725 сильных цитат Франца Вертфоллена

Подборка из 725 цитат Франца Вертфоллена: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не экономьте мозги. Мозг – как сердце, он работать должен всегда. Он не отключается, у него нет выходных. Если у вашего мозга появляются выходные, вы зарабатываете себе Альцгеймер.

   Не экономьте мозги. Мозг – как сердце, он работать должен всегда. Он не отключается, у него нет выходных. Если у вашего мозга появляются выходные, вы зарабатываете себе Альцгеймер.

   — Вакцина от идиократии · книга
2. «

   Вся жизнь — это большое полотно ваших выборов. Вся жизнь — это глыба мрамора, из которой вы высечете то, что вы высечете. И то, что вы высечете из этой глыбы мрамора — это полностью ваша ответственность. Это не родители, не мама, не папа, не президенты, не обстоятельства. Это ваши решения и ваши выборы, отрицаете вы это или нет, это работает как гравитация.

   Вся жизнь — это большое полотно ваших выборов. Вся жизнь — это глыба мрамора, из которой вы высечете то, что вы высечете. И то, что вы высечете из этой глыбы мрамора — это полностью ваша ответственность. Это не родители, не мама, не папа, не президенты, не обстоятельства. Это ваши решения и ваши выборы, отрицаете вы это или нет, это работает как гравитация.

   — Вакцина от идиократии · книга
3. «

   Вас никогда не перегревают ваши негативные эмоции, вас перегревает желание, чтобы их не было.

   Вас никогда не перегревают ваши негативные эмоции, вас перегревает желание, чтобы их не было.
4. «

   Все слизни считают, что завтра, однажды, когда-нибудь, вот уж они ого-го-го. Однажды легко последнюю рубаху отдать, однажды никогда не настанет.

   Все слизни считают, что завтра, однажды, когда-нибудь, вот уж они ого-го-го. Однажды легко последнюю рубаху отдать, однажды никогда не настанет.

   — Сцены семейной жизни · книга
5. «

   Великая литература, великие фильмы, великая музыка — это то, что показывает людям: «господи, как широко, как звонко, как очаровательно можно ощущать мир».

   Великая литература, великие фильмы, великая музыка — это то, что показывает людям: «господи, как широко, как звонко, как очаровательно можно ощущать мир».

   — Вакцина от идиократии · книга
6. «

   Я прихожу к выводу, что как-то к 30 годам, ты должен брать всё больше и больше ответственности за своё тело тоже, и разбираться в своём теле лучше, и в своих эмоциях, и в том, как работает твой мозг. И не то, чтобы налаживать связь со своим мозгом, а уже быть полноценным ему хозяином, не аскаридой.

   Я прихожу к выводу, что как-то к 30 годам, ты должен брать всё больше и больше ответственности за своё тело тоже, и разбираться в своём теле лучше, и в своих эмоциях, и в том, как работает твой мозг. И не то, чтобы налаживать связь со своим мозгом, а уже быть полноценным ему хозяином, не аскаридой.
7. «

   Искусство — это не книги, театр или музеи, а всего лишь умение из любых базовых и скучных необходимостей жизни высекать удовольствие.

   Искусство — это не книги, театр или музеи, а всего лишь умение из любых базовых и скучных необходимостей жизни высекать удовольствие.

   — О Летучих змеях. Неаполь · книга
8. «

   Коммуникация существует для того, чтобы передавать эмоции.

   Коммуникация существует для того, чтобы передавать эмоции.
9. «

   Счастье как чувство никогда не бывает спонтанным. Спонтанными вообще бывают только эмоции, чувства – никогда. Для того, чтоб у тебя было внутреннее, сосредоточенное, холодное счастье, над ним нужно работать. Большинству людей ведь даже экстаз неизвестен, если не кокаиновый. А такое счастье делает человека весомым. Видели Северную Атлантику, море вокруг Исландии, Норвегии – свинцовое, тягучее. Это не средиземноморская плескающаяся вода, это вода, накачанная мощью. Это то, что дает спокойное сосредоточенное чувство счастья. Оно дает желание жить, фантастически редкое у людей. В основном ведь люди тащатся по жизни тяжело, как стадо шоркающих овец. И опять же, для полярно мыслящих – это не значит, что по жизни нужно лететь безмозглой стрекозой. А никто не имеет желания, жадности до жизни и проживаний, потому что ни у кого нет на это силы. Сила нужна, чтобы ярко думать, ярко мир воспринимать. Вот эту силу и дает то «северное» счастье.

