59 цитат Франца Вертфоллен: цитаты о любви — подборка на все случаи

Франц Вертфоллен: цитаты о любви — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 59 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Любовь — лишь топливо. Двигатель каждый выстраивает себе сам.

   Любовь — лишь топливо. Двигатель каждый выстраивает себе сам.

   — Франц Вертфоллен
2. «

   Но и определение «взрослый человек» ему тоже не подходило. В нем не было мужиковатости — той тяжести челюсти, тела и разума, которые чувствуются в большинстве мужчин, перешагнувших 21 год. Байрон или Оскар Уайльд видели мужскую красоту вот так: подсушенно, большеглазо и декадентно изящно. И с какой-то неуловимой, непозволительной роскошью. Вы надевали на него артикул за номером Б-15, стандартную голубую больничную пижаму, а она тут же выглядела как одежда на Дэнди с иллюстрации Phillips, чья одна бабочка к смокингу стоит 10-ти твоих зарплат.

   Но и определение «взрослый человек» ему тоже не подходило. В нем не было мужиковатости — той тяжести челюсти, тела и разума, которые чувствуются в большинстве мужчин, перешагнувших 21 год. Байрон или Оскар Уайльд видели мужскую красоту вот так: подсушенно, большеглазо и декадентно изящно. И с какой-то неуловимой, непозволительной роскошью. Вы надевали на него артикул за номером Б-15, стандартную голубую больничную пижаму, а она тут же выглядела как одежда на Дэнди с иллюстрации Phillips, чья одна бабочка к смокингу стоит 10-ти твоих зарплат.

   — Франц Вертфоллен · книга
3. «

   Самый большой антоним бездействия — это любовь.

   Самый большой антоним бездействия — это любовь.

   — Франц Вертфоллен · книга
4. «

   Ты никогда не сможешь казаться хорошим или счастливым, потому что даже собаки и кошки, даже бактерии, судя по последним исследованиям, знают, когда человек боится, когда зажимается и как он несчастен, как бы сам человек ни старался этого от себя спрятать. Ты никогда не сможешь казаться счастливым – нельзя обмануть жизнь. Ты можешь только стать лучшим человеком, чем есть сейчас – более открытым и живым, более вовлечённым, более способным любить.

   Ты никогда не сможешь казаться хорошим или счастливым, потому что даже собаки и кошки, даже бактерии, судя по последним исследованиям, знают, когда человек боится, когда зажимается и как он несчастен, как бы сам человек ни старался этого от себя спрятать. Ты никогда не сможешь казаться счастливым – нельзя обмануть жизнь. Ты можешь только стать лучшим человеком, чем есть сейчас – более открытым и живым, более вовлечённым, более способным любить.

   — Франц Вертфоллен · книга
5. «

   Женщина – это изгиб времени и пространства.

   Женщина – это изгиб времени и пространства.

   — Франц Вертфоллен · книга
6. «

   Ты уколешься столько раз, сколько тебе необходимо.

   Ты уколешься столько раз, сколько тебе необходимо.

   — Франц Вертфоллен
7. «

   Любовь – это галлюцинации на двоих, из которых ты заставляешь жить все миллиарды людей на планетке. И любовь тебе в этом – топливо.

   Любовь – это галлюцинации на двоих, из которых ты заставляешь жить все миллиарды людей на планетке. И любовь тебе в этом – топливо.

   — Франц Вертфоллен · книга
8. «

   Люди живут вовсе не прошлым, не обидой, не гордостью,

   Люди живут вовсе не прошлым, не обидой, не гордостью,

   — Франц Вертфоллен · книга
9. «

   Склоняйтесь, склоняйтесь, ибо вот она жажда моя, расступитесь и дайте место существу легче пери любых, ибо взор мой на ней. И не оторвать его. А если нет во мне сердца, я сделаю слепок для ладоней её.

   Склоняйтесь, склоняйтесь, ибо вот она жажда моя, расступитесь и дайте место существу легче пери любых, ибо взор мой на ней. И не оторвать его. А если нет во мне сердца, я сделаю слепок для ладоней её.

   — Франц Вертфоллен · книга
10. «

    Мед мой, если б звезды могли рассыпаться бриллиантово-кокаиновой пылью и смешиваться с запахом сандала, то это была бы ты. Иногда тобой сложно перестать дышать.

    Мед мой, если б звезды могли рассыпаться бриллиантово-кокаиновой пылью и смешиваться с запахом сандала, то это была бы ты. Иногда тобой сложно перестать дышать.

    — Франц Вертфоллен
11. «

    Любовь – не подарок божий – математика и работа, красноречие и муштра, в них и сорняка не выползет без тебя, без того, чтобы ты его там посеял.

    Любовь – не подарок божий – математика и работа, красноречие и муштра, в них и сорняка не выползет без тебя, без того, чтобы ты его там посеял.

    — Франц Вертфоллен
12. «

    Роскошь — не антоним нищих, действительно, роскошь – синоним существ, qui ne sont là que pour faire l’amour et la guerre (Которые родились лишь для того, чтоб заниматься войной и любовью).

    Роскошь — не антоним нищих, действительно, роскошь – синоним существ, qui ne sont là que pour faire l’amour et la guerre (Которые родились лишь для того, чтоб заниматься войной и любовью).

