Франц Вертфоллен: красивые цитаты: 53 высказываний о главном

Подборка из 53 цитаты Франца Вертфоллен: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   АДА: Ну, там вдруг… Смотри, если я тебя увижу однажды в Марселе, или Марокко, или Испании на набережной во всяких там ресторанах – смокинг, жена… знаешь, что я подумаю?

   АДА: Ну, там вдруг… Смотри, если я тебя увижу однажды в Марселе, или Марокко, или Испании на набережной во всяких там ресторанах – смокинг, жена… знаешь, что я подумаю?

   — Франц Вертфоллен · книга
2. «

   Воистину, где бог, там юность.

   Воистину, где бог, там юность.

   — Франц Вертфоллен
3. «

   Хотелось церкви.

   Хотелось церкви.

   — Франц Вертфоллен · книга
4. «

   Любовь – это галлюцинации на двоих, из которых ты заставляешь жить все миллиарды людей на планетке. И любовь тебе в этом – топливо.

   Любовь – это галлюцинации на двоих, из которых ты заставляешь жить все миллиарды людей на планетке. И любовь тебе в этом – топливо.

   — Франц Вертфоллен · книга
5. «

   В покоях царил полумрак, пахло благовониями и скрипящими половицами. Вдруг на одном из балконов мелькнул белый лоскуток. Так странно – в столь поздний час, в этой половине замка, в полном одиночестве на балконе сидела девочка. Волосы ее, заботливо причесанные перед сном, но уже растрепавшиеся, чуть-чуть кудрявились, в них, послушная любому дуновению ветра, танцевала алая шелковая лента. Кто бы мог подумать, что такой покой может снизойти на человека только оттого, что где-то на деревянном балконе холодной безлунной ночью сидит одинокий ребенок с алой шелковой лентой, едва поблескивающей в темноте. Красота неуловима, давно потеряна и вообще ее не бывает, но с того момента она застряла внутри меня таким ярким осколком, что я почти назвал бы это предчувствием. На однотипной равнине всех человеческих жизней, я бы назвал это робким предчувствием гор.

   В покоях царил полумрак, пахло благовониями и скрипящими половицами. Вдруг на одном из балконов мелькнул белый лоскуток. Так странно – в столь поздний час, в этой половине замка, в полном одиночестве на балконе сидела девочка. Волосы ее, заботливо причесанные перед сном, но уже растрепавшиеся, чуть-чуть кудрявились, в них, послушная любому дуновению ветра, танцевала алая шелковая лента. Кто бы мог подумать, что такой покой может снизойти на человека только оттого, что где-то на деревянном балконе холодной безлунной ночью сидит одинокий ребенок с алой шелковой лентой, едва поблескивающей в темноте. Красота неуловима, давно потеряна и вообще ее не бывает, но с того момента она застряла внутри меня таким ярким осколком, что я почти назвал бы это предчувствием. На однотипной равнине всех человеческих жизней, я бы назвал это робким предчувствием гор.

   — Франц Вертфоллен · книга
6. «

   С самых высот и с самых низин гнал я Свою бесконечно милую тягу К бродяжничеству, Свою незаменимую тягу К дали.

   С самых высот и с самых низин гнал я Свою бесконечно милую тягу К бродяжничеству, Свою незаменимую тягу К дали.

   — Франц Вертфоллен · книга
7. «

   Непредсказуемость – прекрасная специя, не адский перец, но сахарная корица на десертике жизни.

   Непредсказуемость – прекрасная специя, не адский перец, но сахарная корица на десертике жизни.

   — Франц Вертфоллен · книга
8. «

   Иногда надо делать маленькие странные вещи просто потому, что они маленькие и странные, и так — хорошо.

   Иногда надо делать маленькие странные вещи просто потому, что они маленькие и странные, и так — хорошо.

   — Франц Вертфоллен · книга
9. «

   У него были кошачья грация, хищнически тихая походка и леопардовая подсушенность.

   У него были кошачья грация, хищнически тихая походка и леопардовая подсушенность.

   — Франц Вертфоллен · книга
10. «

    А я верю, Герберт, что время узорно. Как в Альпах тогда, в Санкт-Морице, когда, поставив мат, бросив халат на диван, выскочив в розоватый холод пушистого снегопада в плавках одних, чувствуя снег плечами, лопатками, я залезал к тебе в пар горячий минеральной, солоноватой воды, я знал, это вариация мелодии столь неповторимо родной, что её просто не могло не быть раньше, как не может не закольцеваться после.

