53 фразы Евгеного Клюева для статуса

Ниже 53 цитаты Евгеного Клюева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Да как он хоть выглядит, этот Муравей – разбойник? Ой ли-Лукой ли принял церемонную позу и начал: — Народное воображение рисует его могучим и громадным – о трёхстах двенадцати головах и восьми шеях, с тремя когтистыми лапами, покрытыми чешуёй речных рыб. Его грудь спрятана под панцирем пятисот восьмидесяти семи черепах, левое брюхо обтянуто кожей бронтозавтра, а правое… — Довольно-довольно, – остановил лавину ужасов Петропавел. – С народным воображением всё понятно. А на самом-то деле он какой? — Да ты что, муравьев никогда не видел? – удивился Ой ли-Лукой ли и, как показалось Петропавлу, поскучнел. – Ну, чёрненький, должно быть, невзрачный такой, мелкий… Букашка, одним словом. Но суть не в том, каков он на самом деле, – суть в том, каким мы его себе представляем. — Какой же смысл приписывать кому бы то ни было признаки, которыми он не обладает? — Все-таки ты зануда. И ханжа. Можно подумать, сам ты никогда не приписывал никому признаков, которыми тот не обладает! В этом же вся прелесть – видеть нечто не таким, каково оно на самом деле!

   — Да как он хоть выглядит, этот Муравей – разбойник? Ой ли-Лукой ли принял церемонную позу и начал: — Народное воображение рисует его могучим и громадным – о трёхстах двенадцати головах и восьми шеях, с тремя когтистыми лапами, покрытыми чешуёй речных рыб. Его грудь спрятана под панцирем пятисот восьмидесяти семи черепах, левое брюхо обтянуто кожей бронтозавтра, а правое… — Довольно-довольно, – остановил лавину ужасов Петропавел. – С народным воображением всё понятно. А на самом-то деле он какой? — Да ты что, муравьев никогда не видел? – удивился Ой ли-Лукой ли и, как показалось Петропавлу, поскучнел. – Ну, чёрненький, должно быть, невзрачный такой, мелкий… Букашка, одним словом. Но суть не в том, каков он на самом деле, – суть в том, каким мы его себе представляем. — Какой же смысл приписывать кому бы то ни было признаки, которыми он не обладает? — Все-таки ты зануда. И ханжа. Можно подумать, сам ты никогда не приписывал никому признаков, которыми тот не обладает! В этом же вся прелесть – видеть нечто не таким, каково оно на самом деле!

   — Между двух стульев · книга
2. «

   – А чего он, автор этот, в нашу жизнь всё время лезет? – спросил вдруг Случайный Охотник. – Своей у него, что ли, нету?

   – А чего он, автор этот, в нашу жизнь всё время лезет? – спросил вдруг Случайный Охотник. – Своей у него, что ли, нету?

   — Давайте напишем что-нибудь · книга
3. «

   Мне больше нравится «нет», чем «есть». Потому что всякое «нет» означает «уже нет» или «ещё нет»: у «нет» – прошлое и будущее, у «нет» – история, а у «есть» истории не бывает.

   Мне больше нравится «нет», чем «есть». Потому что всякое «нет» означает «уже нет» или «ещё нет»: у «нет» – прошлое и будущее, у «нет» – история, а у «есть» истории не бывает.

   — Между двух стульев · книга
4. «

   Жизнь линейна — и прошлое неотменимо. На то и существует история, чтобы документировать неотменимость прошлого. Именно поэтому я не люблю историю. Иван Грозный никогда не станет Иваном Кротким. Пушкин никогда не застрелит Дантеса. Революция пятого года не победит никогда. Вот и все, что нужно понять. И никакой лев, никакой царь не может изменить того, что уже случилось. Настоящая сила не там, где влияют на будущее, — настоящая сила там, где меняют прошлое. Где Иван Грозный становится Иваном Кротким, Пушкину удается застрелить Дантеса и революция пятого года торжествует. А историческая необходимость... исторически необходимо только одно: чтобы добро побеждало зло. Но за это у нас, слава Богу, отвечает грамматика: предложение «добро побеждает зло» справедливо всегда, оно в обе стороны справедливо. Так что история может не волноваться.

