21 цитата Федерико Андахази для тех, кто любит думать

Подборка из 21 цитата Федерико Андахази: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Призвание всей его жизни состояло в том, чтобы подозревать.

   Призвание всей его жизни состояло в том, чтобы подозревать.

   — Фламандский секрет · книга
2. «

   Красота — не более чем внешняя оболочка ужаса, и она неизбежно нуждается в смерти: самый прекрасный цветок уходит корнями в зловонную гниль.

   Красота — не более чем внешняя оболочка ужаса, и она неизбежно нуждается в смерти: самый прекрасный цветок уходит корнями в зловонную гниль.

   — Милосердные · книга
3. «

   Скандалы, и даже те из них, которые кажутся великими и принадлежащими вечности, так же быстротечны, как время, что отделяет один от другого, и неизбежно оказываются погребены под тоннами бумаг и затоплены реками чернил.

   Скандалы, и даже те из них, которые кажутся великими и принадлежащими вечности, так же быстротечны, как время, что отделяет один от другого, и неизбежно оказываются погребены под тоннами бумаг и затоплены реками чернил.

   — Милосердные · книга
4. «

   Не закон является производным от преступления, но преступление есть производное от закона. Не предписание есть результат греха, а грех — результат предписания. Разве вкусил бы Адам плод с древа, если бы Господь ему этого не запретил? Вначале был запрет — то есть закон, а потом грех.

   Не закон является производным от преступления, но преступление есть производное от закона. Не предписание есть результат греха, а грех — результат предписания. Разве вкусил бы Адам плод с древа, если бы Господь ему этого не запретил? Вначале был запрет — то есть закон, а потом грех.

   — Город еретиков · книга
5. «

   Тот, у кого нет ученика, не заслуживает, чтобы его звали мастером.

   Тот, у кого нет ученика, не заслуживает, чтобы его звали мастером.

   — Фламандский секрет · книга
6. «

   Мы — пища для червей.

   Мы — пища для червей.

   — Анатом · книга
7. «

   Дьявол сам выбирает души, которые хочет купить, и никогда не обратит внимания на ту, что сама униженно выставляет себя на продажу.

   Дьявол сам выбирает души, которые хочет купить, и никогда не обратит внимания на ту, что сама униженно выставляет себя на продажу.

   — Милосердные · книга
8. «

   В «Каталоге гарпий и колдуний» можно найти великолепную характеристику ведьм: «Та, что причиняет зло другим; та, что лелеет злые намерения; та, что смотрит искоса; та, что игриво смотрит исподлобья; та, что покидает дом ночью; та, что зевает днем: та, что ходит с грустным видом; та, что хохочет без меры; ветреная; благочестивая; боязливая; сильная и храбрая; та, что часто ходит на исповедь;та, что оправдывается;та, что тыкает в людей пальцем; та, что знает об отдаленных событиях; та, кому известны тайны науки и искусства; та, что говорит на многих языках».

   В «Каталоге гарпий и колдуний» можно найти великолепную характеристику ведьм: «Та, что причиняет зло другим; та, что лелеет злые намерения; та, что смотрит искоса; та, что игриво смотрит исподлобья; та, что покидает дом ночью; та, что зевает днем: та, что ходит с грустным видом; та, что хохочет без меры; ветреная; благочестивая; боязливая; сильная и храбрая; та, что часто ходит на исповедь;та, что оправдывается;та, что тыкает в людей пальцем; та, что знает об отдаленных событиях; та, кому известны тайны науки и искусства; та, что говорит на многих языках».

   — Анатом · книга
9. «

   На миг палачу почудилось, что он тоже человек (или почти человек), и он испытал нечто похожее на угрызения совести.

   На миг палачу почудилось, что он тоже человек (или почти человек), и он испытал нечто похожее на угрызения совести.

   — Анатом · книга
10. «

    Источником его открытия было не что иное, как несчастная любовь. Он страстно желал не постижения общих законов, которые правят непонятным поведением женщин, но всего лишь места в сердце одной из них.

    Источником его открытия было не что иное, как несчастная любовь. Он страстно желал не постижения общих законов, которые правят непонятным поведением женщин, но всего лишь места в сердце одной из них.

    — Анатом · книга
11. «

    Легче заменить одну нравственную систему другой, чем лишить кого-либо нравственности.

    Легче заменить одну нравственную систему другой, чем лишить кого-либо нравственности.

    — Анатом · книга
12. «

    Здесь лежит Силъвиус, который никогда ничего не делал бесплатно. Теперь, мертвый, он в ярости, что ты читаешь это задаром.

    Здесь лежит Силъвиус, который никогда ничего не делал бесплатно. Теперь, мертвый, он в ярости, что ты читаешь это задаром.

    — Анатом · книга
13. «

    Общеизвестно, что ум в красивой женщине — знак ее связи с дьяволом.

    Общеизвестно, что ум в красивой женщине — знак ее связи с дьяволом.

