34 цитаты Филипа К. Дика, которые стоит перечитать

Подборка из 34 цитаты Филипа К. Дика: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Тогда-то Жирный и начал сходить с ума. В то время он этого не знал, но его втянули в отвратительную психологическую игру. Выхода не было.

   Тогда-то Жирный и начал сходить с ума. В то время он этого не знал, но его втянули в отвратительную психологическую игру. Выхода не было.

   — Валис · книга
2. «

   Зло — неотъемлемая часть каждого из нас. Часть нашего мира. Изливается на нас, разъедает мозги, тела, сердца и впитывается в дорожное покрытие.

   Зло — неотъемлемая часть каждого из нас. Часть нашего мира. Изливается на нас, разъедает мозги, тела, сердца и впитывается в дорожное покрытие.

   — Человек в высоком замке · книга
3. «

   Иногда сумасшествие – это адекватная реакция на реальность.

   Иногда сумасшествие – это адекватная реакция на реальность.
4. «

   — Почему? — спросил Рик. — Почему я должен делать то, что не хочу? Я уволюсь с работы и эмигрирую. Старик ответил: — Куда бы ты ни отправился — ты всюду будешь обязан выполнять работу, которую считаешь неправильной. Это основное условие существования жизни, тебя всегда будут принуждать насиловать собственную совесть. В определённые моменты каждое живое создание обязано так поступать. Это всеобщий мрак, крушение мироздания; проклятие в действии, проклятие, которое лежит на всей жизни. В любой точке Вселенной.

   — Почему? — спросил Рик. — Почему я должен делать то, что не хочу? Я уволюсь с работы и эмигрирую. Старик ответил: — Куда бы ты ни отправился — ты всюду будешь обязан выполнять работу, которую считаешь неправильной. Это основное условие существования жизни, тебя всегда будут принуждать насиловать собственную совесть. В определённые моменты каждое живое создание обязано так поступать. Это всеобщий мрак, крушение мироздания; проклятие в действии, проклятие, которое лежит на всей жизни. В любой точке Вселенной.

   — Рик Декард · книга
5. «

   Боль, не ослабевавшая ни на минуту, стала невыносима.

   Боль, не ослабевавшая ни на минуту, стала невыносима.

   — Помутнение · книга
6. «

   Злоупотребление наркотиками — не болезнь. Это решение, сходное с решением броситься под машину. Скорее даже это — ошибка в суждении. Если заблуждаются многие, это уже социальная ошибка, ошибка в образе жизни. Девиз этого образа жизни — «Лови момент! Будь счастлив сейчас, потому что завтра ты умрешь». Но умирание начинается немедленно, а счастье лишь остается в памяти. Этот образ жизни не отличается в корне от вашего, он просто быстрее. Счет идет не на десятилетия, а на недели или месяцы.

   Злоупотребление наркотиками — не болезнь. Это решение, сходное с решением броситься под машину. Скорее даже это — ошибка в суждении. Если заблуждаются многие, это уже социальная ошибка, ошибка в образе жизни. Девиз этого образа жизни — «Лови момент! Будь счастлив сейчас, потому что завтра ты умрешь». Но умирание начинается немедленно, а счастье лишь остается в памяти. Этот образ жизни не отличается в корне от вашего, он просто быстрее. Счет идет не на десятилетия, а на недели или месяцы.

   — Помутнение · книга
7. «

   А может, это вы, сукины дети, видите Вселенную шиворот-навыворот, как в зеркале. Может, как раз я и вижу её правильно.

   А может, это вы, сукины дети, видите Вселенную шиворот-навыворот, как в зеркале. Может, как раз я и вижу её правильно.

   — Помутнение · книга
8. «

   Раньше я мог бы посмотреть на звезды. Много лет назад. Но теперь я вижу сплошную пыль; никто не видел звезд много лет. По крайней мере, с Земли. Возможно, я отправлюсь туда, где на небе еще видны звезды.

   Раньше я мог бы посмотреть на звезды. Много лет назад. Но теперь я вижу сплошную пыль; никто не видел звезд много лет. По крайней мере, с Земли. Возможно, я отправлюсь туда, где на небе еще видны звезды.

   — Рик Декард · книга
9. «

   Я — как мор и чума, как наказание Господне. Куда бы я не пошел, за мной следует сие древнее проклятие. Как сказал Мерсер, я нужен, чтобы творить зло. Все что я делаю — гадко и мерзко. Как бы то ни было, время отправляться домой. Возможно, после всего… я смогу забыться вместе с Айрен.

   Я — как мор и чума, как наказание Господне. Куда бы я не пошел, за мной следует сие древнее проклятие. Как сказал Мерсер, я нужен, чтобы творить зло. Все что я делаю — гадко и мерзко. Как бы то ни было, время отправляться домой. Возможно, после всего… я смогу забыться вместе с Айрен.

   — Рик Декард · книга
10. «

    — Полоков неприятно поразил меня своим хладнокровием, — объяснил Реш. — Исключительно расчетливый, предусмотрительный и все время насторожен. — Большинство советских полицейских именно так и выглядят, — ответил Гарленд.

    — Полоков неприятно поразил меня своим хладнокровием, — объяснил Реш. — Исключительно расчетливый, предусмотрительный и все время насторожен. — Большинство советских полицейских именно так и выглядят, — ответил Гарленд.

    — Фил Реш · книга
11. «

    А потом она произнесла слова, ставшие для них символом всего того, что надо бояться и презирать: если бы я знала, что оно безобидное, я бы убила его сама.

