Что говорил Франц Вертфоллен: 544 цитаты

Подборка из 544 цитаты Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Человек может никогда не выезжать из своего города, но если у него есть включенное сердце и включенный мозг, этот человек побывал в гораздо большем количестве времен, вселенных, мест, чем дебил, который, может быть, покатался по всему земному шару, но как был дебилом, так и остался, потому что он алгоритмичный робот.

   Человек может никогда не выезжать из своего города, но если у него есть включенное сердце и включенный мозг, этот человек побывал в гораздо большем количестве времен, вселенных, мест, чем дебил, который, может быть, покатался по всему земному шару, но как был дебилом, так и остался, потому что он алгоритмичный робот.

   — Вакцина от идиократии · книга
2. «

   Важно, чтоб вы радовали друг друга, а не гнобили. Важно, чтоб вам хотелось просыпаться утром, чтоб провести ещё один день вместе, а форма гениталий там дело десятое.

   Важно, чтоб вы радовали друг друга, а не гнобили. Важно, чтоб вам хотелось просыпаться утром, чтоб провести ещё один день вместе, а форма гениталий там дело десятое.

   — Не Книга · книга
3. «

   А я не верю в патриотизм. Это атавизм, в лучшем случае. А по сути – призрак, которого не было никогда. Во времена австралопитеков патриотизм был к собственному стаду, во времена общинно-родового строя – к общине, в Средневековье вообще не было понятия «патриотизм»: если ты серв, ты служишь своему сеньору, обрабатывая свою землю в своей общине. И выбора у тебя нет. А самое близкое к «патриотизму» ты испытываешь к матери-церкви. Вольтер и энциклопедисты «свергли бога», тогда ты вообще ни к чему не испытывал патриотизма, потому что самое близкое к патриотизму ты должен был чувствовать к своему королю. God save the King! Vive le Roi! И, конечно же, Боже, царя храни! Но коммунистам-большевикам это не понравилось. Тогда, чтоб управлять большим стадом людей, они стали изобретать патриотизм, хотя понятие «Родина» в принципе идет в разрез с марксистским «пролетарии всех стран, объединяйтесь!». Ты можешь либо верить в мировой пролетариат – и тогда тебе абсолютно не важна страна, а важен именно пролетариат. Либо, если ты веришь в «Родину», тогда ты не можешь быть объединенным пролетариатом, потому что понятие «Родина» будет стоять на пути этого объединения. Две вещи превыше всего быть не могут. Но массы не вдумываются в такие детали, и поэтому патриотизм чудно заменил «религию – опиум для народа». А сегодня среднестатистическому россиянину скармливают и опиум-религию, и патриотизм-героин, чтоб россиянин или белорус совсем отупел, осовел и точно не дергался.

   А я не верю в патриотизм. Это атавизм, в лучшем случае. А по сути – призрак, которого не было никогда. Во времена австралопитеков патриотизм был к собственному стаду, во времена общинно-родового строя – к общине, в Средневековье вообще не было понятия «патриотизм»: если ты серв, ты служишь своему сеньору, обрабатывая свою землю в своей общине. И выбора у тебя нет. А самое близкое к «патриотизму» ты испытываешь к матери-церкви. Вольтер и энциклопедисты «свергли бога», тогда ты вообще ни к чему не испытывал патриотизма, потому что самое близкое к патриотизму ты должен был чувствовать к своему королю. God save the King! Vive le Roi! И, конечно же, Боже, царя храни! Но коммунистам-большевикам это не понравилось. Тогда, чтоб управлять большим стадом людей, они стали изобретать патриотизм, хотя понятие «Родина» в принципе идет в разрез с марксистским «пролетарии всех стран, объединяйтесь!». Ты можешь либо верить в мировой пролетариат – и тогда тебе абсолютно не важна страна, а важен именно пролетариат. Либо, если ты веришь в «Родину», тогда ты не можешь быть объединенным пролетариатом, потому что понятие «Родина» будет стоять на пути этого объединения. Две вещи превыше всего быть не могут. Но массы не вдумываются в такие детали, и поэтому патриотизм чудно заменил «религию – опиум для народа». А сегодня среднестатистическому россиянину скармливают и опиум-религию, и патриотизм-героин, чтоб россиянин или белорус совсем отупел, осовел и точно не дергался.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
4. «

   ЭМИЛИЯ: Что может случиться с ребенком в библиотеке? ГЕРБЕРТ: С ребенком – ничего. С Францем – всё. Он вполне способен начать свой день в библиотеке, а закончить его на арабских галерах. Усыновленным наследником капитана.