    А я верю, Герберт, что время узорно. Как в Альпах тогда, в Санкт-Морице, когда, поставив мат, бросив халат на диван, выскочив в розоватый холод пушистого снегопада в плавках одних, чувствуя снег плечами, лопатками, я залезал к тебе в пар горячий минеральной, солоноватой воды, я знал, это вариация мелодии столь неповторимо родной, что её просто не могло не быть раньше, как не может не закольцеваться после.

    — Франц Вертфоллен · книга
11. «

    Искусство начинается с искренности.

    Искусство начинается с искренности.

    — Франц Вертфоллен
12. «

    Как бы я тогда сказал ей, В золотистом том окрасе Умирающего солнца, Тяжелеющего солнца, Да беременного солнца Красотой. Как бы я тогда сказал ей Что, пожалуй, Дальше жить уже не стоит, Оттого что мне священна Эта родинка на веке, И я верю, что не будет Совершенней больше Тел.

    Как бы я тогда сказал ей, В золотистом том окрасе Умирающего солнца, Тяжелеющего солнца, Да беременного солнца Красотой. Как бы я тогда сказал ей Что, пожалуй, Дальше жить уже не стоит, Оттого что мне священна Эта родинка на веке, И я верю, что не будет Совершенней больше Тел.

    — Франц Вертфоллен · книга
13. «

    …Ай пташка, Если подрезать ей крылья, То птица больше не птица, А мне нужен с неё полёт…

    …Ай пташка, Если подрезать ей крылья, То птица больше не птица, А мне нужен с неё полёт…

    — Франц Вертфоллен
14. «

    Когда вы любите, вы должны любить не за то, что кто-то ваш сын, или дочь, или деверь, или тесть. Вы любите не за кровь. Вы любите человека за человека. И только это любовь.

    Когда вы любите, вы должны любить не за то, что кто-то ваш сын, или дочь, или деверь, или тесть. Вы любите не за кровь. Вы любите человека за человека. И только это любовь.

    — Франц Вертфоллен · книга
15. «

    Несчастнейший Оскар Уайльд, жаль, что он умер, так и не узнав, как, по — настоящему, должен выглядеть декаданс.

    Несчастнейший Оскар Уайльд, жаль, что он умер, так и не узнав, как, по — настоящему, должен выглядеть декаданс.

    — Франц Вертфоллен · книга
16. «

    И тут-то ты понимаешь – вот он, диктат красоты, и как правилен. Конечно же, конечно, красота спутник божественности. И красота подавляет. По крайней мере, такая красота – красота как продолжение воли, когда тело, лицо – лишь слепок с внутреннего поражающего просто комка энергии. Действительно, теперь я готов поверить – древнегреческие божества светились. Вакх или Аполлон красотой, как силой и волей, исходили.

    И тут-то ты понимаешь – вот он, диктат красоты, и как правилен. Конечно же, конечно, красота спутник божественности. И красота подавляет. По крайней мере, такая красота – красота как продолжение воли, когда тело, лицо – лишь слепок с внутреннего поражающего просто комка энергии. Действительно, теперь я готов поверить – древнегреческие божества светились. Вакх или Аполлон красотой, как силой и волей, исходили.

    — Франц Вертфоллен · книга
17. «

    Я не боюсь больше боли от битв.

    Я не боюсь больше боли от битв.

    — Франц Вертфоллен · книга
18. «

    И никого так не любят боги, как любят они меня. Расплачиваюсь зрачками. Плата – невелика, Но, Мадонна! Как хотелось бы – Сердцем.

    И никого так не любят боги, как любят они меня. Расплачиваюсь зрачками. Плата – невелика, Но, Мадонна! Как хотелось бы – Сердцем.

    — Франц Вертфоллен
19. «

    Любовью не торгуются. Любовь — это твоё счастье. Любить — это счастье. Не когда тебя любят, а любить кого-то, и действовать из этой любви. Вот это — высшее счастье, которое вообще может быть.

    Любовью не торгуются. Любовь — это твоё счастье. Любить — это счастье. Не когда тебя любят, а любить кого-то, и действовать из этой любви. Вот это — высшее счастье, которое вообще может быть.

    — Франц Вертфоллен · книга
20. «

    А девочка смотрит на тебя жадно...

    А девочка смотрит на тебя жадно...

    — Франц Вертфоллен · книга