н-и-м-и, выяснилось: страны, для которой нас вырастили и приспособили, больше нет. Что теперь будет с нами? Волки вырастили волчонка и сказали ему: живи среди овец. Зайцы вырастили зайчонка и послали жить среди лис. Вороны вырастили вороненка и отправили в курятник. Господи, помоги нам всем — волчатам, зайчатам, воронятам! Господи, помоги нам!

    — Андерманир штук · книга
15. «

    Это ведь самое милое дело — строить предположения о том, чего нет, или о том, чего не знаешь.

    Это ведь самое милое дело — строить предположения о том, чего нет, или о том, чего не знаешь.

    — Между двух стульев · книга
16. «

    Удивляться лучше вовремя.

    Удивляться лучше вовремя.

    — Книга Теней · книга
17. «

    И плавало в тумане будущее, в котором ему не хотелось быть никем: как в детстве, когда его спрашивали: — Кем-ты-станешь-когда-вырастешь? — и он отвечал: — Никем. Так оно, по-видимому, и случится. Немецко-говорящее Никто. Правда, хорошо немецко-говорящее. Даже, пожалуй, очень хорошо немецко-говорящее. Но ведь было бы с кем говорить!

    И плавало в тумане будущее, в котором ему не хотелось быть никем: как в детстве, когда его спрашивали: — Кем-ты-станешь-когда-вырастешь? — и он отвечал: — Никем. Так оно, по-видимому, и случится. Немецко-говорящее Никто. Правда, хорошо немецко-говорящее. Даже, пожалуй, очень хорошо немецко-говорящее. Но ведь было бы с кем говорить!

    — Книга Теней · книга
18. «

    Однако из того, что Земля имеет форму шара, следует, по меньшей мере, два равноправных вывода: у Земли нет края, у Земли всё — край.

    Однако из того, что Земля имеет форму шара, следует, по меньшей мере, два равноправных вывода: у Земли нет края, у Земли всё — край.

    — Книга Теней · книга
19. «

    Но больных не хоронят! Хоронят мертвых...

    Но больных не хоронят! Хоронят мертвых...

    — Андерманир штук · книга
20. «

    — Ты прямо как тамагочи! — рассмеялся Лев. — Не поговоришь с тобой один вечер — капризничать начинаешь! — Я и есть тамагочи, — серьёзнее не бывает сказал дед Антонио. — Принцип тот же: не обращаешься ко мне — улечу на другую планету. Да и все мы тамагочи, Лев... чахнем от невнимания.

    — Ты прямо как тамагочи! — рассмеялся Лев. — Не поговоришь с тобой один вечер — капризничать начинаешь! — Я и есть тамагочи, — серьёзнее не бывает сказал дед Антонио. — Принцип тот же: не обращаешься ко мне — улечу на другую планету. Да и все мы тамагочи, Лев... чахнем от невнимания.

    — Между двух стульев · книга