   ЭМИЛИЯ: Что может случиться с ребенком в библиотеке? ГЕРБЕРТ: С ребенком – ничего. С Францем – всё. Он вполне способен начать свой день в библиотеке, а закончить его на арабских галерах. Усыновленным наследником капитана.

   — Викторианский роман о несчастной Эмилии · книга
5. «

   Свобода — это не «что хочу, то говорю». Это всего лишь свобода выбора. И для большинства, господа, а по статистике — это вы, лично вы, а не все остальные, свобода — не радость, а очень тяжкий крест, потому что все восстания и революции поднимались вовсе не из нищеты, голода, и прочих негативных факторов, а по одной простой причине — люди не знали, что им делать, не хотели об этом думать, а власть была неспособна их занять, потому и слетала. Не так работает человеческая психика, чтоб ей для счастья свобода выбора была нужна. Для радости не выбор людям нужен, а вера в лучшее завтра, обеспеченное определенной личностью — будь то пророк, Иисус, Цезарь, Обама или Стив Джобс.

   Свобода — это не «что хочу, то говорю». Это всего лишь свобода выбора. И для большинства, господа, а по статистике — это вы, лично вы, а не все остальные, свобода — не радость, а очень тяжкий крест, потому что все восстания и революции поднимались вовсе не из нищеты, голода, и прочих негативных факторов, а по одной простой причине — люди не знали, что им делать, не хотели об этом думать, а власть была неспособна их занять, потому и слетала. Не так работает человеческая психика, чтоб ей для счастья свобода выбора была нужна. Для радости не выбор людям нужен, а вера в лучшее завтра, обеспеченное определенной личностью — будь то пророк, Иисус, Цезарь, Обама или Стив Джобс.

   — Не книга. Азбука современного человека · книга
6. «

   Суть старости очень проста, дамы и господа. Суть старости — это больше не иметь сил жить. Когда у тебя больше нет азарта до жизни — вот это старость. Когда у тебя больше нет желания вставать утром. Когда у тебя больше нет интереса до собственной жизни, вовлечения в собственную жизнь, потому что она слишком никчемна, сера, а ты слишком импотент, чтобы ее менять, — вот это старость.

   Суть старости очень проста, дамы и господа. Суть старости — это больше не иметь сил жить. Когда у тебя больше нет азарта до жизни — вот это старость. Когда у тебя больше нет желания вставать утром. Когда у тебя больше нет интереса до собственной жизни, вовлечения в собственную жизнь, потому что она слишком никчемна, сера, а ты слишком импотент, чтобы ее менять, — вот это старость.

   — Вакцина от идиократии · книга
7. «

   Счастье — это прежде всего ваш выбор. Выбор, не зависящий от обстоятельств и того, где вы находитесь. Когда вы не делаете выбора быть счастливым — генерировать в себе счастье, взаимодействовать с миром, строить себе будущее, то вам остается только жалость к себе и всевозрастающая фрустрация.

   Счастье — это прежде всего ваш выбор. Выбор, не зависящий от обстоятельств и того, где вы находитесь. Когда вы не делаете выбора быть счастливым — генерировать в себе счастье, взаимодействовать с миром, строить себе будущее, то вам остается только жалость к себе и всевозрастающая фрустрация.

   — Вакцина от идиократии · книга
8. «

   Удовлетворенность – не состояние дел, но состояние мозга.

   Удовлетворенность – не состояние дел, но состояние мозга.
9. «

   Вот скажи, как я им дам абсолютную свободу, если их загон – это их голова? Только головы отсекать и остается. Им ведь все чужое нужно: кнут, мозги, пряник – своего-то нет. Видел, что случается в поле с баранами, которые всю жизнь в загоне прожили? Чахнут они там от тоски зеленой – им поле интересно только так, гипотетически – чтобы было куда стремиться.

