Эжен Сю: 18 фраз, которые разошлись на цитаты

Подборка из 18 цитат Эжена Сю: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Нет ничего полезнее для тела, чем холодный эгоизм; человек долго сохраняет молодость с этим куском льда в груди.

   Нет ничего полезнее для тела, чем холодный эгоизм; человек долго сохраняет молодость с этим куском льда в груди.

   — Парижские тайны · книга
2. «

   Чтобы поддержать человека, направить его на истинный путь, достаточно сказать ему лишь несколько добрых слов, это позволит ему воспрять духом.

   Чтобы поддержать человека, направить его на истинный путь, достаточно сказать ему лишь несколько добрых слов, это позволит ему воспрять духом.

   — Парижские тайны · книга
3. «

   Горе нелюдимо и эгоистично.

   Горе нелюдимо и эгоистично.

   — Парижские тайны · книга
4. «

   Возвышенная любовь, если даже на нее не отвечают взаимностью, находит известное утешение в нежной дружбе, в чувстве уважения, которым женщина, достойная обожания, неизменно вознаграждает любящего ее человека, если она не может ответить ему более нежным чувством. Если такая награда и не утешает горе злосчастного возлюбленного, если его отчаяние столь же неисцелимо, как и его любовь, он может, по крайней мере, открыто признаваться в своей несчастной любви и даже гордиться ею... Но чем можно вознаградить дикую страсть, плотское влечение, которое доходит до неистовства?

   Возвышенная любовь, если даже на нее не отвечают взаимностью, находит известное утешение в нежной дружбе, в чувстве уважения, которым женщина, достойная обожания, неизменно вознаграждает любящего ее человека, если она не может ответить ему более нежным чувством. Если такая награда и не утешает горе злосчастного возлюбленного, если его отчаяние столь же неисцелимо, как и его любовь, он может, по крайней мере, открыто признаваться в своей несчастной любви и даже гордиться ею... Но чем можно вознаградить дикую страсть, плотское влечение, которое доходит до неистовства?

   — Парижские тайны · книга
5. «

   Я счастлив, что природа не создала вас художником — все они исчадья ада!

   Я счастлив, что природа не создала вас художником — все они исчадья ада!

   — Альфред Пипле · книга
6. «

   Нет ничего более переменчивого, чем страсти толпы, её внезапные обращения от зла к добру и от добра ко злу.

   Нет ничего более переменчивого, чем страсти толпы, её внезапные обращения от зла к добру и от добра ко злу.

   — Парижские тайны · книга
7. «

   Привычка к страданиям, к бедам столь велика у некоторых, людей, что их разум отказывается допустить возможность иного, более светлого будущего.

   Привычка к страданиям, к бедам столь велика у некоторых, людей, что их разум отказывается допустить возможность иного, более светлого будущего.

   — Парижские тайны · книга
8. «

   Государство тратит каждый год миллионы на бесполезные наказания за преступления. На эти огромные средства оно содержит узников и стражников, часовых и надсмотрщиков, эшафоты и палачей. Может быть, это необходимо. Пусть будет так. Но сколько тратит государство на вознаграждения добрых людей?

   Государство тратит каждый год миллионы на бесполезные наказания за преступления. На эти огромные средства оно содержит узников и стражников, часовых и надсмотрщиков, эшафоты и палачей. Может быть, это необходимо. Пусть будет так. Но сколько тратит государство на вознаграждения добрых людей?

   — Парижские тайны · книга
9. «

   ...отличный знаток дела сказал: «В вине кроются мужество, сила, радость, пыл ума», — конечно, если имеется ум.

   ...отличный знаток дела сказал: «В вине кроются мужество, сила, радость, пыл ума», — конечно, если имеется ум.

   — Дюмулен · книга
10. «

    Будем неустанно повторять: общество думает о каре и никогда не заботится о предотвращении зла. Одного преступника приговаривают к пожизненным каторжным работам... Другому отрубают голову... У обоих осужденных остаются маленькие дети. Будет ли общество проявлять заботу об этих сиротах? О сиротах, которых оно само же и породило, лишив их отца всех гражданских прав или обезглавив его? Станет ли оно заботливым опекуном, предупреждающим беду, заменив того человека, которого закон объявил гнусным изгоем, или вместо того человека, которого казнили по воле закона? Нет... Ядовитый гад уничтожен, стало быть, уничтожен и яд, который он источал, — полагает общество.

