363 цитаты Франца Вертфоллена, ставших крылатыми

Подборка из 363 цитаты Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Коррекции не в план, коррекции в вас вносить надо. Вы все здесь мальчики-зайчики: мне отдали приказ. Вы так мыслите, как Оли. «Они хотят посмотреть, как мы усвоили». У вас в жизни до сих пор «они» главное. А вы – офицеры! Это не «мне отдали приказ». Это «я отдаю приказы». У вас не «они» в жизни решающий фактор, а цель ваша.

   Коррекции не в план, коррекции в вас вносить надо. Вы все здесь мальчики-зайчики: мне отдали приказ. Вы так мыслите, как Оли. «Они хотят посмотреть, как мы усвоили». У вас в жизни до сих пор «они» главное. А вы – офицеры! Это не «мне отдали приказ». Это «я отдаю приказы». У вас не «они» в жизни решающий фактор, а цель ваша.

   — Внезапное руководство по работе с людьми. Бавария · книга
2. «

   Когда особенно страшно и больно невыносимо — самое время, друзья мои, мозги в происходящее впрячь.

   Когда особенно страшно и больно невыносимо — самое время, друзья мои, мозги в происходящее впрячь.

   — Песнь о Тибо и Найдхарте · книга
3. «

   Как ты ищешь себя? Ты просто пробуешь себя в самых разных сферах. Ты изначально белый лист бумаги — в буквальном смысле. На тебе поместится всё, что угодно — ты можешь быть и жнец, и жрец, и на дуде игрец, и программист, и, господи, веб-дизайнер, и художник, и музыкант — ты можешь быть всем. Твой мозг способен на всё — это же великолепно! Представляете, какая у каждого из вас мощнейшая машинка в черепе? Это самый крутой искусственный интеллект вообще. У каждого из вас — фантастическая вещь просто.

   Как ты ищешь себя? Ты просто пробуешь себя в самых разных сферах. Ты изначально белый лист бумаги — в буквальном смысле. На тебе поместится всё, что угодно — ты можешь быть и жнец, и жрец, и на дуде игрец, и программист, и, господи, веб-дизайнер, и художник, и музыкант — ты можешь быть всем. Твой мозг способен на всё — это же великолепно! Представляете, какая у каждого из вас мощнейшая машинка в черепе? Это самый крутой искусственный интеллект вообще. У каждого из вас — фантастическая вещь просто.

   — Шот жизни · книга
4. «

   Когда мужа застрелили, он упал, я поняла, что меня ждет всё то же самое, у меня было столько ярости. Столько ненависти! Но не к режиму. Не к Гитлеру. Вообще. На себя скорее. За то, что я столько ждала, ждала, ждала, когда начнется жизнь, она так и не началась, а вот теперь уже всё.

   Когда мужа застрелили, он упал, я поняла, что меня ждет всё то же самое, у меня было столько ярости. Столько ненависти! Но не к режиму. Не к Гитлеру. Вообще. На себя скорее. За то, что я столько ждала, ждала, ждала, когда начнется жизнь, она так и не началась, а вот теперь уже всё.

   — Наталье. Из Колумбии. С любовью · книга
5. «

   Это нормально — сталкиваться с чем-то, что ты не тянешь.

   Это нормально — сталкиваться с чем-то, что ты не тянешь.

   — Франц Вертфоллен · книга
6. «

   Вокруг стоял запах звонкого неба. Руки пахли травой, сталью и кровью. Пугливое солнце скользило по остывающей коже. И тут это случилось…

   Вокруг стоял запах звонкого неба. Руки пахли травой, сталью и кровью. Пугливое солнце скользило по остывающей коже. И тут это случилось…

   — О Кузнечиках · книга
7. «

   Юность – это стремление к жизни, дамы и господа. Юность – это желание в жизнь вовлекаться, желание делать что-то с той энергией у тебя внутри. Ты остаёшься юным лишь пока ты вовлекаешься в мир, лишь пока ты этот мир строишь.

   Юность – это стремление к жизни, дамы и господа. Юность – это желание в жизнь вовлекаться, желание делать что-то с той энергией у тебя внутри. Ты остаёшься юным лишь пока ты вовлекаешься в мир, лишь пока ты этот мир строишь.

