Фернандо Антонио Ногейра Пессоа: 10 высказываний о главном

Фернандо Антонио Ногейра Пессоа — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 10 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я не сплю, не надеюсь уснуть, Я и мертвый не надеюсь уснуть. Меня окружает бессонница шириною с созвездья И бессвязный зевок длиной с мирозданье.

   Я не сплю, не надеюсь уснуть, Я и мертвый не надеюсь уснуть. Меня окружает бессонница шириною с созвездья И бессвязный зевок длиной с мирозданье.
2. «

   Я верю, выразить какую-то мысль — значит сохранить ее силу и снять все страхи, воплощенные в ней.

   Я верю, выразить какую-то мысль — значит сохранить ее силу и снять все страхи, воплощенные в ней.
3. «

   Жизнь мешает выражению самой жизни. Если бы я познал великую любовь, я бы никогда не смог ее описать.

   Жизнь мешает выражению самой жизни. Если бы я познал великую любовь, я бы никогда не смог ее описать.
4. «

   Сохнет мысль, как летние ручьи. Будто веер, жизнь моя закрыта. Вот — цветы, но где для них защита? Быстро вянут все цветы мои.

   Сохнет мысль, как летние ручьи. Будто веер, жизнь моя закрыта. Вот — цветы, но где для них защита? Быстро вянут все цветы мои.
5. «

   Я слушал мудрецов ученый спор, Я опровергнуть мог весь этот вздор, Но предпочел вино в тени пригубить И молча слушать чуждый разговор.

   Я слушал мудрецов ученый спор, Я опровергнуть мог весь этот вздор, Но предпочел вино в тени пригубить И молча слушать чуждый разговор.
6. «

   У нас у всех по две жизни: Подлинная, о которой грезим в детстве И продолжаем, словно в тумане, грезить взрослыми; И фальшивая, где мы сосуществуем со всеми остальными, Практичная и утилитарная, она в конце концов доводит нас до гроба. В первой нет ни гроба, ни смерти, Есть только детские картинки: Большие разноцветные книги — их разглядывают, а не читают; Большие многокрасочные страницы — их вспоминаешь позднее. В этой жизни мы — это мы, В этой жизни мы живем; А в другой мы умираем, и в том её смысл.

   У нас у всех по две жизни: Подлинная, о которой грезим в детстве И продолжаем, словно в тумане, грезить взрослыми; И фальшивая, где мы сосуществуем со всеми остальными, Практичная и утилитарная, она в конце концов доводит нас до гроба. В первой нет ни гроба, ни смерти, Есть только детские картинки: Большие разноцветные книги — их разглядывают, а не читают; Большие многокрасочные страницы — их вспоминаешь позднее. В этой жизни мы — это мы, В этой жизни мы живем; А в другой мы умираем, и в том её смысл.
7. «

   Мой облик, жесты, взгляд — не я: Так нереален небосвод. Та суть во мне, что не моя, Моею жизнью не живет. <...> И лишь в чужой мне яви дня, Забывшей обо мне давно, Есть все места, где нет меня, Есть всё, чего мне не дано.

   Мой облик, жесты, взгляд — не я: Так нереален небосвод. Та суть во мне, что не моя, Моею жизнью не живет. <...> И лишь в чужой мне яви дня, Забывшей обо мне давно, Есть все места, где нет меня, Есть всё, чего мне не дано.
8. «

   Другие — тоже романтики. Другие тоже ничего не свершают и являются богачами и нищими, Другие тоже всю жизнь собираются вещи сложить, Другие тоже спят возле ненаписанных строк. Другие — это тоже я.

   Другие — тоже романтики. Другие тоже ничего не свершают и являются богачами и нищими, Другие тоже всю жизнь собираются вещи сложить, Другие тоже спят возле ненаписанных строк. Другие — это тоже я.
9. «

   Каждый из нас — множество, избыточность самого себя. Поэтому тот, кто презирает свое окружение, не есть тот же самый, кто ему радуется или страдает от него. В обширной колонии нашего бытия сосуществуют люди всякого рода, которые думают и чувствуют совершенно по-разному.

   Каждый из нас — множество, избыточность самого себя. Поэтому тот, кто презирает свое окружение, не есть тот же самый, кто ему радуется или страдает от него. В обширной колонии нашего бытия сосуществуют люди всякого рода, которые думают и чувствуют совершенно по-разному.
10. «

    Нелегко, когда мысли нахлынут, и над чуткой ночной тишиной небосводом к земле запрокинут одиночества лик ледяной. На рассвете, бессонном и грустном, безнадежней становится путь и реальность бесформенным грузом вырастает и давит на грудь.

    Нелегко, когда мысли нахлынут, и над чуткой ночной тишиной небосводом к земле запрокинут одиночества лик ледяной. На рассвете, бессонном и грустном, безнадежней становится путь и реальность бесформенным грузом вырастает и давит на грудь.