    Будем неустанно повторять: общество думает о каре и никогда не заботится о предотвращении зла. Одного преступника приговаривают к пожизненным каторжным работам... Другому отрубают голову... У обоих осужденных остаются маленькие дети. Будет ли общество проявлять заботу об этих сиротах? О сиротах, которых оно само же и породило, лишив их отца всех гражданских прав или обезглавив его? Станет ли оно заботливым опекуном, предупреждающим беду, заменив того человека, которого закон объявил гнусным изгоем, или вместо того человека, которого казнили по воле закона? Нет... Ядовитый гад уничтожен, стало быть, уничтожен и яд, который он источал, — полагает общество.

    — Парижские тайны · книга
11. «

    Когда я спросил, кто она, она мне отвечала: «Я сестра всех скорбящих».

    Когда я спросил, кто она, она мне отвечала: «Я сестра всех скорбящих».

    — Вечный жид · книга
12. «

    Женщина может пожертвовать своим покоем, своей честью ради мужчины, но она никогда не простит ему, если он поставит ее в унизительное или смешное положение.

    Женщина может пожертвовать своим покоем, своей честью ради мужчины, но она никогда не простит ему, если он поставит ее в унизительное или смешное положение.

    — Парижские тайны · книга
13. «

    В разгаре обрушившихся на человека невзгод наступает такая пора, когда будущее рисуется столь ужасным, что даже самые энергические натуры, не решаясь взглянуть прямо в лицо своим бедам, закрывают глаза и стараются обмануть себя безрассудными иллюзиями.

    В разгаре обрушившихся на человека невзгод наступает такая пора, когда будущее рисуется столь ужасным, что даже самые энергические натуры, не решаясь взглянуть прямо в лицо своим бедам, закрывают глаза и стараются обмануть себя безрассудными иллюзиями.

    — Парижские тайны · книга
14. «

    Доказывайте шестидесятилетнему, что он так же хорош и силен, как в тридцать лет, — это же азбука самой грубой лести! Но чем грубее лесть, тем она действенней…

    Доказывайте шестидесятилетнему, что он так же хорош и силен, как в тридцать лет, — это же азбука самой грубой лести! Но чем грубее лесть, тем она действенней…

    — Парижские тайны · книга
15. «

    Жизнь, какая она есть, превосходна! Если не верите, порасспросите тех, кто с тупым взглядом и громким хохотом нетвёрдым шагом выбирается на улицу после весёлой пирушки!

    Жизнь, какая она есть, превосходна! Если не верите, порасспросите тех, кто с тупым взглядом и громким хохотом нетвёрдым шагом выбирается на улицу после весёлой пирушки!

    — Парижские тайны · книга
16. «

    А что такое стыд, позор для отверженных, которые ежедневно закаляют душу в адском горниле, которые проходят через все стадии подлости в этой школе, где они взаимно влекут друг друга к гибели, где наиболее опасные преступники считаются наиболее уважаемыми людьми? Таковы последствия современной системы наказаний.

    А что такое стыд, позор для отверженных, которые ежедневно закаляют душу в адском горниле, которые проходят через все стадии подлости в этой школе, где они взаимно влекут друг друга к гибели, где наиболее опасные преступники считаются наиболее уважаемыми людьми? Таковы последствия современной системы наказаний.

    — Парижские тайны · книга
17. «

    Публика легко отрекается от тех, кого восхваляет, чтобы с наслаждением растоптать кумира, которого вчера превозносила до небес.

    Публика легко отрекается от тех, кого восхваляет, чтобы с наслаждением растоптать кумира, которого вчера превозносила до небес.

    — Парижские тайны · книга
18. «

    ... постоянно слыша эту старую пустозвонную погремушку, блестящую и громкую, видя этот надутый мыльный пузырь, великолепно разукрашенный, но никчемный, который являет собой театральную и ребячливую сторону верховной власти, монсеньор еще острее чувствует всю тщету этого бесплодного великолепия и, в силу контраста, ему приходят при созерцании блистательного камергера самые серьезные и плодотворные мысли.

    ... постоянно слыша эту старую пустозвонную погремушку, блестящую и громкую, видя этот надутый мыльный пузырь, великолепно разукрашенный, но никчемный, который являет собой театральную и ребячливую сторону верховной власти, монсеньор еще острее чувствует всю тщету этого бесплодного великолепия и, в силу контраста, ему приходят при созерцании блистательного камергера самые серьезные и плодотворные мысли.

    — Вальтер Мэрф · книга