   Жизнь линейна — и прошлое неотменимо. На то и существует история, чтобы документировать неотменимость прошлого. Именно поэтому я не люблю историю. Иван Грозный никогда не станет Иваном Кротким. Пушкин никогда не застрелит Дантеса. Революция пятого года не победит никогда. Вот и все, что нужно понять. И никакой лев, никакой царь не может изменить того, что уже случилось. Настоящая сила не там, где влияют на будущее, — настоящая сила там, где меняют прошлое. Где Иван Грозный становится Иваном Кротким, Пушкину удается застрелить Дантеса и революция пятого года торжествует. А историческая необходимость... исторически необходимо только одно: чтобы добро побеждало зло. Но за это у нас, слава Богу, отвечает грамматика: предложение «добро побеждает зло» справедливо всегда, оно в обе стороны справедливо. Так что история может не волноваться.

   — Андерманир штук · книга
5. «

   В такое время живем, когда все под подозрением. Так что бдительность — первое дело.

   В такое время живем, когда все под подозрением. Так что бдительность — первое дело.

   — Андерманир штук · книга
6. «

   Когда женщина хочет есть — это как-то не бросается в глаза, но голодный мужчина представляет собой зрелище невыносимое, невыносимое...

   Когда женщина хочет есть — это как-то не бросается в глаза, но голодный мужчина представляет собой зрелище невыносимое, невыносимое...

   — Книга Теней · книга
7. «

   Большинству не приходят в голову гениальные идеи, но оно охотно пользуется гениальными идеями единиц.

   Большинству не приходят в голову гениальные идеи, но оно охотно пользуется гениальными идеями единиц.

   — Между двух стульев · книга
8. «

   ... всё, что «имеет место быть» существует лишь постольку, поскольку не существует другого. Существующее существует ценою несуществующего. А то, в свою очередь, всегда находится где-нибудь поблизости, рядышком. И граница между ними совсем узенькая.

   ... всё, что «имеет место быть» существует лишь постольку, поскольку не существует другого. Существующее существует ценою несуществующего. А то, в свою очередь, всегда находится где-нибудь поблизости, рядышком. И граница между ними совсем узенькая.

   — Между двух стульев · книга
9. «

   Удивляться лучше вовремя.

   Удивляться лучше вовремя.

   — Книга Теней · книга
10. «

    Мир прост и глуп.

    Мир прост и глуп.

    — Андерманир штук · книга
11. «

    — Долго Вы намерены ещё меня морочить? — Да нет. Долго с Вами не получится. Вы слишком скучный и всё время ищете того, чего нет — определённости.

    — Долго Вы намерены ещё меня морочить? — Да нет. Долго с Вами не получится. Вы слишком скучный и всё время ищете того, чего нет — определённости.

    — Между двух стульев · книга
12. «

    — А Вы всегда один жили? — Ну, у меня есть Анатолий. Раньше был Козлов и другие. А еще раньше я жил с одной прекрасной дамой. Я очень любил её. Мы прожили... дай Бог памяти, всего лет десять. Двести с лишним лет назад. — Понятно, — надо было слышать эту интонацию Петра! — Неподражаемая интонация, — оценил Станислав Леопольдович. — Кстати, я все чаще думаю о том, что любить — это значит преувеличивать.

    — А Вы всегда один жили? — Ну, у меня есть Анатолий. Раньше был Козлов и другие. А еще раньше я жил с одной прекрасной дамой. Я очень любил её. Мы прожили... дай Бог памяти, всего лет десять. Двести с лишним лет назад. — Понятно, — надо было слышать эту интонацию Петра! — Неподражаемая интонация, — оценил Станислав Леопольдович. — Кстати, я все чаще думаю о том, что любить — это значит преувеличивать.

