17 цитат Евгеного Водолазкин: жизненные цитаты, которые цепляют

Ниже 17 цитат Евгеного Водолазкин: жизненные цитаты — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Шепот — особый вид общения, я уже не говорю о ночном шепоте.

   Шепот — особый вид общения, я уже не говорю о ночном шепоте.

   — Евгений Водолазкин · книга
2. «

   Приобретенный из литературы опыт облегчает... жизнь во всем богатстве ее возможностей. От прогулок по Парижу до жизни на необитаемом острове.

   Приобретенный из литературы опыт облегчает... жизнь во всем богатстве ее возможностей. От прогулок по Парижу до жизни на необитаемом острове.

   — Евгений Водолазкин · книга
3. «

   — Но любовь... — это такое всепоглощающее чувство, от которого, как я понимаю, просто судорогой сводит... А я такого не чувствую. Мне её не хватает — да. Мне хочется быть рядом — да. Но не безумствовать. — Ты говоришь о страсти, которая действительно род безумия. А я говорю о любви осмысленной и, если угодно, предопределённой. Потому что когда тебе кого-то не хватает, речь идёт о недостающей части тебя самого. И ты ищешь воссоединения с этой частью.

   — Но любовь... — это такое всепоглощающее чувство, от которого, как я понимаю, просто судорогой сводит... А я такого не чувствую. Мне её не хватает — да. Мне хочется быть рядом — да. Но не безумствовать. — Ты говоришь о страсти, которая действительно род безумия. А я говорю о любви осмысленной и, если угодно, предопределённой. Потому что когда тебе кого-то не хватает, речь идёт о недостающей части тебя самого. И ты ищешь воссоединения с этой частью.

   — Евгений Водолазкин · книга
4. «

   К богатым деньги идут, а у бедных исчезают – и свои, и чужие: обычное дело.

   К богатым деньги идут, а у бедных исчезают – и свои, и чужие: обычное дело.

   — Евгений Водолазкин · книга
5. «

   Первым из парадного вышел Гейгер. Выпуская всех остальных, он держал дверь за шуруп. Стал рассказывать, что бывал в разных странах, и что повсюду там – несмотря на войны и революции – на входных дверях сохранялись старые ручки. Довольно долго держался вроде бы и Петербург. До ручек дело дошло относительно недавно, когда их стали свинчивать на металлолом. По словам Гейгера, исчезновение ручек стало зримым концом нормальной жизни. Началом постепенного, но неуклонного одичания.

   Первым из парадного вышел Гейгер. Выпуская всех остальных, он держал дверь за шуруп. Стал рассказывать, что бывал в разных странах, и что повсюду там – несмотря на войны и революции – на входных дверях сохранялись старые ручки. Довольно долго держался вроде бы и Петербург. До ручек дело дошло относительно недавно, когда их стали свинчивать на металлолом. По словам Гейгера, исчезновение ручек стало зримым концом нормальной жизни. Началом постепенного, но неуклонного одичания.

   — Евгений Водолазкин · книга
6. «

   Врач не должен привязываться к пациенту. От этого хуже обоим.

   Врач не должен привязываться к пациенту. От этого хуже обоим.

   — Евгений Водолазкин · книга
7. «

   Если бы я был президентом, заставил бы население РФ вечерами играть в лото. Из всего, что сейчас могли бы предпринять власти, это мне кажется лучшим.

   Если бы я был президентом, заставил бы население РФ вечерами играть в лото. Из всего, что сейчас могли бы предпринять власти, это мне кажется лучшим.

   — Евгений Водолазкин · книга
8. «

   Одна из опасностей связана с тем, что граница между речью устной и письменной размывается. Можно было бы чувствовать себя относительно спокойно, если бы при записи устная речь «подтягивалась», становилась богаче и разнообразнее. Но получается-то как раз противоположное: примитивизируется письменная речь. Прелесть неофициального общения всем понятна, и никто не предлагает переписываться гекзаметром. Никакие сверхъестественные меры не нужны. Достаточно помнить о существовании, допустим, придаточных предложений. Уже одно это не позволяет речи быть убогой. Посмотрите на язык чата. Имея формальное отношение к письменной речи, он сплошь состоит из назывных предложений и междометий. И у многих людей вырабатывается привычка писать именно так. Они переносят ее на письменную речь вообще.

   Одна из опасностей связана с тем, что граница между речью устной и письменной размывается. Можно было бы чувствовать себя относительно спокойно, если бы при записи устная речь «подтягивалась», становилась богаче и разнообразнее. Но получается-то как раз противоположное: примитивизируется письменная речь. Прелесть неофициального общения всем понятна, и никто не предлагает переписываться гекзаметром. Никакие сверхъестественные меры не нужны. Достаточно помнить о существовании, допустим, придаточных предложений. Уже одно это не позволяет речи быть убогой. Посмотрите на язык чата. Имея формальное отношение к письменной речи, он сплошь состоит из назывных предложений и междометий. И у многих людей вырабатывается привычка писать именно так. Они переносят ее на письменную речь вообще.