   — Вакцина от идиократии · книга
8. «

   Люди все — паяцы на ярмарке — щекочущей иногда ярмарке человеческого тщеславия. Играть мышцами, деньгами, связями, законами, завтра. Это всё — вечер. И это всё позже. Сейчас солнце, ласкающееся к воде, к пашням, запах гвоздики и роз.

   Люди все — паяцы на ярмарке — щекочущей иногда ярмарке человеческого тщеславия. Играть мышцами, деньгами, связями, законами, завтра. Это всё — вечер. И это всё позже. Сейчас солнце, ласкающееся к воде, к пашням, запах гвоздики и роз.

   — Pax Romana · книга
9. «

   Плох тот правитель, который собственного народа боится.

   Плох тот правитель, который собственного народа боится.

   — Вакцина от идиократии · книга
10. «

    Не станет ни один герой убитым драконом хвалиться. И не из скромности вовсе. Из занятости. Ему некогда назад оборачиваться: когда есть внутри жажда невероятная до свершений, лишь несвершённое важно. Важно лишь то, что еще не достигнуто. И чем невероятнее цель, тем большей собранности она требует, а, значит, и веры.

    Не станет ни один герой убитым драконом хвалиться. И не из скромности вовсе. Из занятости. Ему некогда назад оборачиваться: когда есть внутри жажда невероятная до свершений, лишь несвершённое важно. Важно лишь то, что еще не достигнуто. И чем невероятнее цель, тем большей собранности она требует, а, значит, и веры.

    — Не книга. Азбука современного человека · книга
11. «

    Работать нельзя много или мало. Ты работаешь, пока не получишь желаемое. Точка. Все. Это так просто.

    Работать нельзя много или мало. Ты работаешь, пока не получишь желаемое. Точка. Все. Это так просто.
12. «

    Всю свою жизнь я жила как на тонком льду, и при этом я жила «завтра»: я отказывалась принимать себя студенткой, молоденькой выпускницей, воюющей за работу. Конечно, пока я училась, я понимала, что я студентка, пока искала работу, понимала, что выпускница, но я отказывалась внутренне говорить – да, это я. Внутренне мне так надо было верить, что это лишь переходная фаза, а я настоящая – это именитый врач… может быть, со своей клиникой. И я всё время бежала к этому статусу, страдала от ощущения зыбкости будущего, мне всё хотелось «достичь», «закрепить» результат. Всё казалось, что настанет день, когдая, наконец-то, скажу себе: yeah, I made it!

    Всю свою жизнь я жила как на тонком льду, и при этом я жила «завтра»: я отказывалась принимать себя студенткой, молоденькой выпускницей, воюющей за работу. Конечно, пока я училась, я понимала, что я студентка, пока искала работу, понимала, что выпускница, но я отказывалась внутренне говорить – да, это я. Внутренне мне так надо было верить, что это лишь переходная фаза, а я настоящая – это именитый врач… может быть, со своей клиникой. И я всё время бежала к этому статусу, страдала от ощущения зыбкости будущего, мне всё хотелось «достичь», «закрепить» результат. Всё казалось, что настанет день, когдая, наконец-то, скажу себе: yeah, I made it!

    — О летучих змеях. Болонья и анатомический театр · книга
13. «

    Люблю преданность сфинксов. По скандинавским легендам, по китайским, забавно, тоже – хульдры и лисы влюбляются только раз. И только в богов, но это такая любовь. No pressure in the world could break it, not even God himself. И они делают – не болтают, не чахнут, не страдают, но делают. И сфинксы бесстрашны, даже умирая от страха, они будут нырять за вами, умирая даже, они наслаждаются.

    Люблю преданность сфинксов. По скандинавским легендам, по китайским, забавно, тоже – хульдры и лисы влюбляются только раз. И только в богов, но это такая любовь. No pressure in the world could break it, not even God himself. И они делают – не болтают, не чахнут, не страдают, но делают. И сфинксы бесстрашны, даже умирая от страха, они будут нырять за вами, умирая даже, они наслаждаются.

