39 цитат Феликса Кривина — коротко и по делу

Ниже 39 цитат Феликса Кривина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В курятнике.

   В курятнике.

   — Вокруг капусты · книга
2. «

   Главная задача художника — это заставить читателя пережить все, что переживал автор, создавая свое произведение!

   Главная задача художника — это заставить читателя пережить все, что переживал автор, создавая свое произведение!

   — Модернистов · книга
3. «

   Юмор — это соломинка, которая никого не спасает. Но когда за неё хватаешься, делаешь движение, которое помогает держаться на воде.

   Юмор — это соломинка, которая никого не спасает. Но когда за неё хватаешься, делаешь движение, которое помогает держаться на воде.

   — Хвост павлина · книга
4. «

   Всякий необходимо причиняет пользу, употребленный на своем месте. Напротив того: упражнения лучшего танцмейстера в химии неуместны; советы опытного астронома в танцах глупы.

   Всякий необходимо причиняет пользу, употребленный на своем месте. Напротив того: упражнения лучшего танцмейстера в химии неуместны; советы опытного астронома в танцах глупы.

   — Козьма Прутков · книга
5. «

   Ни гроша не стоят съезды и «дебаты»: Будем ли прямыми, если не горбаты?

   Ни гроша не стоят съезды и «дебаты»: Будем ли прямыми, если не горбаты?

   — Леонид Трефолев · книга
6. «

   Полезнее пройти путь жизни, чем всю вселенную.

   Полезнее пройти путь жизни, чем всю вселенную.

   — Козьма Прутков · книга
7. «

   Картина даёт оценку живой природе: — Всё это, конечно, ничего — и фон, и перспектива. Но ведь нужно же знать какие-то рамки!

   Картина даёт оценку живой природе: — Всё это, конечно, ничего — и фон, и перспектива. Но ведь нужно же знать какие-то рамки!

   — Полусказки · книга
8. «

   Вода вытекала из трубы и, пробежав по длинному деревянному желобу, падала с высоты, достаточной, чтобы считать ее водопадом. Можно было считать ее водопадом, любуясь ею со стороны, а можно было лечь в желоб и дотечь по нему вместе с ней, а потом рухнуть вниз головой с высоты нескольких метров... Тогда можно было почувствовать то, что чувствует водопад... В то лето я был водопадом. Мы ложились животами на плоское дно желоба, протекали по нему и падали... как мы падали! Это было лучшее из всех падений, какие мне пришлось в жизни испытать. Я никогда не был ветром, — наверно, это тоже замечательно. Дуешь и летишь. Сам дуешь и сам летишь — сам себе ветер и парус. Я никогда не был громом, снегом, дождем... Но водопадом я был. Это удивительное ощущение. Быть дождем, ветром или даже просто шорохом, запахом на земле удивительное ощущение. Быть природой великолепно, хотя, наверное, нелегко. Тянуться к небу деревом или малой травинкой — сильное ощущение. Возможно, даже более сильное, чем косить и рубить дрова.

   Вода вытекала из трубы и, пробежав по длинному деревянному желобу, падала с высоты, достаточной, чтобы считать ее водопадом. Можно было считать ее водопадом, любуясь ею со стороны, а можно было лечь в желоб и дотечь по нему вместе с ней, а потом рухнуть вниз головой с высоты нескольких метров... Тогда можно было почувствовать то, что чувствует водопад... В то лето я был водопадом. Мы ложились животами на плоское дно желоба, протекали по нему и падали... как мы падали! Это было лучшее из всех падений, какие мне пришлось в жизни испытать. Я никогда не был ветром, — наверно, это тоже замечательно. Дуешь и летишь. Сам дуешь и сам летишь — сам себе ветер и парус. Я никогда не был громом, снегом, дождем... Но водопадом я был. Это удивительное ощущение. Быть дождем, ветром или даже просто шорохом, запахом на земле удивительное ощущение. Быть природой великолепно, хотя, наверное, нелегко. Тянуться к небу деревом или малой травинкой — сильное ощущение. Возможно, даже более сильное, чем косить и рубить дрова.

   — Притчи о жизни · книга
9. «

   Он легко достигал вершины и всякий раз испытывал страх, поскольку любая вершина соседствует с пропастью.