    — Франц Вертфоллен · книга
13. «

    Если бы изумруды, раскаляясь, становились бы лавой, сияющей зеленью зеленей плюща, и вот это всё заливалось бы в бронхи, я б терял дыхание ровно так, как терял его в море за каким-то кирпичным домиком, просто стоя и наблюдая, как у тебя в зрачках развертывается история мироздания – и вся она – о безделушке, о мелочи, без которой скучает бог – о безделице – о любви.

    Если бы изумруды, раскаляясь, становились бы лавой, сияющей зеленью зеленей плюща, и вот это всё заливалось бы в бронхи, я б терял дыхание ровно так, как терял его в море за каким-то кирпичным домиком, просто стоя и наблюдая, как у тебя в зрачках развертывается история мироздания – и вся она – о безделушке, о мелочи, без которой скучает бог – о безделице – о любви.

    — Франц Вертфоллен · книга
14. «

    Картинками полуночных фильмов в старых кинотеатрах Нью-Йорка, которые смотришь вдвоем… или вчетвером на весь зал, обсуждая знакомых, сценарий, друг друга, любуясь запястьями, пальцами, ресницами, ища запах кожи её в складочках у её носа, розовый язычок котенка, соски-жемчужинки под тонкой блузкой, вдохи судорожно и выдохи в старом зале на старой улице в молодом по меркам Европы городе с бесконечным лесом из шпилей.

    Картинками полуночных фильмов в старых кинотеатрах Нью-Йорка, которые смотришь вдвоем… или вчетвером на весь зал, обсуждая знакомых, сценарий, друг друга, любуясь запястьями, пальцами, ресницами, ища запах кожи её в складочках у её носа, розовый язычок котенка, соски-жемчужинки под тонкой блузкой, вдохи судорожно и выдохи в старом зале на старой улице в молодом по меркам Европы городе с бесконечным лесом из шпилей.

    — Франц Вертфоллен · книга
15. «

    Любовь к человеку, не к собственным от него ожиданиям, не к своим страхам в его лице, не к своим планам на будущее и спокойную старость, а именно к человеку – редка невероятно. И ярлыков на себе не терпит.

    Любовь к человеку, не к собственным от него ожиданиям, не к своим страхам в его лице, не к своим планам на будущее и спокойную старость, а именно к человеку – редка невероятно. И ярлыков на себе не терпит.

    — Франц Вертфоллен · книга
16. «

    Любовь не просто даёт Вам смысл в жизни, она постоянно толкает Вас на изменения. Ты не можешь любить и отращивать жопу себе на диване. Это антонимы.

    Любовь не просто даёт Вам смысл в жизни, она постоянно толкает Вас на изменения. Ты не можешь любить и отращивать жопу себе на диване. Это антонимы.

    — Франц Вертфоллен · книга
17. «

    В отношениях это будет случаться. Когда другой человек фейлит или когда фейлишь ты. И оба случая одинаково болезненны, на самом деле. Потому что когда фейлишь ты, когда тебе действительно важен человек, тебе больно что ты фейлишь. Нужно все это признать, нужно с этим работать. Менять другого человека и меняться самому. Это единственное что сдесь работает.

    В отношениях это будет случаться. Когда другой человек фейлит или когда фейлишь ты. И оба случая одинаково болезненны, на самом деле. Потому что когда фейлишь ты, когда тебе действительно важен человек, тебе больно что ты фейлишь. Нужно все это признать, нужно с этим работать. Менять другого человека и меняться самому. Это единственное что сдесь работает.

    — Франц Вертфоллен · книга
18. «

    Я могу чувствовать ваш взгляд, господин фон Шёнбург-Хартенштайн.

    Я могу чувствовать ваш взгляд, господин фон Шёнбург-Хартенштайн.

    — Франц Вертфоллен · книга
19. «

    Любовь – маячок, что указывает дорогу, но идти по ней каждому в одиночестве, потому что своими ногами и сердцем своим, и разумом, не полагаясь ни на кого. Не провисая, Не сбрасывая ни похода, ни выборов, ни решений ни на одно чужое плечо. Любовь – маячок, и, может быть, топливо, а вот колеса, двигатель, руль, систему каждый выстраивает себе сам. По чертежам, когда бог милосерден и протягивает тебе чертежи

    Любовь – маячок, что указывает дорогу, но идти по ней каждому в одиночестве, потому что своими ногами и сердцем своим, и разумом, не полагаясь ни на кого. Не провисая, Не сбрасывая ни похода, ни выборов, ни решений ни на одно чужое плечо. Любовь – маячок, и, может быть, топливо, а вот колеса, двигатель, руль, систему каждый выстраивает себе сам. По чертежам, когда бог милосерден и протягивает тебе чертежи

    — Франц Вертфоллен · книга
20. «

    ЕВА: Я тоже, я так ужасно-ужасно-преужасно тебя люблю. ФРАНЦ: Это не совсем корректная фраза. ЕВА: Все равно. Я люблю тебя огромно, так огромно, что ужасно.

    ЕВА: Я тоже, я так ужасно-ужасно-преужасно тебя люблю. ФРАНЦ: Это не совсем корректная фраза. ЕВА: Все равно. Я люблю тебя огромно, так огромно, что ужасно.

    — Франц Вертфоллен · книга