   Счастье как чувство никогда не бывает спонтанным. Спонтанными вообще бывают только эмоции, чувства – никогда. Для того, чтоб у тебя было внутреннее, сосредоточенное, холодное счастье, над ним нужно работать. Большинству людей ведь даже экстаз неизвестен, если не кокаиновый. А такое счастье делает человека весомым. Видели Северную Атлантику, море вокруг Исландии, Норвегии – свинцовое, тягучее. Это не средиземноморская плескающаяся вода, это вода, накачанная мощью. Это то, что дает спокойное сосредоточенное чувство счастья. Оно дает желание жить, фантастически редкое у людей. В основном ведь люди тащатся по жизни тяжело, как стадо шоркающих овец. И опять же, для полярно мыслящих – это не значит, что по жизни нужно лететь безмозглой стрекозой. А никто не имеет желания, жадности до жизни и проживаний, потому что ни у кого нет на это силы. Сила нужна, чтобы ярко думать, ярко мир воспринимать. Вот эту силу и дает то «северное» счастье.

   — Шот жизни · книга
10. «

    ФРАНСУА: А если бы тот человек не ошибся и назвал твоё имя? Она пожала плечами. МАРИЯ: Я бы так же сделала шаг вперед и получила свою пулю. ФРАНСУА: Тебе было все равно? МАРИЯ: Нет. Вот тут мне не было все равно. Когда мужа застрелили, он упал, я поняла, что меня ждет всё то же самое, у меня было столько ярости. Столько ненависти! Но не к режиму. Не к Гитлеру. Вообще. На себя скорее. За то, что я столько ждала, ждала, ждала, когда начнется жизнь, она так и не началась, а вот теперь уже всё. Я, знаешь, не формулировала, но я тогда прожила каждой клеткой, какой же амебой я была. Как я не вовлекалась в жизнь, как зря вышла замуж, зря рожала, как… да вообще… это я – амеба, которая жить неспособна! Вот что я думала тогда. Мне было очень зло. Так зло, что аж колени дрожали. И он не назвал. Я ждала уже знакомых слогов, но он не назвал. И это как на поверхность вынырнуть. Жизнь обжигающим кислородом хлынула мне в мозг. Я тут только увидела все пространство между наскоро сбитыми бараками, трупы эти, капо, которые трупы в тачки таскают. Я не к ужасу или… я просто, словно впервые увидела, там с тем же успехом мог бы быть луг с коровками, мой шок был бы ровно таким же – вот это всё. Настоящее. Существует. СЕЙЧАС. Оно сейчас и я сейчас! Мы в одном моменте находимся. И это мои легкие, моё сердце, моё оцепенение, не чьи-то, а вот мои. Мой страх, что сейчас ошибка вскроется, и он вернется. И это мои туфли, которые пачкаются в крови.

    ФРАНСУА: А если бы тот человек не ошибся и назвал твоё имя? Она пожала плечами. МАРИЯ: Я бы так же сделала шаг вперед и получила свою пулю. ФРАНСУА: Тебе было все равно? МАРИЯ: Нет. Вот тут мне не было все равно. Когда мужа застрелили, он упал, я поняла, что меня ждет всё то же самое, у меня было столько ярости. Столько ненависти! Но не к режиму. Не к Гитлеру. Вообще. На себя скорее. За то, что я столько ждала, ждала, ждала, когда начнется жизнь, она так и не началась, а вот теперь уже всё. Я, знаешь, не формулировала, но я тогда прожила каждой клеткой, какой же амебой я была. Как я не вовлекалась в жизнь, как зря вышла замуж, зря рожала, как… да вообще… это я – амеба, которая жить неспособна! Вот что я думала тогда. Мне было очень зло. Так зло, что аж колени дрожали. И он не назвал. Я ждала уже знакомых слогов, но он не назвал. И это как на поверхность вынырнуть. Жизнь обжигающим кислородом хлынула мне в мозг. Я тут только увидела все пространство между наскоро сбитыми бараками, трупы эти, капо, которые трупы в тачки таскают. Я не к ужасу или… я просто, словно впервые увидела, там с тем же успехом мог бы быть луг с коровками, мой шок был бы ровно таким же – вот это всё. Настоящее. Существует. СЕЙЧАС. Оно сейчас и я сейчас! Мы в одном моменте находимся. И это мои легкие, моё сердце, моё оцепенение, не чьи-то, а вот мои. Мой страх, что сейчас ошибка вскроется, и он вернется. И это мои туфли, которые пачкаются в крови.

    — Наталье. Из Колумбии. С любовью · книга
11. «

    Если бы изумруды, раскаляясь, становились бы лавой, сияющей зеленью зеленей плюща, и вот это всё заливалось бы в бронхи, я б терял дыхание ровно так, как терял его в море за каким-то кирпичным домиком, просто стоя и наблюдая, как у тебя в зрачках развертывается история мироздания – и вся она – о безделушке, о мелочи, без которой скучает бог – о безделице – о любви.

    Если бы изумруды, раскаляясь, становились бы лавой, сияющей зеленью зеленей плюща, и вот это всё заливалось бы в бронхи, я б терял дыхание ровно так, как терял его в море за каким-то кирпичным домиком, просто стоя и наблюдая, как у тебя в зрачках развертывается история мироздания – и вся она – о безделушке, о мелочи, без которой скучает бог – о безделице – о любви.

