203 цитаты Евгеного Петрова, которые захочется сохранить

Ниже 203 цитаты Евгеного Петрова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Погода благоприятствовала любви.

   Погода благоприятствовала любви.

   — Илья Ильф · книга
2. «

   Мы долго не могли понять, почему американские блюда, такие красивые на вид, не слишком привлекают своим вкусом. Сперва мы думали, что там просто не умеют готовить. Но потом узнали, что не только в этом дело, что дело в самой организации, в самой сущности американского хозяйства. Американцы едят ослепительно белый, но совершенно безвкусный хлеб, мороженое мясо, соленое масло, консервы и недозревшие помидоры. Как же получилось, что богатейшая в мире страна, страна хлебопашцев и скотоводов, золота и удивительной индустрии, страна, ресурсы которой достаточны, чтоб создать у себя рай, – не может дать народу вкусного хлеба, свежего мяса, сливочного масла и зрелых помидоров?

   Мы долго не могли понять, почему американские блюда, такие красивые на вид, не слишком привлекают своим вкусом. Сперва мы думали, что там просто не умеют готовить. Но потом узнали, что не только в этом дело, что дело в самой организации, в самой сущности американского хозяйства. Американцы едят ослепительно белый, но совершенно безвкусный хлеб, мороженое мясо, соленое масло, консервы и недозревшие помидоры. Как же получилось, что богатейшая в мире страна, страна хлебопашцев и скотоводов, золота и удивительной индустрии, страна, ресурсы которой достаточны, чтоб создать у себя рай, – не может дать народу вкусного хлеба, свежего мяса, сливочного масла и зрелых помидоров?

   — Илья Ильф · книга
3. «

   Вы не в церкви, вас не обманут.

   Вы не в церкви, вас не обманут.

   — Илья Ильф · книга
4. «

   Это грабёж среди бела дня.

   Это грабёж среди бела дня.

   — Илья Ильф · книга
5. «

   — А доктор что говорит? — Что доктор! В страхкассе разве доктора? И здорового залечат!

   — А доктор что говорит? — Что доктор! В страхкассе разве доктора? И здорового залечат!

   — Илья Ильф · книга
6. «

   Уже не секрет, что вы меня не любите. Никогда я не добьюсь того, чего Коля Остен-Бакен добился от Инги Зайонц, подруги моего детства. Поэтому я не стану вздыхать напрасно, не стану хватать вас за талию. Считайте серенаду законченной. Утихли балалайки, гусли и позолоченные арфы. Я пришел к вам, как юридическое лицо к юридическому лицу. Вот папка в три-четыре кило. Она продается и стоит миллион рублей, тот самый миллион, который вы из жадности не хотите мне подарить. Купите.

   Уже не секрет, что вы меня не любите. Никогда я не добьюсь того, чего Коля Остен-Бакен добился от Инги Зайонц, подруги моего детства. Поэтому я не стану вздыхать напрасно, не стану хватать вас за талию. Считайте серенаду законченной. Утихли балалайки, гусли и позолоченные арфы. Я пришел к вам, как юридическое лицо к юридическому лицу. Вот папка в три-четыре кило. Она продается и стоит миллион рублей, тот самый миллион, который вы из жадности не хотите мне подарить. Купите.

   — Илья Ильф · книга
7. «

   Матушка-заступница, милиция-троеручица! Что за банальный, опротивевший всем бюрократизм?

   Матушка-заступница, милиция-троеручица! Что за банальный, опротивевший всем бюрократизм?

   — Илья Ильф · книга
8. «

   Ну ты, жертва аборта, отдай концы, не отчаливай.

   Ну ты, жертва аборта, отдай концы, не отчаливай.

   — Илья Ильф · книга
9. «

   Вам, предводитель, пора уже лечиться электричеством.

   Вам, предводитель, пора уже лечиться электричеством.

   — Илья Ильф · книга
10. «

    В студентах чувствовалось превосходство зрителя перед конферансье. Зритель слушает гражданина во фраке, иногда смеётся, лениво аплодирует ему, но в конце концов уходит домой, и нет ему больше никакого дела до конферансье. А конферансье после спектакля приходит в артистический клуб, грустно сидит над котлетой и жалуется собрату по Рабису – опереточному комику, что публика его не понимает, а правительство не ценит. Комик пьёт водку и тоже жалуется, что его не понимают. А чего там не понимать? Остроты стары, и приёмы стары, а переучиваться поздно. Всё, кажется, ясно.

