159 цитат Фазиля Искандера, проверенных временем

Ниже 159 цитат Фазиля Искандера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В англосаксонской литературе немало произведений, где герои соревнуются в благородстве. Например, «Запад и Восток» Киплинга. В нашей литературе я что-то не могу припомнить таких героев. У нас есть прекрасные, благородные герои, но им не с кем соревноваться в благородстве, они всегда в одиночестве. Может быть, дело в том, что в нашей истории не было рыцарства? Чешутся руки написать стихи о состязании двух людей в благородстве. Но не могу найти сюжета.

   В англосаксонской литературе немало произведений, где герои соревнуются в благородстве. Например, «Запад и Восток» Киплинга. В нашей литературе я что-то не могу припомнить таких героев. У нас есть прекрасные, благородные герои, но им не с кем соревноваться в благородстве, они всегда в одиночестве. Может быть, дело в том, что в нашей истории не было рыцарства? Чешутся руки написать стихи о состязании двух людей в благородстве. Но не могу найти сюжета.

   — Поэт · книга
2. «

   Случайно попала в руки «Анна Каренина» Толстого. Помню новизну и необычное удовольствие, которое доставлял роман. Впервые читал книгу, которая была как море — ноги не доставали до дна. И это впечатление осталось навсегда. Великое художественное произведение — это когда ноги не достают до дна.

   Случайно попала в руки «Анна Каренина» Толстого. Помню новизну и необычное удовольствие, которое доставлял роман. Впервые читал книгу, которая была как море — ноги не доставали до дна. И это впечатление осталось навсегда. Великое художественное произведение — это когда ноги не достают до дна.
3. «

   Людям нравятся наивные люди. Наивные люди дают нам возможность перенести оборонительные сооружения, направленные против них, на более опасные участки. За это мы испытываем к ним фортификационную благодарность.

   Людям нравятся наивные люди. Наивные люди дают нам возможность перенести оборонительные сооружения, направленные против них, на более опасные участки. За это мы испытываем к ним фортификационную благодарность.

   — Начало · книга
4. «

   ...частное хамство по отношению к дяде Сандро могло быть признаком универсального охамения должностного лица до степени недопустимой не только по абхазским обычаям, но даже и по общепринятой всесоюзной норме.

   ...частное хамство по отношению к дяде Сандро могло быть признаком универсального охамения должностного лица до степени недопустимой не только по абхазским обычаям, но даже и по общепринятой всесоюзной норме.

   — Сандро из Чегема · книга
5. «

   Все счастливые находки детства — это кредит судьбы, за который потом расплачиваемся взрослыми.

   Все счастливые находки детства — это кредит судьбы, за который потом расплачиваемся взрослыми.

   — Стоянка человека · книга
6. «

   Люди часто путают взволнованную глупость с бурлящим умом.

   Люди часто путают взволнованную глупость с бурлящим умом.

   — Стоянка человека · книга
7. «

   Господь, наш путь тобой завещан. Спаси, не требуя причин. Страшусь неженственности женщин И бабомыслия мужчин.

   Господь, наш путь тобой завещан. Спаси, не требуя причин. Страшусь неженственности женщин И бабомыслия мужчин.
8. «

   Как часто умные люди не понимают совестливых. Аппарат совести тоньше устроен, чем аппарат ума.

   Как часто умные люди не понимают совестливых. Аппарат совести тоньше устроен, чем аппарат ума.
9. «

   Чику почему-то всегда было не по себе, когда собака стоит на задних лапах. Собака, становясь на задние лапы, делалась похожей на униженного человека. Возвышаясь до двуногого существа, она каким-то образом становилась жалкой и униженной. Может быть, эти передние лапки, опущенные как тряпочки, может, неустойчивость всей ее позы вызывала в Чике ощущение униженности? Чику было ужасно неприятно, когда кого-нибудь унижали. Особенно ему было неприятно, когда унижали животное. Поэтому Чик никогда не учил Белочку стоять на задних лапах и выклянчивать сахар!

   Чику почему-то всегда было не по себе, когда собака стоит на задних лапах. Собака, становясь на задние лапы, делалась похожей на униженного человека. Возвышаясь до двуногого существа, она каким-то образом становилась жалкой и униженной. Может быть, эти передние лапки, опущенные как тряпочки, может, неустойчивость всей ее позы вызывала в Чике ощущение униженности? Чику было ужасно неприятно, когда кого-нибудь унижали. Особенно ему было неприятно, когда унижали животное. Поэтому Чик никогда не учил Белочку стоять на задних лапах и выклянчивать сахар!

   — Детство Чика · книга
10. «

    Не надо злоупотреблять словом «победа»... Я бы заменил его словом «преодоление». В слове «победа» мне слышится торжествующий топот дураков.

    Не надо злоупотреблять словом «победа»... Я бы заменил его словом «преодоление». В слове «победа» мне слышится торжествующий топот дураков.

