81 коротких цитата Франца Вертфоллен: красивые цитаты

Подборка из 81 цитата Франца Вертфоллен: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   А реальность всегда настолько великолепнее любых измечталок,

   А реальность всегда настолько великолепнее любых измечталок,

   — Франц Вертфоллен · книга
2. «

   Счастье – самое томное, алое самое из признаний в любви всем, кого пережил.

   Счастье – самое томное, алое самое из признаний в любви всем, кого пережил.

   — Франц Вертфоллен · книга
3. «

   Дева милосердия, дева жизни, пусть он будет, наконец, тем господином, что учит людей любить. Розгой и посохом. Если такое возможно на желтой твоей земле, пусть он, наконец, будет тем, за кого и умереть – надежда.

   Дева милосердия, дева жизни, пусть он будет, наконец, тем господином, что учит людей любить. Розгой и посохом. Если такое возможно на желтой твоей земле, пусть он, наконец, будет тем, за кого и умереть – надежда.

   — Франц Вертфоллен · книга
4. «

   Джанни фантастически быстро лепил. Все, что стояло у него во дворе – баловство. У него всегда было с десяток заказов плюс всё, что он лепил для себя. Экстаз святой Катерины, к примеру. Он играл с материалами – дерево, бронза, мрамор, гранит. Он заставлял металл выглядеть как камень, камень, как дерево, дерево превращал в бронзу, но так тоже – баловался. Он всегда лепил в полный рост.

   Джанни фантастически быстро лепил. Все, что стояло у него во дворе – баловство. У него всегда было с десяток заказов плюс всё, что он лепил для себя. Экстаз святой Катерины, к примеру. Он играл с материалами – дерево, бронза, мрамор, гранит. Он заставлял металл выглядеть как камень, камень, как дерево, дерево превращал в бронзу, но так тоже – баловался. Он всегда лепил в полный рост.

   — Франц Вертфоллен · книга
5. «

   До самого горизонта одни океаны песков, Тонкое марево рвется шелком иных миров, По скользкому следу кобры с бархана и на бархан - Пустыня хранит молчанье тысячелетних ран...

   До самого горизонта одни океаны песков, Тонкое марево рвется шелком иных миров, По скользкому следу кобры с бархана и на бархан - Пустыня хранит молчанье тысячелетних ран...

   — Франц Вертфоллен
6. «

   «Мне восемь лет и я, размахивая кочергой, как Томми-ганом (хотя вряд ли Томми-ганом особенно поразмашешься), прыгаю по дивану.

   «Мне восемь лет и я, размахивая кочергой, как Томми-ганом (хотя вряд ли Томми-ганом особенно поразмашешься), прыгаю по дивану.

   — Франц Вертфоллен · книга
7. «

   И там, где хребет Алатау Особенно тонок, Выпирая наружу Белой костью снегов, Встречает гостей тишиною ребенок С янтарными пятнами вместо зрачков.

   И там, где хребет Алатау Особенно тонок, Выпирая наружу Белой костью снегов, Встречает гостей тишиною ребенок С янтарными пятнами вместо зрачков.

   — Франц Вертфоллен
8. «

   …Ай пташка, Если подрезать ей крылья, То птица больше не птица, А мне нужен с неё полёт…

   …Ай пташка, Если подрезать ей крылья, То птица больше не птица, А мне нужен с неё полёт…

   — Франц Вертфоллен
9. «

   Если бы изумруды, раскаляясь, становились бы лавой, сияющей зеленью зеленей плюща, и вот это всё заливалось бы в бронхи, я б терял дыхание ровно так, как терял его в море за каким-то кирпичным домиком, просто стоя и наблюдая, как у тебя в зрачках развертывается история мироздания – и вся она – о безделушке, о мелочи, без которой скучает бог – о безделице – о любви.

   Если бы изумруды, раскаляясь, становились бы лавой, сияющей зеленью зеленей плюща, и вот это всё заливалось бы в бронхи, я б терял дыхание ровно так, как терял его в море за каким-то кирпичным домиком, просто стоя и наблюдая, как у тебя в зрачках развертывается история мироздания – и вся она – о безделушке, о мелочи, без которой скучает бог – о безделице – о любви.

   — Франц Вертфоллен · книга
10. «

    Рай — далеко, Ты — высоко, Дела — неотложны, Мысли — безбожны.

    Рай — далеко, Ты — высоко, Дела — неотложны, Мысли — безбожны.

    — Франц Вертфоллен
11. «

    ФРАНЦ: Не убегай от реальности. А то люди любят нафантазировать Эдем. А звезды Гранд-Каньона такие же как звезды Вашингтона, и не сильно отличны от звезд Вены. Счастья они не синтезируют. Вот как я ссинтезирую благодати, я приду тебя ей обогащать.

    ФРАНЦ: Не убегай от реальности. А то люди любят нафантазировать Эдем. А звезды Гранд-Каньона такие же как звезды Вашингтона, и не сильно отличны от звезд Вены. Счастья они не синтезируют. Вот как я ссинтезирую благодати, я приду тебя ей обогащать.

    — Франц Вертфоллен · книга
12. «

    Болезнью солнца ли, легких, желчи, знай, девочка, в этот вечер босы и черны, вдвоем с индейцем, в ожогах полностью от медуз - мы знали оба одно лишь - твердо, как и Иисус не знал бога – знали - только влюбленным – жить.

