46 фраз Евгеного Лукина, которые запоминаются

Ниже 46 цитат Евгеного Лукина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мне, знаете, настолько дороги мои проблемы, что я их даже и решать не хочу.

   Мне, знаете, настолько дороги мои проблемы, что я их даже и решать не хочу.

   — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
2. «

   Мысля на совpеменном pусском языке, нам никогда ничего не достpоить, поскольку pусские глаголы совеpшенного вида в настоящем вpемени неупотpебимы. В настоящем вpемени можно лишь ДЕЛАТЬ что-то (несовеpшенный вид). СДЕЛАТЬ (совеpшенный) можно лишь в пpошедшем и в будущем вpеменах. Однако будущее никогда не наступит в силу того, что оно будущее... Возьмем для сpавнения тот же английский. Четыpе фоpмы настоящего вpемени глагола. И сpеди них НАСТОЯЩЕЕ СОВЕРШЕННОЕ. Будь мы англоязычны, мы давно уже что-нибудь постpоили.

   Мысля на совpеменном pусском языке, нам никогда ничего не достpоить, поскольку pусские глаголы совеpшенного вида в настоящем вpемени неупотpебимы. В настоящем вpемени можно лишь ДЕЛАТЬ что-то (несовеpшенный вид). СДЕЛАТЬ (совеpшенный) можно лишь в пpошедшем и в будущем вpеменах. Однако будущее никогда не наступит в силу того, что оно будущее... Возьмем для сpавнения тот же английский. Четыpе фоpмы настоящего вpемени глагола. И сpеди них НАСТОЯЩЕЕ СОВЕРШЕННОЕ. Будь мы англоязычны, мы давно уже что-нибудь постpоили.

   — Манифест партии национал-лингвистов · книга
3. «

   Рассказывают, пришёл однажды Репин к Сурикову, а тот пишет «Утро стрелецкой казни». От полотна жутью веет. Плахи расставлены, виселицы в дымке маячат. Пустые. Посмотрел Репин, поморщился: «Вы бы хоть одного стрельца повесили!» Послушался Суриков, повесил пару стрельцов — и тут же замалевал. Потому что ужас ожидания исчез.

   Рассказывают, пришёл однажды Репин к Сурикову, а тот пишет «Утро стрелецкой казни». От полотна жутью веет. Плахи расставлены, виселицы в дымке маячат. Пустые. Посмотрел Репин, поморщился: «Вы бы хоть одного стрельца повесили!» Послушался Суриков, повесил пару стрельцов — и тут же замалевал. Потому что ужас ожидания исчез.

   — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
4. «

   О эта притягательная сила бездарности и бесстыдства! Как она стремительно возносит нас на вершину жизни, как неудержимо толкает вверх по карьерной лестнице!

   О эта притягательная сила бездарности и бесстыдства! Как она стремительно возносит нас на вершину жизни, как неудержимо толкает вверх по карьерной лестнице!

   — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
5. «

   По той стороне проспекта шла девушка выше человеческого роста и с таким надменным лицом, что её невольно хотелось назвать красавицей.

   По той стороне проспекта шла девушка выше человеческого роста и с таким надменным лицом, что её невольно хотелось назвать красавицей.

   — Алая аура протопарторга · книга
6. «

   — Чем трусливее каждый солдат в отдельности, тем храбрее армия в целом. <...> — Почему так? — Потому что, если солдат бесстрашен, он прежде всего перестаёт бояться своего командира. Если же труслив, то предпочтёт доблестно погибнуть, лишь бы не получить взыскания.

   — Чем трусливее каждый солдат в отдельности, тем храбрее армия в целом. <...> — Почему так? — Потому что, если солдат бесстрашен, он прежде всего перестаёт бояться своего командира. Если же труслив, то предпочтёт доблестно погибнуть, лишь бы не получить взыскания.

   — Чичероне · книга
7. «

   Однако наплечная сумка моя тяжела. Разумеется, не деньгами, полученными при расчёте. В сумке угнездился словарь иностранных слов одна тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года издания, взятый мною на память со стеллажа в редакционно-издательском отделе. Совершив это прощальное, можно даже сказать, ритуальное хищение, я полагаю, что мы квиты. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Кстати, знаете ли вы, что означает слово «клок» согласно украденному мною словарю? Клок, да будет вам известно, это английский вес шерсти, равный восьми целым и четырём десятым русского фунта. Неплохо для паршивой овцы, правда? Я люблю эту усыпальницу вымерших слов. Я один имею право владеть ею. Я млел над ней два года и намереваюсь млеть дальше. Каллобиотика — уменье жить хорошо. Корригиункула — небольшой колокол, звоном которого возвещают час самобичевания. Мефистика — искусство напиваться пьяным. А какую испытываешь оторопь, набредя на вроде бы знакомое слово! Баннер — знамя феодалов, к которому должны собираться вассалы. Пилотаж — вколачивание свай. Плагиатор — торговец неграми. После этого поднимаешь глаза на долбаный наш мир и думаешь: а ведь тоже вымрет вместе со всеми своими консенсусами и креативами. Туда ему и дорога.

