194 цитаты Фазиля Искандера — избранное

Ниже 194 цитаты Фазиля Искандера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Простота есть безусловное следствие сознания внутренней полноценности.

   Простота есть безусловное следствие сознания внутренней полноценности.

   — Сандро из Чегема · книга
2. «

   ...у человека есть еще одна возможность быть счастливым – это умение радоваться чужому счастью. Но взрослые редко сохраняют это умение.

   ...у человека есть еще одна возможность быть счастливым – это умение радоваться чужому счастью. Но взрослые редко сохраняют это умение.

   — Сандро из Чегема · книга
3. «

   Национализм — это когда свинья, вместо того чтобы чесаться о забор, чешется о другую свинью.

   Национализм — это когда свинья, вместо того чтобы чесаться о забор, чешется о другую свинью.
4. «

   То, что мы собираемся сделать завтра, делает нас сегодня такими, какие мы есть.

   То, что мы собираемся сделать завтра, делает нас сегодня такими, какие мы есть.

   — Школьный вальс, или Энергия стыда · книга
5. «

   Главный признак провинциализма в литературе – стремление быть модным.

   Главный признак провинциализма в литературе – стремление быть модным.

   — Поэт · книга
6. «

   Пока рок не занес над человеком свою карающую руку, человек может выйти невредимым из самых опасных приключений.

   Пока рок не занес над человеком свою карающую руку, человек может выйти невредимым из самых опасных приключений.

   — Сандро из Чегема · книга
7. «

   Король знал, что только при помощи надежды (цветная капуста) и страха (удавы) можно разумно управлять жизнью кроликов.

   Король знал, что только при помощи надежды (цветная капуста) и страха (удавы) можно разумно управлять жизнью кроликов.

   — Кролики и удавы · книга
8. «

   Чем выше летает птица, тем вернее она питается падалью.

   Чем выше летает птица, тем вернее она питается падалью.

   — Джамхух · книга
9. «

   Все шлюхи в старости делаются ханжами. В чем дело? Жадность. Уже неспособная обжираться телом, старается как можно больше отожрать от добродетели.

   Все шлюхи в старости делаются ханжами. В чем дело? Жадность. Уже неспособная обжираться телом, старается как можно больше отожрать от добродетели.

   — Поэт · книга
10. «

    Дядя Сандро считал, что стыд — это самое нарядное платье из всех, которые украшают женщину. (Иногда он говорил, что стыд — это самое дразнящее платье, но, в сущности, это одно и то же.)

    Дядя Сандро считал, что стыд — это самое нарядное платье из всех, которые украшают женщину. (Иногда он говорил, что стыд — это самое дразнящее платье, но, в сущности, это одно и то же.)

    — Сандро из Чегема · книга
11. «

    Споткнуться может любой человек. Дальше все зависит от него. Или у него есть воля выпрямиться, или он находит удовольствие в том спотыкании.

    Споткнуться может любой человек. Дальше все зависит от него. Или у него есть воля выпрямиться, или он находит удовольствие в том спотыкании.

    — Андрей Таркилов · книга
12. «

    Наша интеллигенция давным-давно расслоилась на две части. Меньшая её часть всё ещё героически остается интеллигенцией в старом русском смысле этого слова, а большая её часть превратилась в эндургенцию. Внутри самой эндургенции можно разглядеть три типа: либеральная эндургенция, патриотическая эндургенция и правительствующая эндургенция. Либеральная эндургенция обычно плохо работает, полагая, что, плохо работая в своей области, она тем самым хорошо работает на демократическое будущее. Понимает демократию как полное подчинение всех её образу мыслей. <...> Глядя на просторы родины чудесной, нередко впадают в уныние, представляя грандиозный объём работ предстоящей либерализации. Однако при наличии взятки легко взбадриваются и чётко выполняют порученное им дело. <...> Берут с оттенком собирания средств в фонд борьбы за демократию. <...> Патриотическая эндургенция считает своим долгом все беды страны сваливать на представителей других наций. <...> Однако при наличии взятки быстро взбадривается и довольно сносно выполняет порученное дело. <...> Берёт с намёком собирания средств на алтарь отечества. Судя по размерам взяток — алтарь в плачевном состоянии. Правительствующая эндургенция. Работает плохо, считая, что любовь к правительству отнимает столько сил, что ни о какой серьёзной работе не может быть и речи. <...> Глядя на просторы родины чудесной, иногда впадает в уныние, представляя, сколько инакомыслящих может скрываться на такой огромной территории. Однако при наличии взятки легко утешается и довольно чётко выполняет порученное дело. Одинаково берёт как в том, так и в ином виде. Берёт с оттенком помощи вечно борющемуся Вьетнаму. Любимое занятие — рассказывать, а если под рукой карта, и показывать, сколько иностранных государств могло бы вместиться на просторах родины чудесной.