    А потом она произнесла слова, ставшие для них символом всего того, что надо бояться и презирать: если бы я знала, что оно безобидное, я бы убила его сама.

    — Помутнение · книга
12. «

    Тишина обрушилась на него со стен и с мебели; ударила его всей своей жуткой мощью, как будто нагнетаемая гигантским двигателем, вырабатывающим тишину. Она поднималась вверх от серой ковровой дорожки, закрывавшей — от стены до стены — весь пол. Тишина высвобождалась также из поломанных, полностью или частично, кухонных агрегатов, скончавшихся задолго до появления Изидора в квартире. Она вытекала наружу из бесполезных настенных светильников жилой комнаты и смешивалась с пустотой и бессловесными потоками самой себя, которые опускались с потолка, покрытого черными мушиными пятнышками. Короче говоря, тишина появлялась отовсюду, как будто являлась основной и единственной составляющей всех материальных предметов.

    Тишина обрушилась на него со стен и с мебели; ударила его всей своей жуткой мощью, как будто нагнетаемая гигантским двигателем, вырабатывающим тишину. Она поднималась вверх от серой ковровой дорожки, закрывавшей — от стены до стены — весь пол. Тишина высвобождалась также из поломанных, полностью или частично, кухонных агрегатов, скончавшихся задолго до появления Изидора в квартире. Она вытекала наружу из бесполезных настенных светильников жилой комнаты и смешивалась с пустотой и бессловесными потоками самой себя, которые опускались с потолка, покрытого черными мушиными пятнышками. Короче говоря, тишина появлялась отовсюду, как будто являлась основной и единственной составляющей всех материальных предметов.

    — Мечтают ли андроиды об электроовцах? · книга
13. «

    Самый опасный человек — это тот, кто боится собственной тени.

    Самый опасный человек — это тот, кто боится собственной тени.

    — Арктор · книга
14. «

    Но ведь это все разыгралось только в моем воображении, подумал Эл. Вселенная вовсе не погребена подо льдом, темнотой, ветром и холодом, все это только мнится мне, мерещится… Странно, подумал он, неужели во мне действительно заключен целый мир? Мир, ограниченный моей телесной оболочкой? Никогда не замечал раньше… Наверное, это признаки умирания, подумалось ему. Вялость, скольжение в энтропию – это и есть начало умирания, и лед я вижу поэтому же, лед – лишь проявление этого процесса. С моей смертью погибнет целая вселенная, с ужасом понял он. Но где же те миры, которые я должен пройти на пути к новому рождению? Все, что я вижу, – это вымороженная равнина и подступающая со всех сторон темнота…

    Но ведь это все разыгралось только в моем воображении, подумал Эл. Вселенная вовсе не погребена подо льдом, темнотой, ветром и холодом, все это только мнится мне, мерещится… Странно, подумал он, неужели во мне действительно заключен целый мир? Мир, ограниченный моей телесной оболочкой? Никогда не замечал раньше… Наверное, это признаки умирания, подумалось ему. Вялость, скольжение в энтропию – это и есть начало умирания, и лед я вижу поэтому же, лед – лишь проявление этого процесса. С моей смертью погибнет целая вселенная, с ужасом понял он. Но где же те миры, которые я должен пройти на пути к новому рождению? Все, что я вижу, – это вымороженная равнина и подступающая со всех сторон темнота…

    — Эл Хаммонд · книга
15. «

    Болела голова, но зато не было печали.

    Болела голова, но зато не было печали.

    — Человек в высоком замке · книга
16. «

    Хендрикс посмотрел на мальчика. Он был каким-то странным. Говорил очень мало. Но, возможно, такими они и были, дети, которые смогли выжить среди этого ужаса. Тихими. Стойкими. Какой-то странный фатализм владел ими. Для них не было ничего неожиданного. Они могли перенести всё, что угодно. Теперь уже не было никакого нормального, никакого естественного хода событий, как морально, так и физически, который был бы неожиданнен для них. Обычаи, привычки, все эти определяющие силы обучения исчезли.

    Хендрикс посмотрел на мальчика. Он был каким-то странным. Говорил очень мало. Но, возможно, такими они и были, дети, которые смогли выжить среди этого ужаса. Тихими. Стойкими. Какой-то странный фатализм владел ими. Для них не было ничего неожиданного. Они могли перенести всё, что угодно. Теперь уже не было никакого нормального, никакого естественного хода событий, как морально, так и физически, который был бы неожиданнен для них. Обычаи, привычки, все эти определяющие силы обучения исчезли.

    — Майор Хендрикс · книга
17. «

    Правда такая же ужасная, как смерть. Но откопать ее гораздо труднее. Мне повезло.

    Правда такая же ужасная, как смерть. Но откопать ее гораздо труднее. Мне повезло.

    — Человек в высоком замке · книга
18. «

    Жизнь, она вообще крутая и никакая другая. Один крутой глюк, ведущий в могилу. Для всех и каждого.

    Жизнь, она вообще крутая и никакая другая. Один крутой глюк, ведущий в могилу. Для всех и каждого.

    — Помутнение · книга
19. «

    Потеря авторитета – опасная вещь.

    Потеря авторитета – опасная вещь.

    — Человек в высоком замке · книга
20. «

    Я понял, что величайшая боль приходит не с далёкой планеты, а из глубины сердца.

    Я понял, что величайшая боль приходит не с далёкой планеты, а из глубины сердца.

    — Помутнение · книга