   Однако наплечная сумка моя тяжела. Разумеется, не деньгами, полученными при расчёте. В сумке угнездился словарь иностранных слов одна тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года издания, взятый мною на память со стеллажа в редакционно-издательском отделе. Совершив это прощальное, можно даже сказать, ритуальное хищение, я полагаю, что мы квиты. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Кстати, знаете ли вы, что означает слово «клок» согласно украденному мною словарю? Клок, да будет вам известно, это английский вес шерсти, равный восьми целым и четырём десятым русского фунта. Неплохо для паршивой овцы, правда? Я люблю эту усыпальницу вымерших слов. Я один имею право владеть ею. Я млел над ней два года и намереваюсь млеть дальше. Каллобиотика — уменье жить хорошо. Корригиункула — небольшой колокол, звоном которого возвещают час самобичевания. Мефистика — искусство напиваться пьяным. А какую испытываешь оторопь, набредя на вроде бы знакомое слово! Баннер — знамя феодалов, к которому должны собираться вассалы. Пилотаж — вколачивание свай. Плагиатор — торговец неграми. После этого поднимаешь глаза на долбаный наш мир и думаешь: а ведь тоже вымрет вместе со всеми своими консенсусами и креативами. Туда ему и дорога.

   — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
8. «

   Бессвязные мысли, изложенные с помощью связной речи, действительно запросто могут обмануть и прикинуться плодами разума.

   Бессвязные мысли, изложенные с помощью связной речи, действительно запросто могут обмануть и прикинуться плодами разума.

   — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
9. «

   Проснулся однажды среди ночи от информационного голода…

   Проснулся однажды среди ночи от информационного голода…

   — Портрет кудесника в юности · книга
10. «

    Постpоение какого-либо общества в условиях России — дело глубоко безнадежное, и наша истоpия служит неопpовеpжимым тому свидетельством. В свое вpемя мы, как явствует из трудов Сергея Михайловича Соловьева, не смогли достpоить феодализм; попытки постpоения капитализма кончились Октябpьской pеволюцией; кpах стpоительства коммунизма пpоизошел на наших глазах. Истоpики утвеpждают также, что Дpевняя Русь каким-то обpазом миновала pабовладельческий пеpиод, из чего мы имеем пpаво вывести заключение, что и эта фоpмация была нами пpосто-напpосто недостpоена. Чем окончится вновь начатое постpоение капитализма, догадаться несложно.

    Постpоение какого-либо общества в условиях России — дело глубоко безнадежное, и наша истоpия служит неопpовеpжимым тому свидетельством. В свое вpемя мы, как явствует из трудов Сергея Михайловича Соловьева, не смогли достpоить феодализм; попытки постpоения капитализма кончились Октябpьской pеволюцией; кpах стpоительства коммунизма пpоизошел на наших глазах. Истоpики утвеpждают также, что Дpевняя Русь каким-то обpазом миновала pабовладельческий пеpиод, из чего мы имеем пpаво вывести заключение, что и эта фоpмация была нами пpосто-напpосто недостpоена. Чем окончится вновь начатое постpоение капитализма, догадаться несложно.

    — Манифест партии национал-лингвистов · книга
11. «

    Трудно сказать почему, но каждому из нас в глубине души непременно хочется быть посаженным, расстрелянным, пораженным в правах до седьмого колена. Смутное это желание мы называем обычно стремлением к порядку и социальной справедливости… Да, говорим мы себе, меня прижмут. А может, и не прижмут. Но уж соседа прижмут наверняка… Ностальгия – не иначе. Тоска по утраченному пещерному раю. Безбожники-антропологи спорят по сей день о том, где возник человек… Видимо, все-таки в исправительно-трудовой колонии.

    Трудно сказать почему, но каждому из нас в глубине души непременно хочется быть посаженным, расстрелянным, пораженным в правах до седьмого колена. Смутное это желание мы называем обычно стремлением к порядку и социальной справедливости… Да, говорим мы себе, меня прижмут. А может, и не прижмут. Но уж соседа прижмут наверняка… Ностальгия – не иначе. Тоска по утраченному пещерному раю. Безбожники-антропологи спорят по сей день о том, где возник человек… Видимо, все-таки в исправительно-трудовой колонии.

    — партиарх Порфирий · книга
12. «

    Я вон и в Бога не верю, но это же не означает, что Его нет.

    Я вон и в Бога не верю, но это же не означает, что Его нет.

    — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
13. «

    Что бы с тобой ни стряслось, главное — не жалей. Всё равно ничего не изменишь. Это правило я вывел примерно к тридцати годам и с тех пор только и делаю, что от него отступаю.

    Что бы с тобой ни стряслось, главное — не жалей. Всё равно ничего не изменишь. Это правило я вывел примерно к тридцати годам и с тех пор только и делаю, что от него отступаю.

    — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
14. «

    Нет, я не настолько наивен, чтобы всерьёз верить, будто ум и эрудиция что-то дают в плане жизненного успеха. Ни черта они не дают! С умом и эрудицией можно крутиться на подхвате. И это в лучшем случае. А в худшем — сопьёшься и сгинешь где-нибудь у мусорного бака.