    В студентах чувствовалось превосходство зрителя перед конферансье. Зритель слушает гражданина во фраке, иногда смеётся, лениво аплодирует ему, но в конце концов уходит домой, и нет ему больше никакого дела до конферансье. А конферансье после спектакля приходит в артистический клуб, грустно сидит над котлетой и жалуется собрату по Рабису – опереточному комику, что публика его не понимает, а правительство не ценит. Комик пьёт водку и тоже жалуется, что его не понимают. А чего там не понимать? Остроты стары, и приёмы стары, а переучиваться поздно. Всё, кажется, ясно.

    — Илья Ильф · книга
11. «

    Почем опиум для народа?

    Почем опиум для народа?

    — Илья Ильф · книга
12. «

    Можно быть милым и умным мальчиком, прекрасно учиться в школе, отлично пройти курс университетских наук — и после нескольких лет исправного посещения кинематографа превратиться в идиота.

    Можно быть милым и умным мальчиком, прекрасно учиться в школе, отлично пройти курс университетских наук — и после нескольких лет исправного посещения кинематографа превратиться в идиота.

    — Илья Ильф · книга
13. «

    Его рост доходил до ста восьмидесяти пяти сантиметров, и с такой высоты ему легко и удобно было относиться к теще с некоторым пренебрежением.

    Его рост доходил до ста восьмидесяти пяти сантиметров, и с такой высоты ему легко и удобно было относиться к теще с некоторым пренебрежением.

    — Илья Ильф · книга
14. «

    Молоко и сено. Что может быть лучше! Всегда думаешь: «это я ещё успею. Ещё много будет в моей жизни молока и сена». А на самом деле никогда этого больше не будет.

    Молоко и сено. Что может быть лучше! Всегда думаешь: «это я ещё успею. Ещё много будет в моей жизни молока и сена». А на самом деле никогда этого больше не будет.

    — Илья Ильф · книга
15. «

    Трамваи визжали на поворотах так естественно, что, казалось, будто визжит не вагон, а сам кондуктор, приплюснутый совработниками к табличке «Курить и плевать воспрещается». Курить и плевать воспрещалось, но толкать кондуктора в живот, дышать ему в ухо и придираться к нему без всякого повода, очевидно, не воспрещалось. И этим спешили воспользоваться все. Был критический час. Земные и неземные создания спешили на службу.

    Трамваи визжали на поворотах так естественно, что, казалось, будто визжит не вагон, а сам кондуктор, приплюснутый совработниками к табличке «Курить и плевать воспрещается». Курить и плевать воспрещалось, но толкать кондуктора в живот, дышать ему в ухо и придираться к нему без всякого повода, очевидно, не воспрещалось. И этим спешили воспользоваться все. Был критический час. Земные и неземные создания спешили на службу.

    — Илья Ильф · книга
16. «

    Надо заметить, что автомобиль тоже был изобретён пешеходами. Но автомобилисты об этом как-то сразу забыли. Кротких и умных пешеходов стали давить. Улицы, созданные пешеходами, перешли во власть автомобилистов.

    Надо заметить, что автомобиль тоже был изобретён пешеходами. Но автомобилисты об этом как-то сразу забыли. Кротких и умных пешеходов стали давить. Улицы, созданные пешеходами, перешли во власть автомобилистов.

    — Илья Ильф · книга
17. «

    В этом зрелище так же мало эротики, как в серийном производстве пылесосов или арифмометров.

    В этом зрелище так же мало эротики, как в серийном производстве пылесосов или арифмометров.

    — Илья Ильф · книга
18. «

    Кино выгоднее, чем театр. Поэтому кино разрослось, а театр в загоне, хотя в культурном отношении американский театр гораздо значительнее, чем кино.

    Кино выгоднее, чем театр. Поэтому кино разрослось, а театр в загоне, хотя в культурном отношении американский театр гораздо значительнее, чем кино.

    — Илья Ильф · книга
19. «

    Чудесен шахматный закон и непреложен: Кто перевес хотя б ничтожный получил В пространстве, массе, времени, напоре сил Лишь для того прямой к победе путь возможен.

    Чудесен шахматный закон и непреложен: Кто перевес хотя б ничтожный получил В пространстве, массе, времени, напоре сил Лишь для того прямой к победе путь возможен.

    — Илья Ильф · книга
20. «

    Скоро только кошки родятся.

    Скоро только кошки родятся.

    — Илья Ильф · книга