Что говорил Фазиль Искандер: 182 цитаты

Ниже 182 цитаты Фазиля Искандера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Молчи, болван! — крикнул Бог. — На моем сердце миллионы шрамов от боли за человека! Если б я остановил японского мальчика, я должен был бы остановить все войны, все жестокости людей! Если я буду все это останавливать, люди никогда не научатся самоочеловечиванию.

   Молчи, болван! — крикнул Бог. — На моем сердце миллионы шрамов от боли за человека! Если б я остановил японского мальчика, я должен был бы остановить все войны, все жестокости людей! Если я буду все это останавливать, люди никогда не научатся самоочеловечиванию.

   — Бог · книга
2. «

   Гражданственность — это донести свой окурок до урны. Государственность — это сделать так, чтобы путь до очередной урны был не слишком утомительным.

   Гражданственность — это донести свой окурок до урны. Государственность — это сделать так, чтобы путь до очередной урны был не слишком утомительным.
3. «

   Эпоха «петушиных боёв» давно прошла, а воевать с людьми — пропащее дело.

   Эпоха «петушиных боёв» давно прошла, а воевать с людьми — пропащее дело.

   — Петух · книга
4. «

   Если каждый делает добро в пределах своих возможностей, возможности добра становятся беспредельными.

   Если каждый делает добро в пределах своих возможностей, возможности добра становятся беспредельными.
5. «

   Народ должен чувствовать, что его страна не вчера началась и не завтра кончится. Так ему уютнее жить в вечности и легче защищать свою землю.

   Народ должен чувствовать, что его страна не вчера началась и не завтра кончится. Так ему уютнее жить в вечности и легче защищать свою землю.

   — Джамхух · книга
6. «

   Человеку дано стать палачом, так же, как и дано не становиться им. В конечном итоге выбор за нами.

   Человеку дано стать палачом, так же, как и дано не становиться им. В конечном итоге выбор за нами.

   — Сандро из Чегема · книга
7. «

   Так он жил в литературе, всем известный и никому не ведомый. Он жил, как ледокол, застрявший в океане ваты.

   Так он жил в литературе, всем известный и никому не ведомый. Он жил, как ледокол, застрявший в океане ваты.

   — Поэт · книга
8. «

   Значит, предавать — это убивать, — догадалась мартышка-дочка, — только не своими руками.

   Значит, предавать — это убивать, — догадалась мартышка-дочка, — только не своими руками.

   — Кролики и удавы · книга
9. «

   Самое прекрасное, что я видел в людях, — это вдохновленное состраданием лицо матери над постелью больного ребенка. Дуновением любви она вдувает в него здоровье! Ребенок, который никогда не видел такого лица матери, обречен быть неполноценным. Женщина, никогда не склонявшаяся над постелью больного ребенка с выражением вдохновенного сострадания, не женщина, а приспособление для онанизма.

   Самое прекрасное, что я видел в людях, — это вдохновленное состраданием лицо матери над постелью больного ребенка. Дуновением любви она вдувает в него здоровье! Ребенок, который никогда не видел такого лица матери, обречен быть неполноценным. Женщина, никогда не склонявшаяся над постелью больного ребенка с выражением вдохновенного сострадания, не женщина, а приспособление для онанизма.

   — Бог · книга
10. «

    Человек устает бороться и делает вид, что он помудрел.

    Человек устает бороться и делает вид, что он помудрел.
11. «

    — Представь, что за кроличьим племенем гонится один обобщённый удав. <...> А до реки ещё осталось около ста прыжков. Так вот, имеет ли право вожак, чтобы взбодрить выбившихся из сил, воскликнуть: «Кролики, ещё одно усилие! До реки только двадцать прыжков!»? — Я полагаю, имеет, — сказал Возжаждавший, стараясь представить всю эту картину, — потом, когда они спасутся, он им объяснит, в чём дело. — Нет, — сказал Задумавшийся, — так ошибались все преобразователи. Ведь задача спасения кроликов бесконечна во времени. Перебежав реку, кролики получат только передышку. Наш обобщённый удав найдёт где-нибудь выше или ниже по течению переброшенное через реку бревно и будет продолжать преследование. Ведь удав у нас обобщённый, а любителей крольчатины всегда найдётся достаточно... — Значит, я так думаю, надо сохранить право на ложь для самого лучшего случая? — Нет, — сказал Задумавшийся, — такого права нет. Как бы ни были кролики благодарны своему вожаку за то, что он взбодрил их своей ложью, в сознании их навсегда останется, что он может солгать. Так что в следующий раз сигнал об опасности они будут воспринимать как сознательное преувеличение. Но и вожак, солгав во имя истины, уже предал истину, он её обесчестил. И насколько он её обесчестил, настолько он сам её не сможет уважать... Она его будет раздражать...