    — Анатом · книга
14. «

    В мире наподобие богатства накоплено определенное количество красоты, которая, как и все остальное, распределена несправедливо.

    В мире наподобие богатства накоплено определенное количество красоты, которая, как и все остальное, распределена несправедливо.

    — Милосердные · книга
15. «

    Сегодня люди признают себя атеистами с той же легкостью, с какой высказывают гастрономические предпочтения!

    Сегодня люди признают себя атеистами с той же легкостью, с какой высказывают гастрономические предпочтения!

    — Анатом · книга
16. «

    В Венеции не было недостатка в знати, священниках, педерастах, и, разумеется, эти три составляющих давали разнообразнейшие комбинации.

    В Венеции не было недостатка в знати, священниках, педерастах, и, разумеется, эти три составляющих давали разнообразнейшие комбинации.

    — Анатом · книга
17. «

    Чем тщательнее проработан официальный свод законов, тем изощреннее оказываются способы его обойти.

    Чем тщательнее проработан официальный свод законов, тем изощреннее оказываются способы его обойти.

    — Город еретиков · книга
18. «

    Чем была «Америка» Матео Колона в такой ситуации? Ведь граница между открытием и изобретением гораздо более проницаема, чем может показаться на первый взгляд. Матео Колон — пора это сказать — открыл то, о чем порой мечтает каждый мужчина: магический ключ, открывающий сердца женщин, тайну, дающую власть над женской любовью. Обнаружил то, что с самого начала истории искали волшебники и колдуньи, шаманы и алхимики — собирая различные травы, прося милости богов или демонов, — и, наконец, то, к чему стремится каждый отвергнутый влюбленный, страдая бессонными ночами. И, разумеется, то, о чем мечтали монархи и правители хотя бы из-за стремления к всемогуществу, — средство подчинить изменчивую волю женщины. Матео Колон искал, странствовал и наконец обнаружил свою взыскиваемую «сладостную землю» — «орган, который властвует над любовью женщин». «Amor Veneris» — так нарек его анатом («Если мне дано право наречь имена открытым мною вещам…») — позволял управлять изменчивой — и всегда таинственной — женской прихотью. Да, такое открытие сулило разнообразные сложности. «С каким бедствиями столкнется христианство, если объектом греха овладеют приверженцы дьявола?» — задавались вопросом скандализованные доктора Церкви. «Что станет с доходным занятием проституцией, если любому голодранцу и уроду будет доступна самая дорогая куртизанка?» — спрашивали себя богатые владельцы роскошных венецианских борделей. Или, еще хуже, если сами дочери Евы, не дай Бог, поймут, что у них между ног — ключи от рая и ада.

    Чем была «Америка» Матео Колона в такой ситуации? Ведь граница между открытием и изобретением гораздо более проницаема, чем может показаться на первый взгляд. Матео Колон — пора это сказать — открыл то, о чем порой мечтает каждый мужчина: магический ключ, открывающий сердца женщин, тайну, дающую власть над женской любовью. Обнаружил то, что с самого начала истории искали волшебники и колдуньи, шаманы и алхимики — собирая различные травы, прося милости богов или демонов, — и, наконец, то, к чему стремится каждый отвергнутый влюбленный, страдая бессонными ночами. И, разумеется, то, о чем мечтали монархи и правители хотя бы из-за стремления к всемогуществу, — средство подчинить изменчивую волю женщины. Матео Колон искал, странствовал и наконец обнаружил свою взыскиваемую «сладостную землю» — «орган, который властвует над любовью женщин». «Amor Veneris» — так нарек его анатом («Если мне дано право наречь имена открытым мною вещам…») — позволял управлять изменчивой — и всегда таинственной — женской прихотью. Да, такое открытие сулило разнообразные сложности. «С каким бедствиями столкнется христианство, если объектом греха овладеют приверженцы дьявола?» — задавались вопросом скандализованные доктора Церкви. «Что станет с доходным занятием проституцией, если любому голодранцу и уроду будет доступна самая дорогая куртизанка?» — спрашивали себя богатые владельцы роскошных венецианских борделей. Или, еще хуже, если сами дочери Евы, не дай Бог, поймут, что у них между ног — ключи от рая и ада.

    — Анатом · книга
19. «

    Нам не следует стыдиться искушений, напротив, чем чаще нам удается их преодолевать, тем сильнее и многочисленней оказываются наши душевные страсти.

    Нам не следует стыдиться искушений, напротив, чем чаще нам удается их преодолевать, тем сильнее и многочисленней оказываются наши душевные страсти.

    — Анатом · книга
20. «

    Противопоставив действия тела нематериальным проявлениям души, мы получаем страсти. Я определяю их как волеизъявления, не имеющие никакого отношения к телу, поскольку они возникают и исчезают в самой душе безо всякого вмешательства тела.

    Противопоставив действия тела нематериальным проявлениям души, мы получаем страсти. Я определяю их как волеизъявления, не имеющие никакого отношения к телу, поскольку они возникают и исчезают в самой душе безо всякого вмешательства тела.

    — Анатом · книга