Не закон является производным от преступления, но преступление есть производное от закона. Не предписание есть результат греха, а грех — результат предписания. Разве вкусил бы Адам плод с древа, если бы Господь ему этого не запретил? Вначале был запрет — то есть закон, а потом грех.

Благословение, таким образом, дано через женщину, а закон через мужчину, — закон гнева и проклятия: ведь мужчине было запрещено вкушать плод с древа, а женщине нет — Бог тогда еще не сотворил ее: то есть Он изначально желал женщине свободы, и, значит, согрешил мужчина, вкусив от древа, но не женщина; мужчина принес в мир смерть, но не женщина. И все мы согрешили в Адаме, но не в Еве, и первородный грех мы наследуем не от женщины праматери, но от мужчины праотца. Потому древний закон требовал мужчин подвергать обрезанию, по-видимому, чтобы наказание за первородный грех претерпевал тот пол, который согрешил. А женщину Бог винил не в том, что вкусила от древа, — она ввела в грех мужа, но ненамеренно, будучи искушенной диаволом. Так что мужчина согрешил сознательно, а обманутая женщина невольно.

Если закон требует уважения, разве наказание не должно соответствовать преступлению?

Но Древа, плод котого дает Познание Добра и Зла, не смей Касаться, ибо вкусишь и умрешь; Такая кара определена За это. Берегись и обуздай Свои желанья, да не завладеет Тобою Грех и Черный спутник — Смерть.

Мой отец был монахом, моя мать — монахиней, я прекрасно знаю, что такое богохульство, грех. Да и я сам являюсь плодом греха.