    — Кролики и удавы · книга
11. «

    Слышу ли поступь победную хама? Да, слышу. Если и сам не услышу, хам не услышать не даст.

    Слышу ли поступь победную хама? Да, слышу. Если и сам не услышу, хам не услышать не даст.
12. «

    Идеал невозможен. Но возможны правильные шаги к идеалу. Шаг к идеалу и есть идеал.

    Идеал невозможен. Но возможны правильные шаги к идеалу. Шаг к идеалу и есть идеал.
13. «

    Высшее очарование женщины – застенчивость. Именно это хотят отнять у неё феминистки.

    Высшее очарование женщины – застенчивость. Именно это хотят отнять у неё феминистки.
14. «

    Фашизм — бунт невежества.

    Фашизм — бунт невежества.
15. «

    Хотя многие мужчины в наш век стали болтливее женщин, женщины в целом все еще остаются достаточно болтливыми существами.

    Хотя многие мужчины в наш век стали болтливее женщин, женщины в целом все еще остаются достаточно болтливыми существами.

    — Сандро из Чегема · книга
16. «

    Так уж устроены кролики, что им сегодняшняя неловкость непереносимей завтрашнего предательства. Неловкость — это сейчас, вот-вот, а завтра — это ещё бабушка надвое сказала, может, вообще ничего не будет или, скажем, будет солнечное затмение и по этому поводу всё отменят.

    Так уж устроены кролики, что им сегодняшняя неловкость непереносимей завтрашнего предательства. Неловкость — это сейчас, вот-вот, а завтра — это ещё бабушка надвое сказала, может, вообще ничего не будет или, скажем, будет солнечное затмение и по этому поводу всё отменят.

    — Кролики и удавы · книга
17. «

    Жизнь, не жестокость уроков твоих грозна, а грозна их таинственная недоговорённость!

    Жизнь, не жестокость уроков твоих грозна, а грозна их таинственная недоговорённость!

    — Сандро из Чегема · книга
18. «

    Помню <...> мелодию, цепенящую сладкой горечью бессмысленности жизни, бесконечную, как караванный путь в никуда.

    Помню <...> мелодию, цепенящую сладкой горечью бессмысленности жизни, бесконечную, как караванный путь в никуда.

    — Сандро из Чегема · книга
19. «

    Некоторые женщины, заболев, становятся нежными. Через несколько дней вдруг начинают покрикивать с постели. О! Значит, выздоравливают!

    Некоторые женщины, заболев, становятся нежными. Через несколько дней вдруг начинают покрикивать с постели. О! Значит, выздоравливают!
20. «

    Я вспомнил одну из баек нашего бессмертного Абесаломона Нартовича. Еще в бытность свою ответственным работником, он сопровождал какую-то немецкую делегацию, почему-то поднятую на уровень альпийских лугов. <...> В районе Отхары гости залюбовались внезапно открывшейся им далекой белопенной струёй водопада. — Это наши горные пастухи так транспортируют молоко, — сказал Абесаломон Нартович, свободно переводя величавые явления природы в величие дел человеческих рук, — внизу перерабатывающий завод. Это сообщение оказалось неожиданным не только для гостей, но и для нашего переводчика. Он, конечно, водил туристов по этим местам, но с Абесаломоном Нартовичем впервые. К счастью, перерабатывающего завода за высокими пихтами не было видно, но было видно, как побледнел переводчик. <...> — Мы так решили, — продолжал Абесаломон Нартович, — чтобы не портить пейзаж трубами. И дешево и красиво. Гости дружно закивали, особенно тронутые экологическими заботами Абесаломона Нартовича, а одна сердобольная немка поднесла переводчику таблетку валидола. — Слабонервным не место в горах, — небрежно бросил в его сторону Абесаломон Нартович...

    Я вспомнил одну из баек нашего бессмертного Абесаломона Нартовича. Еще в бытность свою ответственным работником, он сопровождал какую-то немецкую делегацию, почему-то поднятую на уровень альпийских лугов. <...> В районе Отхары гости залюбовались внезапно открывшейся им далекой белопенной струёй водопада. — Это наши горные пастухи так транспортируют молоко, — сказал Абесаломон Нартович, свободно переводя величавые явления природы в величие дел человеческих рук, — внизу перерабатывающий завод. Это сообщение оказалось неожиданным не только для гостей, но и для нашего переводчика. Он, конечно, водил туристов по этим местам, но с Абесаломоном Нартовичем впервые. К счастью, перерабатывающего завода за высокими пихтами не было видно, но было видно, как побледнел переводчик. <...> — Мы так решили, — продолжал Абесаломон Нартович, — чтобы не портить пейзаж трубами. И дешево и красиво. Гости дружно закивали, особенно тронутые экологическими заботами Абесаломона Нартовича, а одна сердобольная немка поднесла переводчику таблетку валидола. — Слабонервным не место в горах, — небрежно бросил в его сторону Абесаломон Нартович...

    — Абесаломон Нартович · книга