   — Евгений Водолазкин · книга
9. «

   Мы с ним сильны тем, что разные и взаимодополняем друг друга. Это называется идеальный брак.

   Мы с ним сильны тем, что разные и взаимодополняем друг друга. Это называется идеальный брак.

   — Евгений Водолазкин · книга
10. «

    Если человек действительно создан для сцены, ему необходимо лишь внимание – хотя бы раз. Дальше всё пойдёт само собой.

    Если человек действительно создан для сцены, ему необходимо лишь внимание – хотя бы раз. Дальше всё пойдёт само собой.

    — Евгений Водолазкин · книга
11. «

    Компьютер – область свободы. Свободы от цензуры, но порой – увы – и от грамматических правил. ... Никогда прежде перед нашими глазами не проходило такое количество безграмотных текстов. Ошибки, существовавшие раньше лишь в частной переписке, стали теперь общедоступны. Они усваиваются и – тиражируются.

    Компьютер – область свободы. Свободы от цензуры, но порой – увы – и от грамматических правил. ... Никогда прежде перед нашими глазами не проходило такое количество безграмотных текстов. Ошибки, существовавшие раньше лишь в частной переписке, стали теперь общедоступны. Они усваиваются и – тиражируются.

    — Евгений Водолазкин · книга
12. «

    — Не люблю расставаться. — Жизнь состоит из расставаний, — сказал Арсений. — Но помня об этом, полнее радуешься общению.

    — Не люблю расставаться. — Жизнь состоит из расставаний, — сказал Арсений. — Но помня об этом, полнее радуешься общению.

    — Евгений Водолазкин · книга
13. «

    Альтернативное не должно становиться всеобщим: это его смерть. Человек, приходящий на званый ужин в футболке, выглядит эксцентрично. Несколько таких человек выглядят смешно.

    Альтернативное не должно становиться всеобщим: это его смерть. Человек, приходящий на званый ужин в футболке, выглядит эксцентрично. Несколько таких человек выглядят смешно.

    — Евгений Водолазкин · книга
14. «

    Путешествовать — люблю. Мне интересно ощутить повседневность того места, куда приезжаю. Сидеть на скамеечке в парке или растворяться на улице, ни во что не вмешиваться, просто наблюдать.

    Путешествовать — люблю. Мне интересно ощутить повседневность того места, куда приезжаю. Сидеть на скамеечке в парке или растворяться на улице, ни во что не вмешиваться, просто наблюдать.

    — Евгений Водолазкин · книга
15. «

    А если даже и фантазия! В конце концов, она – не более чем увеличительное стекло, которое мы используем, чтобы лучше рассмотреть предмет.

    А если даже и фантазия! В конце концов, она – не более чем увеличительное стекло, которое мы используем, чтобы лучше рассмотреть предмет.

    — Евгений Водолазкин · книга
16. «

    — У всякого времени свои сложности. Их надо преодолевать. — Или избегать.

    — У всякого времени свои сложности. Их надо преодолевать. — Или избегать.

    — Евгений Водолазкин · книга
17. «

    Говоря о нашей страсти к заимствованиям, нельзя не упомянуть еще один важный фактор: наш комплекс неполноценности. Звучит резковато, но по сути ведь правильно, и язык – беспристрастный тому свидетель. Если мы хотим, чтобы вещь (явление) «впечатляла», непременно именуем ее на английский манер. Вы можете себе представить такую же русификацию английского? Получается, что в мире мы до сих пор чувствуем себя провинциалами. Наши претенциозные названия, призванные указать на сходство с нездешними образцами, на деле обозначают лишь одно: вторичность. Стремление казаться «на рубль дороже» выглядит довольно глупо. Зачем? Разве та культура, которую мы создали, не позволяет нам быть самодостаточными?

    Говоря о нашей страсти к заимствованиям, нельзя не упомянуть еще один важный фактор: наш комплекс неполноценности. Звучит резковато, но по сути ведь правильно, и язык – беспристрастный тому свидетель. Если мы хотим, чтобы вещь (явление) «впечатляла», непременно именуем ее на английский манер. Вы можете себе представить такую же русификацию английского? Получается, что в мире мы до сих пор чувствуем себя провинциалами. Наши претенциозные названия, призванные указать на сходство с нездешними образцами, на деле обозначают лишь одно: вторичность. Стремление казаться «на рубль дороже» выглядит довольно глупо. Зачем? Разве та культура, которую мы создали, не позволяет нам быть самодостаточными?

    — Евгений Водолазкин · книга