    Болезнью солнца ли, легких, желчи, знай, девочка, в этот вечер босы и черны, вдвоем с индейцем, в ожогах полностью от медуз - мы знали оба одно лишь - твердо, как и Иисус не знал бога – знали - только влюбленным – жить.

    — Франц Вертфоллен · книга
13. «

    Азиаточка с ним перед платья скомкала и держала в руках, обнажив длинные для азиаток, точенные ножки, белые, как кокаин. На каблучках, в золоте, с волосами в блестках, с разрезающими воздух движениями, азиаточка была лунным дракончиком, ящеркой золотой и юркой. Ай, девочка! You got me.

    Азиаточка с ним перед платья скомкала и держала в руках, обнажив длинные для азиаток, точенные ножки, белые, как кокаин. На каблучках, в золоте, с волосами в блестках, с разрезающими воздух движениями, азиаточка была лунным дракончиком, ящеркой золотой и юркой. Ай, девочка! You got me.

    — Франц Вертфоллен · книга
14. «

    Верность каждого человека делает лучше. Способность любить, а не ожидание от всех, чтобы тебя любили.

    Верность каждого человека делает лучше. Способность любить, а не ожидание от всех, чтобы тебя любили.

    — Франц Вертфоллен
15. «

    Так создают галактики – так предначальность, тишина, чернота абсолюта – так бездна взывает к господу своему – криком беззвучным – дай. Разрушь или создай, но наполни меня. Мучай, тешь, но наполни меня, ибо ты бог мой, солнце мое, сердце мое, и выдох твой – жизнь.

    Так создают галактики – так предначальность, тишина, чернота абсолюта – так бездна взывает к господу своему – криком беззвучным – дай. Разрушь или создай, но наполни меня. Мучай, тешь, но наполни меня, ибо ты бог мой, солнце мое, сердце мое, и выдох твой – жизнь.

    — Франц Вертфоллен · книга
16. «

    Так — верю в проветриваемость помещений, потолки в украшениях, солнцу в бассейнах и в то, что счастье - простейше, как пальмы и ветер, желание безвременное мое кричать морю - о, море, сожри мое сердце, мне не страшны ни люди, ни время, и даже, наверное, я.

    Так — верю в проветриваемость помещений, потолки в украшениях, солнцу в бассейнах и в то, что счастье - простейше, как пальмы и ветер, желание безвременное мое кричать морю - о, море, сожри мое сердце, мне не страшны ни люди, ни время, и даже, наверное, я.

    — Франц Вертфоллен
17. «

    Когда от ледников откалываются целые скалы и падают в море – громко, но не опасно, куда страшнее волна, что создается – огромная, тихая, с мощью, раз в сто превосходящей падающие обломки. Неостановима. Ты либо с волной – в восхищении, либо в страхе – на дне.

    Когда от ледников откалываются целые скалы и падают в море – громко, но не опасно, куда страшнее волна, что создается – огромная, тихая, с мощью, раз в сто превосходящей падающие обломки. Неостановима. Ты либо с волной – в восхищении, либо в страхе – на дне.

    — Франц Вертфоллен · книга
18. «

    И тут-то ты понимаешь – вот он, диктат красоты, и как правилен. Конечно же, конечно, красота спутник божественности. И красота подавляет. По крайней мере, такая красота – красота как продолжение воли, когда тело, лицо – лишь слепок с внутреннего поражающего просто комка энергии. Действительно, теперь я готов поверить – древнегреческие божества светились. Вакх или Аполлон красотой, как силой и волей, исходили.

    И тут-то ты понимаешь – вот он, диктат красоты, и как правилен. Конечно же, конечно, красота спутник божественности. И красота подавляет. По крайней мере, такая красота – красота как продолжение воли, когда тело, лицо – лишь слепок с внутреннего поражающего просто комка энергии. Действительно, теперь я готов поверить – древнегреческие божества светились. Вакх или Аполлон красотой, как силой и волей, исходили.

    — Франц Вертфоллен · книга
19. «

    Напои меня, о, роза роз, жидкостью той, что не выбью, не вытащу из груди твоей сколько бы раз я в тебе ни был б. Сколько раз ни брал б тело – что крылья бабочек – не падает мне это нечто, привязавшее сердце моё к лодыжкам твоим крепче цепи любой, не падает плодом, покоренным, мне на ладонь, но течет янтарем с кожи ключиц твоих, когда обнимаешь за голову и прикладываешь губами к коже тонкой шеи твоей, течет янтарем – не напиться.

    Напои меня, о, роза роз, жидкостью той, что не выбью, не вытащу из груди твоей сколько бы раз я в тебе ни был б. Сколько раз ни брал б тело – что крылья бабочек – не падает мне это нечто, привязавшее сердце моё к лодыжкам твоим крепче цепи любой, не падает плодом, покоренным, мне на ладонь, но течет янтарем с кожи ключиц твоих, когда обнимаешь за голову и прикладываешь губами к коже тонкой шеи твоей, течет янтарем – не напиться.

    — Франц Вертфоллен · книга
20. «

    А девочка смотрит на тебя жадно...

    А девочка смотрит на тебя жадно...

    — Франц Вертфоллен · книга