    Наша интеллигенция давным-давно расслоилась на две части. Меньшая её часть всё ещё героически остается интеллигенцией в старом русском смысле этого слова, а большая её часть превратилась в эндургенцию. Внутри самой эндургенции можно разглядеть три типа: либеральная эндургенция, патриотическая эндургенция и правительствующая эндургенция. Либеральная эндургенция обычно плохо работает, полагая, что, плохо работая в своей области, она тем самым хорошо работает на демократическое будущее. Понимает демократию как полное подчинение всех её образу мыслей. <...> Глядя на просторы родины чудесной, нередко впадают в уныние, представляя грандиозный объём работ предстоящей либерализации. Однако при наличии взятки легко взбадриваются и чётко выполняют порученное им дело. <...> Берут с оттенком собирания средств в фонд борьбы за демократию. <...> Патриотическая эндургенция считает своим долгом все беды страны сваливать на представителей других наций. <...> Однако при наличии взятки быстро взбадривается и довольно сносно выполняет порученное дело. <...> Берёт с намёком собирания средств на алтарь отечества. Судя по размерам взяток — алтарь в плачевном состоянии. Правительствующая эндургенция. Работает плохо, считая, что любовь к правительству отнимает столько сил, что ни о какой серьёзной работе не может быть и речи. <...> Глядя на просторы родины чудесной, иногда впадает в уныние, представляя, сколько инакомыслящих может скрываться на такой огромной территории. Однако при наличии взятки легко утешается и довольно чётко выполняет порученное дело. Одинаково берёт как в том, так и в ином виде. Берёт с оттенком помощи вечно борющемуся Вьетнаму. Любимое занятие — рассказывать, а если под рукой карта, и показывать, сколько иностранных государств могло бы вместиться на просторах родины чудесной.

    — Сандро из Чегема · книга
13. «

    Соринка зла влетела в душу. Пытка. И человек терзается в тиши. И плач его — последняя попытка, Попытка выслезить соринку из души.

    Соринка зла влетела в душу. Пытка. И человек терзается в тиши. И плач его — последняя попытка, Попытка выслезить соринку из души.
14. «

    Мудрость — это ум, настоянный на совести.

    Мудрость — это ум, настоянный на совести.
15. «

    Единственная особенность москвичей, которая до сих пор осталась мной не разгаданной, — это их постоянный, таинственный интерес к погоде. Бывало, сидишь у знакомых за чаем, слушаешь уютные московские разговоры, тикают стенные часы, лопочет репродуктор, но его никто не слушает, хотя почему-то и не выключают. — Тише! — встряхивается вдруг кто-нибудь и подымает голову к репродуктору. — Погоду передают. Все, затаив дыхание, слушают передачу, чтобы на следующий день уличить её в неточности. В первое время, услышав это тревожное: «Тише!», я вздрагивал, думая, что начинается война или ещё что-нибудь не менее катастрофическое. Потом я думал, что все ждут какой-то особенной, неслыханной по своей приятности погоды. Потом я заметил, что неслыханной по своей приятности погоды как будто бы тоже не ждут. Так в чём же дело? Можно подумать, что миллионы москвичей с утра уходят на охоту или на полевые работы. Ведь у каждого на работе крыша над головой. Нельзя же сказать, что такой испепеляющий, изнурительный в своем постоянстве интерес к погоде объясняется тем, что человеку надо пробежать до троллейбуса или до метро? Согласитесь, это было бы довольно странно и даже недостойно жителей великого города. Тут есть какая-то тайна. Именно с целью изучения глубинной причины интереса москвичей к погоде я несколько лет назад переселился в Москву. Ведь мое истинное призвание — это открывать и изобретать. Чтобы не вызывать у москвичей никакого подозрения, чтобы давать им в своем присутствии свободно проявлять свой таинственный интерес к погоде, я и сам делаю вид, что интересуюсь погодой. — Ну как, — говорю я, — что там передают насчёт погоды? Ветер с востока? — Нет, — радостно отвечают москвичи, — ветер юго-западный до умеренного. — Ну, если до умеренного, — говорю, — это ещё терпимо.