    — Записки фотографа при рабовладельческом строе · книга
14. «

    Что бы с вами в жизни не происходило, это вы выбираете, когда вам сдаваться, и сдаваться ли. Нет никаких событий, никаких внешних факторов, которые могли бы на вас поставить крест. Даже если вы будете находиться в центре войны, в центре Хиросимы и Нагасаки, если вы не умрете сразу, а выживите, то даже Хиросима и Нагасаки не будут для вас фактором, который — ВСЁ, растоптал вашу жизнь, «теперь я на веки поверженное дерьмецо, которое будет жалеть себя, и обижаться на мир все оставшиеся годы своего угасающего существования.

    Что бы с вами в жизни не происходило, это вы выбираете, когда вам сдаваться, и сдаваться ли. Нет никаких событий, никаких внешних факторов, которые могли бы на вас поставить крест. Даже если вы будете находиться в центре войны, в центре Хиросимы и Нагасаки, если вы не умрете сразу, а выживите, то даже Хиросима и Нагасаки не будут для вас фактором, который — ВСЁ, растоптал вашу жизнь, «теперь я на веки поверженное дерьмецо, которое будет жалеть себя, и обижаться на мир все оставшиеся годы своего угасающего существования.

    — Вакцина от идиократии · книга
15. «

    Когда ты знаешь, кто ты сейчас, тогда ты можешь лучше понимать, к чему ты идёшь.

    Когда ты знаешь, кто ты сейчас, тогда ты можешь лучше понимать, к чему ты идёшь.

    — Вакцина от идиократии · книга
16. «

    Интересный факт, никто еще не размышлял над различием ударов, а ведь как это важно. Пощечина, например, удивительная вещь. Не болезненна ведь, ну, если специально не постараться. Не болезненна, не опасна, и ничего лучше не запускает в людях механизм катарсиса. Если кулаком, ногой, в живот, ухо – как угодно – это уже нанесение увечий, боли, запугивание... пощечина – никогда не ради себя, ради того, кого бьешь, чтоб его отпустило – слезами прорвало и вычистило авгиевы конюшни его недо-сердца.

    Интересный факт, никто еще не размышлял над различием ударов, а ведь как это важно. Пощечина, например, удивительная вещь. Не болезненна ведь, ну, если специально не постараться. Не болезненна, не опасна, и ничего лучше не запускает в людях механизм катарсиса. Если кулаком, ногой, в живот, ухо – как угодно – это уже нанесение увечий, боли, запугивание... пощечина – никогда не ради себя, ради того, кого бьешь, чтоб его отпустило – слезами прорвало и вычистило авгиевы конюшни его недо-сердца.

    — Франц · книга
17. «

    И ты знаешь, хоть здесь у меня нет ни глаз, ни ушей, я переловил всех тех безответственных вшей в моей немного приплюснутой голове, и вдруг четко так понял: не я сидел в клетке, а клетка была во мне, впрочем, как и та сага, и то очень славное шоу. Нет точек, где сходятся все пути, но я их всё же нашел.

    И ты знаешь, хоть здесь у меня нет ни глаз, ни ушей, я переловил всех тех безответственных вшей в моей немного приплюснутой голове, и вдруг четко так понял: не я сидел в клетке, а клетка была во мне, впрочем, как и та сага, и то очень славное шоу. Нет точек, где сходятся все пути, но я их всё же нашел.

    — Воспоминания очень странной рыбы · книга
18. «

    В самом чистом своем состоянии бой – не о соперничестве – о силе. О наслаждении взаимодействием с миром.

    В самом чистом своем состоянии бой – не о соперничестве – о силе. О наслаждении взаимодействием с миром.

    — Pax Romana · книга
19. «

    Никто из нас не может чувствовать себя счастливым постоянно. Более того, это невозможно. Это нормально — чувствовать себя уставшим, немножечко тревожным, да каким угодно. Просто ни тревожность, ни усталость, ни хныкающее состояние не должно мешать нам всем жить.

    Никто из нас не может чувствовать себя счастливым постоянно. Более того, это невозможно. Это нормально — чувствовать себя уставшим, немножечко тревожным, да каким угодно. Просто ни тревожность, ни усталость, ни хныкающее состояние не должно мешать нам всем жить.

    — Шот жизни · книга
20. «

    «Нет, любимым не говорят – я хочу стареть вместе.

    «Нет, любимым не говорят – я хочу стареть вместе.

    — Амалия фон Вертфоллен · книга