    Нет, я не настолько наивен, чтобы всерьёз верить, будто ум и эрудиция что-то дают в плане жизненного успеха. Ни черта они не дают! С умом и эрудицией можно крутиться на подхвате. И это в лучшем случае. А в худшем — сопьёшься и сгинешь где-нибудь у мусорного бака.

    — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
15. «

    Призывы к крестовому походу против вредных книг дело, конечно, святое. Только где найти безвредную книгу? Их в принципе не бывает. Говорят, в прошлом году на зоне один осужденный прочёл «Колобка» и на следующий день бежал. Лишь тогда начальство колонии, спохватившись, уничтожило разлагающую литературу. О чём же оно, интересно, думало раньше?

    Призывы к крестовому походу против вредных книг дело, конечно, святое. Только где найти безвредную книгу? Их в принципе не бывает. Говорят, в прошлом году на зоне один осужденный прочёл «Колобка» и на следующий день бежал. Лишь тогда начальство колонии, спохватившись, уничтожило разлагающую литературу. О чём же оно, интересно, думало раньше?

    — Затворите мне темницу · книга
16. «

    Каждый был свято уверен, что намертво затверженное им сочетание слов — это и есть истина. Сегодня одна истина, завтра другая. Не важно, во что верить, лишь бы всем вместе.

    Каждый был свято уверен, что намертво затверженное им сочетание слов — это и есть истина. Сегодня одна истина, завтра другая. Не важно, во что верить, лишь бы всем вместе.

    — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
17. «

    Думаю, вы прекрасно понимаете, что терминология — это всего лишь оболочка… Но это защитная оболочка <...>! Без неё не обойтись. Суть всегда проста и неприглядна. Терминология делает её сложной и привлекательной. Как только термин становится понятен всем, считайте, что его нет. Считайте, что пришла пора придумывать новый, ещё более невразумительный. Логистика, дактилономия, геликософия…

    Думаю, вы прекрасно понимаете, что терминология — это всего лишь оболочка… Но это защитная оболочка <...>! Без неё не обойтись. Суть всегда проста и неприглядна. Терминология делает её сложной и привлекательной. Как только термин становится понятен всем, считайте, что его нет. Считайте, что пришла пора придумывать новый, ещё более невразумительный. Логистика, дактилономия, геликософия…

    — Труадий Петрович · книга
18. «

    Кстати, согласно неофициальным данным, именно преступная группировка литературоведов, контролировавшая в конце девятнадцатого столетия город Лондон, натравила британские власти на Оскара Уайльда, причём не за гомосоциализм, как принято считать, а за то, что в предисловии к «Портрету Дориана Грея» он разгласил их главную, пуще глаза оберегаемую тайну: «Всякое искусство совершенно бесполезно».

    Кстати, согласно неофициальным данным, именно преступная группировка литературоведов, контролировавшая в конце девятнадцатого столетия город Лондон, натравила британские власти на Оскара Уайльда, причём не за гомосоциализм, как принято считать, а за то, что в предисловии к «Портрету Дориана Грея» он разгласил их главную, пуще глаза оберегаемую тайну: «Всякое искусство совершенно бесполезно».

    — Враньё, ведущее к правде · книга
19. «

    Попробуйте представить из любопытства, что перед вами не быт, а кино. По молодости лет я довольно часто так развлекался. Попробуйте – и вы ужаснётесь. Принято считать, что чем произведение ближе к жизни, тем оно талантливее. Бред. Страшно представить, какое количество обыденности надо промыть, чтобы получить одну крупицу искусства! Но обыденность в сыром виде… Боже, как отвратительно мы исполняем собственные роли! Станиславский наверняка бы завопил: «Не верю!» Любительские съёмки чужих застолий и свадеб – видели? Более бездарной актерской игры, чем в жизни… Нет, даже не так. «В жизни не видел более бездарной игры, чем в жизни». Да, теперь гораздо лучше. Почти Ежи Лец.

    Попробуйте представить из любопытства, что перед вами не быт, а кино. По молодости лет я довольно часто так развлекался. Попробуйте – и вы ужаснётесь. Принято считать, что чем произведение ближе к жизни, тем оно талантливее. Бред. Страшно представить, какое количество обыденности надо промыть, чтобы получить одну крупицу искусства! Но обыденность в сыром виде… Боже, как отвратительно мы исполняем собственные роли! Станиславский наверняка бы завопил: «Не верю!» Любительские съёмки чужих застолий и свадеб – видели? Более бездарной актерской игры, чем в жизни… Нет, даже не так. «В жизни не видел более бездарной игры, чем в жизни». Да, теперь гораздо лучше. Почти Ежи Лец.

    — Леонид Игнатьевич Сиротин · книга
20. «

    Для реалиста существенно передать, как этот мир выглядит. Фантасту же важно понять, как этот мир устроен.

    Для реалиста существенно передать, как этот мир выглядит. Фантасту же важно понять, как этот мир устроен.

    — Взгляд со второй полки · книга