    Единственная особенность москвичей, которая до сих пор осталась мной не разгаданной, — это их постоянный, таинственный интерес к погоде. Бывало, сидишь у знакомых за чаем, слушаешь уютные московские разговоры, тикают стенные часы, лопочет репродуктор, но его никто не слушает, хотя почему-то и не выключают. — Тише! — встряхивается вдруг кто-нибудь и подымает голову к репродуктору. — Погоду передают. Все, затаив дыхание, слушают передачу, чтобы на следующий день уличить её в неточности. В первое время, услышав это тревожное: «Тише!», я вздрагивал, думая, что начинается война или ещё что-нибудь не менее катастрофическое. Потом я думал, что все ждут какой-то особенной, неслыханной по своей приятности погоды. Потом я заметил, что неслыханной по своей приятности погоды как будто бы тоже не ждут. Так в чём же дело? Можно подумать, что миллионы москвичей с утра уходят на охоту или на полевые работы. Ведь у каждого на работе крыша над головой. Нельзя же сказать, что такой испепеляющий, изнурительный в своем постоянстве интерес к погоде объясняется тем, что человеку надо пробежать до троллейбуса или до метро? Согласитесь, это было бы довольно странно и даже недостойно жителей великого города. Тут есть какая-то тайна. Именно с целью изучения глубинной причины интереса москвичей к погоде я несколько лет назад переселился в Москву. Ведь мое истинное призвание — это открывать и изобретать. Чтобы не вызывать у москвичей никакого подозрения, чтобы давать им в своем присутствии свободно проявлять свой таинственный интерес к погоде, я и сам делаю вид, что интересуюсь погодой. — Ну как, — говорю я, — что там передают насчёт погоды? Ветер с востока? — Нет, — радостно отвечают москвичи, — ветер юго-западный до умеренного. — Ну, если до умеренного, — говорю, — это ещё терпимо.

    — Начало · книга
16. «

    Мать — короткий праздник на земле.

    Мать — короткий праздник на земле.

    — Скорбь · книга
17. «

    Я вспомнил одну из баек нашего бессмертного Абесаломона Нартовича. Еще в бытность свою ответственным работником, он сопровождал какую-то немецкую делегацию, почему-то поднятую на уровень альпийских лугов. <...> В районе Отхары гости залюбовались внезапно открывшейся им далекой белопенной струёй водопада. — Это наши горные пастухи так транспортируют молоко, — сказал Абесаломон Нартович, свободно переводя величавые явления природы в величие дел человеческих рук, — внизу перерабатывающий завод. Это сообщение оказалось неожиданным не только для гостей, но и для нашего переводчика. Он, конечно, водил туристов по этим местам, но с Абесаломоном Нартовичем впервые. К счастью, перерабатывающего завода за высокими пихтами не было видно, но было видно, как побледнел переводчик. <...> — Мы так решили, — продолжал Абесаломон Нартович, — чтобы не портить пейзаж трубами. И дешево и красиво. Гости дружно закивали, особенно тронутые экологическими заботами Абесаломона Нартовича, а одна сердобольная немка поднесла переводчику таблетку валидола. — Слабонервным не место в горах, — небрежно бросил в его сторону Абесаломон Нартович...

    Я вспомнил одну из баек нашего бессмертного Абесаломона Нартовича. Еще в бытность свою ответственным работником, он сопровождал какую-то немецкую делегацию, почему-то поднятую на уровень альпийских лугов. <...> В районе Отхары гости залюбовались внезапно открывшейся им далекой белопенной струёй водопада. — Это наши горные пастухи так транспортируют молоко, — сказал Абесаломон Нартович, свободно переводя величавые явления природы в величие дел человеческих рук, — внизу перерабатывающий завод. Это сообщение оказалось неожиданным не только для гостей, но и для нашего переводчика. Он, конечно, водил туристов по этим местам, но с Абесаломоном Нартовичем впервые. К счастью, перерабатывающего завода за высокими пихтами не было видно, но было видно, как побледнел переводчик. <...> — Мы так решили, — продолжал Абесаломон Нартович, — чтобы не портить пейзаж трубами. И дешево и красиво. Гости дружно закивали, особенно тронутые экологическими заботами Абесаломона Нартовича, а одна сердобольная немка поднесла переводчику таблетку валидола. — Слабонервным не место в горах, — небрежно бросил в его сторону Абесаломон Нартович...

    — Абесаломон Нартович · книга
18. «

    ...дети — это люди, ещё не научившиеся лгать, а старики — это люди, которым уже незачем лгать.

    ...дети — это люди, ещё не научившиеся лгать, а старики — это люди, которым уже незачем лгать.

    — Сандро из Чегема · книга
19. «

    Бывают времена, когда люди принимают коллективную вонь за единство духа.

    Бывают времена, когда люди принимают коллективную вонь за единство духа.

    — Стоянка человека · книга
20. «

    Затосковавшим в раю дают прислушаться к тому, что делается в аду. Сразу тоска проходит.

    Затосковавшим в раю дают прислушаться к тому, что делается в аду. Сразу тоска проходит.