   Вот скажи, как я им дам абсолютную свободу, если их загон – это их голова? Только головы отсекать и остается. Им ведь все чужое нужно: кнут, мозги, пряник – своего-то нет. Видел, что случается в поле с баранами, которые всю жизнь в загоне прожили? Чахнут они там от тоски зеленой – им поле интересно только так, гипотетически – чтобы было куда стремиться.

   — О Кузнечиках · книга
10. «

    Виски, лёд, черное пятно Централ-парка из окон, белый рояль, захмелевшая Элис мяукает под переборы клавиш, ты снимаешь с меня галстук, запонки, пахнешь сигарами, голова пустая, голова расслабленная – we have more than all – always had it. We’re blessed. И это как ртуть, как свинец – попав в кровь – никогда и ничем – не вывести больше. Не вывести это счастье.

    Виски, лёд, черное пятно Централ-парка из окон, белый рояль, захмелевшая Элис мяукает под переборы клавиш, ты снимаешь с меня галстук, запонки, пахнешь сигарами, голова пустая, голова расслабленная – we have more than all – always had it. We’re blessed. И это как ртуть, как свинец – попав в кровь – никогда и ничем – не вывести больше. Не вывести это счастье.

    — Заметки для Штази. Ливан · книга
11. «

    Суть страданий проста, как и суть счастья.

    Суть страданий проста, как и суть счастья.

    — Вакцина от идиократии · книга
12. «

    Дева милосердия, дева жизни, пусть он будет, наконец, тем господином, что учит людей любить. Розгой и посохом. Если такое возможно на желтой твоей земле, пусть он, наконец, будет тем, за кого и умереть – надежда.

    Дева милосердия, дева жизни, пусть он будет, наконец, тем господином, что учит людей любить. Розгой и посохом. Если такое возможно на желтой твоей земле, пусть он, наконец, будет тем, за кого и умереть – надежда.

    — Тибо де Марни · книга
13. «

    Не каждый сам себе государь. Но вместе, когда люди объединяются под правильной рукой, нет ничего, что для этих людей было бы недостижимо. И это здорово. Это возвращает азарт до жизни.

    Не каждый сам себе государь. Но вместе, когда люди объединяются под правильной рукой, нет ничего, что для этих людей было бы недостижимо. И это здорово. Это возвращает азарт до жизни.

    — Вакцина от идиократии · книга
14. «

    Великие живут исключительно войной и любовью.

    Великие живут исключительно войной и любовью.

    — Pax Romana · книга
15. «

    Я: Ты не любишь зеркала? ФРАНЦ: Ненавижу.

    Я: Ты не любишь зеркала? ФРАНЦ: Ненавижу.

    — Эмилия · книга
16. «

    Вы и ваши дети, и ваши родители — вы то, что в вас вкладывают истории, которые вы смотрите и читаете.

    Вы и ваши дети, и ваши родители — вы то, что в вас вкладывают истории, которые вы смотрите и читаете.
17. «

    Речь — это гораздо больше, чем звуки.

    Речь — это гораздо больше, чем звуки.
18. «

    ФРАНЦ: Я не жалею. Я и запятой назад не…

    ФРАНЦ: Я не жалею. Я и запятой назад не…

    — Внезапное руководство по работе с людьми. Бавария · книга
19. «

    Все эмоции — это очень сконцентрированная информация о том, куда тебе дальше идти по жизни и что тебе делать, это информация плюс энергия для осуществления необходимых действий, информация, что тебе нужно делать со своей жизнью. Когда ты начинаешь размышлять над своими эмоциями, раскладывать их по полкам, это тебе очень хорошо помогает понять, что тебе дальше делать со своей жизнью, куда тебе дальше идти. Это раз. Два — эмоции ещё тебе дают на это силы.

    Все эмоции — это очень сконцентрированная информация о том, куда тебе дальше идти по жизни и что тебе делать, это информация плюс энергия для осуществления необходимых действий, информация, что тебе нужно делать со своей жизнью. Когда ты начинаешь размышлять над своими эмоциями, раскладывать их по полкам, это тебе очень хорошо помогает понять, что тебе дальше делать со своей жизнью, куда тебе дальше идти. Это раз. Два — эмоции ещё тебе дают на это силы.

    — Шот жизни · книга
20. «

    Фрустрация — это ваше нежелание принимать реальность.

    Фрустрация — это ваше нежелание принимать реальность.