   Он легко достигал вершины и всякий раз испытывал страх, поскольку любая вершина соседствует с пропастью.

   — Упрагор, или Сказание о Калашникове · книга
10. «

    Не в русских нравах смех. Русский молитву любит. Вот в этаком духе и пишите. О доблестях пишите, военных и гражданских, внушайте печатным словом страх и повиновение, любовь к отчизне, о необходимости военной службы и об умеренности в спиртных напитках также... Ну, наконец, я понимаю, для более образованных читателей возможны разные этакие любовные описания, этакие романы... Отчего нет? Развлечение для усталого от службы духа, а ежели талантливо написана вещь, то даже способствует, склоняя к брачной жизни, увеличению народонаселения, следовательно, государственных доходов.

    Не в русских нравах смех. Русский молитву любит. Вот в этаком духе и пишите. О доблестях пишите, военных и гражданских, внушайте печатным словом страх и повиновение, любовь к отчизне, о необходимости военной службы и об умеренности в спиртных напитках также... Ну, наконец, я понимаю, для более образованных читателей возможны разные этакие любовные описания, этакие романы... Отчего нет? Развлечение для усталого от службы духа, а ежели талантливо написана вещь, то даже способствует, склоняя к брачной жизни, увеличению народонаселения, следовательно, государственных доходов.

    — Околоточный надзиратель · книга
11. «

    Полюса для того и существуют — для соединения. Что стоит радость без грусти, вера без сомнения, сила без доброты?

    Полюса для того и существуют — для соединения. Что стоит радость без грусти, вера без сомнения, сила без доброты?

    — Мелочи жизни. Русская сатира и юмор второй половины XIX и начала XX века · книга
12. «

    Наука в некотором роде мать наша родная, все одно как и цивилизация и потому сердечно уважаю тех людей, знаменитое имя и звание которых, увенчанное ореолом популярной славы, лаврами, орденами, лентами и аттестатами гремит как гром и молния по всем частям вселенного мира сего видимого и невидимого.

    Наука в некотором роде мать наша родная, все одно как и цивилизация и потому сердечно уважаю тех людей, знаменитое имя и звание которых, увенчанное ореолом популярной славы, лаврами, орденами, лентами и аттестатами гремит как гром и молния по всем частям вселенного мира сего видимого и невидимого.

    — Василий Семи-Булатов · книга
13. «

    Авторитетный Переплёт.

    Авторитетный Переплёт.

    — Вокруг капусты · книга
14. «

    Гамлет страдает, Гамлет болен душой! Офелия, королева, король, Полоний, может быть, они вовсе не таковы. Может быть, их вовсе нет. Может они такие же тени как тень отца. Видения. Фантазия. Бред его больной души. Так и надо ставить. Один Гамлет. Все остальное, как тень! Не то есть, не то нет. Декораций никаких. Так! одни контуры. может быть и Эльсинора нет. Одно воображение Гамлета.

    Гамлет страдает, Гамлет болен душой! Офелия, королева, король, Полоний, может быть, они вовсе не таковы. Может быть, их вовсе нет. Может они такие же тени как тень отца. Видения. Фантазия. Бред его больной души. Так и надо ставить. Один Гамлет. Все остальное, как тень! Не то есть, не то нет. Декораций никаких. Так! одни контуры. может быть и Эльсинора нет. Одно воображение Гамлета.

    — режиссер Крэг · книга
15. «

    Мир поэзии не тесен, но в кутузке очень тесно.

    Мир поэзии не тесен, но в кутузке очень тесно.

    — Леонид Трефолев · книга
16. «

    Ревность.

    Ревность.

    — Вокруг капусты · книга
17. «

    Ты никого не тронь — и тебя никто не тронет!

    Ты никого не тронь — и тебя никто не тронет!

    — Вяленая вобла · книга
18. «

    И при железных дорогах лучше сохранить двуколку.

    И при железных дорогах лучше сохранить двуколку.

    — Козьма Прутков · книга
19. «

    Заводская труба.

    Заводская труба.

    — Вокруг капусты · книга
20. «

    Ни с одним из физических недостатков люди так неохотно мирятся, как с толщиной.

    Ни с одним из физических недостатков люди так неохотно мирятся, как с толщиной.

    — А. С. Бухов · книга