    — Станислав Леопольдович · книга
13. «

    Как бы там ни было, ты всё равно не имеешь права вынимать моё Азовское море из моей системы представлений, помещать в твою и там понимать.

    Как бы там ни было, ты всё равно не имеешь права вынимать моё Азовское море из моей системы представлений, помещать в твою и там понимать.

    — Между двух стульев · книга
14. «

    Стремительная развязка – причём развязывается отнюдь не то, что было завязано.

    Стремительная развязка – причём развязывается отнюдь не то, что было завязано.

    — Давайте напишем что-нибудь · книга
15. «

    Всё истинно. И всё ложно. За что ни возьмись – ни доказать, ни опровергнуть.

    Всё истинно. И всё ложно. За что ни возьмись – ни доказать, ни опровергнуть.

    — Между двух стульев · книга
16. «

    Людям недостаточно передавать истории о чудесах из уст в уста. Им недостаточно читать о чудесах в книгах. Время от времени каждому из нас надо видеть чудо своими глазами. Тут-то из пустого цилиндра и извлекается кролик — усилием совокупной воли человечества, и воля извлечь кролика из цилиндра оказывается сильнее того факта, что кролика там нет. Фокусы — единственное, что не дает иссякнуть вере. Мир стоит на фокусе... и, может статься, самый мир — только чей-то фокус: кролик из пустого цилиндра... м-да.

    Людям недостаточно передавать истории о чудесах из уст в уста. Им недостаточно читать о чудесах в книгах. Время от времени каждому из нас надо видеть чудо своими глазами. Тут-то из пустого цилиндра и извлекается кролик — усилием совокупной воли человечества, и воля извлечь кролика из цилиндра оказывается сильнее того факта, что кролика там нет. Фокусы — единственное, что не дает иссякнуть вере. Мир стоит на фокусе... и, может статься, самый мир — только чей-то фокус: кролик из пустого цилиндра... м-да.

    — Андерманир штук · книга
17. «

    Иногда кажется, и живём-то мы именно потому, что предвкушаем чудесные перемены. Завтра, думаем мы, случится такое, чего не случалось никогда, ну, по крайней мере, ни позавчера, ни вчера, ни сегодня уж точно не случалось! А когда мы устаём ждать, мы приходим на поклон к Литературе – и в ней проживаем те самые жизни, которых не знали и не узнаем в действительности.

    Иногда кажется, и живём-то мы именно потому, что предвкушаем чудесные перемены. Завтра, думаем мы, случится такое, чего не случалось никогда, ну, по крайней мере, ни позавчера, ни вчера, ни сегодня уж точно не случалось! А когда мы устаём ждать, мы приходим на поклон к Литературе – и в ней проживаем те самые жизни, которых не знали и не узнаем в действительности.

    — Между двух стульев · книга
18. «

    Однако из того, что Земля имеет форму шара, следует, по меньшей мере, два равноправных вывода: у Земли нет края, у Земли всё — край.

    Однако из того, что Земля имеет форму шара, следует, по меньшей мере, два равноправных вывода: у Земли нет края, у Земли всё — край.

    — Книга Теней · книга
19. «

    Что ж это за несуразная форма взаимоотношений — экзамен!... Надо ведь было такое придумать: чтобы один человек рассказывал другому человеку то, что другой человек и без него знает! Этакая дурацкая игра для дошкольного возраста…

    Что ж это за несуразная форма взаимоотношений — экзамен!... Надо ведь было такое придумать: чтобы один человек рассказывал другому человеку то, что другой человек и без него знает! Этакая дурацкая игра для дошкольного возраста…

    — Книга Теней · книга
20. «

    Вроде бы все вообще-то в порядке, а внутри черт знает что происходит.

    Вроде бы все вообще-то в порядке, а внутри черт знает что происходит.

    — Книга Теней · книга