    — Сцены семейной жизни · книга
12. «

    Всё то, что вы назваете прогрессом, начинается с того момента, когда какая-то, ещё не такая лысая, как мы с вами, обезьяна сказала себе: «Хей, кажется, я что-то чувствую». Но она не могла себе так это сказать за неимением речи, у неё это было чем-то смутным. И она начала искать, как это назвать и выразить. Потом — как найти это в окружающих. Если не находишь — как впихнуть это в окружающих, чтобы окружающие тоже чувствовали, что чувствует эта обезьяна.

    Всё то, что вы назваете прогрессом, начинается с того момента, когда какая-то, ещё не такая лысая, как мы с вами, обезьяна сказала себе: «Хей, кажется, я что-то чувствую». Но она не могла себе так это сказать за неимением речи, у неё это было чем-то смутным. И она начала искать, как это назвать и выразить. Потом — как найти это в окружающих. Если не находишь — как впихнуть это в окружающих, чтобы окружающие тоже чувствовали, что чувствует эта обезьяна.
13. «

    И никого так не любят боги, как любят они меня. Расплачиваюсь зрачками. Плата – невелика, Но, Мадонна! Как хотелось бы – Сердцем.

    И никого так не любят боги, как любят они меня. Расплачиваюсь зрачками. Плата – невелика, Но, Мадонна! Как хотелось бы – Сердцем.
14. «

    Вы хотите жить хорошо, вы хотите жить счастливо — тогда забудьте такую вещь, как оправдания себя. Солдат либо сделал, либо не сделал. Третьего не дано.

    Вы хотите жить хорошо, вы хотите жить счастливо — тогда забудьте такую вещь, как оправдания себя. Солдат либо сделал, либо не сделал. Третьего не дано.

    — Шот жизни · книга
15. «

    Когда вы испытываете отчаяние? Когда у вас гордыня ломается. Когда ваше самомнение разлетается к черту. И такое отчаяние необходимо, это очень полезная эмоция.

    Когда вы испытываете отчаяние? Когда у вас гордыня ломается. Когда ваше самомнение разлетается к черту. И такое отчаяние необходимо, это очень полезная эмоция.

    — Вакцина от идиократии · книга
16. «

    Чем дальше вы откладываете разрешение проблемы — тем меньше сил у вас.

    Чем дальше вы откладываете разрешение проблемы — тем меньше сил у вас.
17. «

    Я верю и говорю, что каждому доступно всё что угодно, когда ты работаешь. То есть, где бы человек не родился, в какой бы ты семье не рос. Ему все равно доступно изначально всё, просто всё даётся иногда большим трудом, чем кому-то другому, иногда меньшим. Доступно всё, на что ты работаешь, к чему ты идешь, во что ты вкладываешься, а не так, что тебе доступно всё по умолчанию, пока ты сидишь и отращиваешь себе жопу. Вот и всё.

    Я верю и говорю, что каждому доступно всё что угодно, когда ты работаешь. То есть, где бы человек не родился, в какой бы ты семье не рос. Ему все равно доступно изначально всё, просто всё даётся иногда большим трудом, чем кому-то другому, иногда меньшим. Доступно всё, на что ты работаешь, к чему ты идешь, во что ты вкладываешься, а не так, что тебе доступно всё по умолчанию, пока ты сидишь и отращиваешь себе жопу. Вот и всё.

    — Вакцина от идиократии · книга
18. «

    Откуда эти весенние, зимние, летние запахи? Все знают, как пахнет зима или осень. Вот что именно смешивается в воздухе, чтоб где угодно – от Москвы до Нью-Йорка ты мог распахнуть окно, и даже слепым сказать – о! вот теперь весна?

    Откуда эти весенние, зимние, летние запахи? Все знают, как пахнет зима или осень. Вот что именно смешивается в воздухе, чтоб где угодно – от Москвы до Нью-Йорка ты мог распахнуть окно, и даже слепым сказать – о! вот теперь весна?

    — Сцены семейной жизни · книга
19. «

    Ты приходишь на пустырь и ты создаёшь на этом пустыре дворец. Ты «не сидишь и не бухтишь». Ты как раз понимаешь, что в этой жизни продумывать всё ТЕБЕ, вовлекаться тебе, строить тебе. Нет никакой партии, которая для тебя что-либо решит, и поэтому ты всё берёшь в свои руки САМ.

    Ты приходишь на пустырь и ты создаёшь на этом пустыре дворец. Ты «не сидишь и не бухтишь». Ты как раз понимаешь, что в этой жизни продумывать всё ТЕБЕ, вовлекаться тебе, строить тебе. Нет никакой партии, которая для тебя что-либо решит, и поэтому ты всё берёшь в свои руки САМ.
20. «

    В жизни не должно быть «наверное». Ты не уверен? Сосредоточься и стань уверен, прими решение: это чёрное, белое или какой оттенок серого? Все зависит только от твоей сосредоточенности.

    В жизни не должно быть «наверное». Ты не уверен? Сосредоточься и стань уверен, прими решение: это чёрное, белое или какой оттенок серого? Все зависит только от твоей сосредоточенности.