    — Представь, что за кроличьим племенем гонится один обобщённый удав. <...> А до реки ещё осталось около ста прыжков. Так вот, имеет ли право вожак, чтобы взбодрить выбившихся из сил, воскликнуть: «Кролики, ещё одно усилие! До реки только двадцать прыжков!»? — Я полагаю, имеет, — сказал Возжаждавший, стараясь представить всю эту картину, — потом, когда они спасутся, он им объяснит, в чём дело. — Нет, — сказал Задумавшийся, — так ошибались все преобразователи. Ведь задача спасения кроликов бесконечна во времени. Перебежав реку, кролики получат только передышку. Наш обобщённый удав найдёт где-нибудь выше или ниже по течению переброшенное через реку бревно и будет продолжать преследование. Ведь удав у нас обобщённый, а любителей крольчатины всегда найдётся достаточно... — Значит, я так думаю, надо сохранить право на ложь для самого лучшего случая? — Нет, — сказал Задумавшийся, — такого права нет. Как бы ни были кролики благодарны своему вожаку за то, что он взбодрил их своей ложью, в сознании их навсегда останется, что он может солгать. Так что в следующий раз сигнал об опасности они будут воспринимать как сознательное преувеличение. Но и вожак, солгав во имя истины, уже предал истину, он её обесчестил. И насколько он её обесчестил, настолько он сам её не сможет уважать... Она его будет раздражать...

    — Задумавшийся · книга
12. «

    Я вложил в людей искру совести и искру разума. Этого достаточно, чтобы весь остальной путь они прошли сами. При всех своих страшных заблуждениях они, в конце концов, исполнят мой замысел, если будут раздувать в себе искру совести и искру разума.

    Я вложил в людей искру совести и искру разума. Этого достаточно, чтобы весь остальной путь они прошли сами. При всех своих страшных заблуждениях они, в конце концов, исполнят мой замысел, если будут раздувать в себе искру совести и искру разума.

    — Бог · книга
13. «

    Главный признак провинциализма в литературе – стремление быть модным.

    Главный признак провинциализма в литературе – стремление быть модным.

    — Поэт · книга
14. «

    — Ну, а как ты относишься к коллективу? — вдруг спросил дьявол. — Плохо. Коллектив не краснеет. Человек краснеет один. Всякий коллектив опускает мысль до уровня самых глупых. — А почему люди склонны собираться в коллектив? — Чтобы не краснеть. Они жаждут освободиться от бремени своей совести и передать ее вожаку.

    — Ну, а как ты относишься к коллективу? — вдруг спросил дьявол. — Плохо. Коллектив не краснеет. Человек краснеет один. Всякий коллектив опускает мысль до уровня самых глупых. — А почему люди склонны собираться в коллектив? — Чтобы не краснеть. Они жаждут освободиться от бремени своей совести и передать ее вожаку.

    — Дьявол · книга
15. «

    Пока рок не занес над человеком свою карающую руку, человек может выйти невредимым из самых опасных приключений.

    Пока рок не занес над человеком свою карающую руку, человек может выйти невредимым из самых опасных приключений.

    — Сандро из Чегема · книга
16. «

    И вот однажды он пришел в наш дом как абрек. По нашим обычаям, как вы знаете, абрека положено принять, накормить и, если надо, спрятать. Но какой же он абрек? Абрек — это мужчина, убивший кого-то за оскорбление или отомстивший за близкого родственника.

    И вот однажды он пришел в наш дом как абрек. По нашим обычаям, как вы знаете, абрека положено принять, накормить и, если надо, спрятать. Но какой же он абрек? Абрек — это мужчина, убивший кого-то за оскорбление или отомстивший за близкого родственника.

    — Сандро из Чегема · книга
17. «

    Дядя Сандро считал, что стыд — это самое нарядное платье из всех, которые украшают женщину. (Иногда он говорил, что стыд — это самое дразнящее платье, но, в сущности, это одно и то же.)

    Дядя Сандро считал, что стыд — это самое нарядное платье из всех, которые украшают женщину. (Иногда он говорил, что стыд — это самое дразнящее платье, но, в сущности, это одно и то же.)

    — Сандро из Чегема · книга
18. «

    Человеку страшнее всего возвращаться туда, где он был унижен. Особенно если он был унижен самим собой.

    Человеку страшнее всего возвращаться туда, где он был унижен. Особенно если он был унижен самим собой.

    — Стоянка человека · книга
19. «

    Все счастливые находки детства — это кредит судьбы, за который потом расплачиваемся взрослыми.

    Все счастливые находки детства — это кредит судьбы, за который потом расплачиваемся взрослыми.

    — Стоянка человека · книга
20. «

    В королевстве кроликов страшнее всего было оказаться под огнём патриотического гнева. По обычаям кроликов, патриотический гнев следовало всегда и везде поощрять. Каждый кролик в королевстве кроликов в момент проявления патриотического гнева мгновенно становится рангом выше того кролика, против которого был направлен его патриотический гнев.

    В королевстве кроликов страшнее всего было оказаться под огнём патриотического гнева. По обычаям кроликов, патриотический гнев следовало всегда и везде поощрять. Каждый кролик в королевстве кроликов в момент проявления патриотического гнева мгновенно становится рангом выше того кролика, против которого был направлен его патриотический гнев.

    — Кролики и удавы · книга