25 лучших фраз Франсуазы Саган: красивые цитаты

Подборка из 25 цитат Франсуазы Саган: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Платье не имеет никакого смысла, если оно не вселяет в мужчин желание снять его с вас.

   Платье не имеет никакого смысла, если оно не вселяет в мужчин желание снять его с вас.

   — Франсуаза Саган
2. «

   Счастье — это когда тебе не бывает совестно за то, что ты делаешь; когда не гордишься, но и не стыдишься; когда тебе комфортно жить. И веселиться, и общаться с теми, кого любишь. И ещё это море, солнце, трава...

   Счастье — это когда тебе не бывает совестно за то, что ты делаешь; когда не гордишься, но и не стыдишься; когда тебе комфортно жить. И веселиться, и общаться с теми, кого любишь. И ещё это море, солнце, трава...

   — Франсуаза Саган · книга
3. «

   Да, он был по-своему честен. Но не заключается ли честность в том, не в том ли единственно мыслимая честность в нашей путаной жизни, чтобы любить достаточно сильно, дать другому счастье. Даже отказавшись, если надо, от самых своих заветных теорий.

   Да, он был по-своему честен. Но не заключается ли честность в том, не в том ли единственно мыслимая честность в нашей путаной жизни, чтобы любить достаточно сильно, дать другому счастье. Даже отказавшись, если надо, от самых своих заветных теорий.

   — Франсуаза Саган · книга
4. «

   Должно быть, смерть — это всего лишь голубоватый туман, нетрудное падение в провал.

   Должно быть, смерть — это всего лишь голубоватый туман, нетрудное падение в провал.

   — Франсуаза Саган · книга
5. «

   Потом я растягивалась на берегу, зачерпывала целую горсть песка и, пропуская между пальцами желтоватую ласковую струйку, думала, что вот так же утекает время, что это нехитрая мысль и что нехитрые мысли приятны.

   Потом я растягивалась на берегу, зачерпывала целую горсть песка и, пропуская между пальцами желтоватую ласковую струйку, думала, что вот так же утекает время, что это нехитрая мысль и что нехитрые мысли приятны.

   — Франсуаза Саган · книга
6. «

   Наивный экстаз.

   Наивный экстаз.

   — Франсуаза Саган · книга
7. «

   Осень медленно и ласково просачивалась в сердце Поль. Мокрые, рыжие, уже наполовину затоптанные листья, цепляясь друг за друга, постепенно смешивались с землей.

   Осень медленно и ласково просачивалась в сердце Поль. Мокрые, рыжие, уже наполовину затоптанные листья, цепляясь друг за друга, постепенно смешивались с землей.

   — Франсуаза Саган · книга
8. «

   Писатель — дикий зверь, запертый в клетке наедине с собой. Он выглядывает — или не выглядывает — наружу в зависимости от того, находится ли у него на это время.

   Писатель — дикий зверь, запертый в клетке наедине с собой. Он выглядывает — или не выглядывает — наружу в зависимости от того, находится ли у него на это время.

   — Франсуаза Саган · книга
9. «

   Любовь самая приятная, самая настоящая, самая правильная вещь на свете.

   Любовь самая приятная, самая настоящая, самая правильная вещь на свете.

   — Франсуаза Саган · книга
10. «

    ..и мы обменялись понимающими улыбками, он – как мужчина, неравнодушный к женщинам, я – как женщина, привыкшая к мужчинам, которые неравнодушны к женщинам.

    ..и мы обменялись понимающими улыбками, он – как мужчина, неравнодушный к женщинам, я – как женщина, привыкшая к мужчинам, которые неравнодушны к женщинам.

    — Франсуаза Саган · книга
11. «

    У вас несколько упрощённые представления о любви. Это не просто смена отдельных ощущений... Это нечто совсем иное. Это постоянная нежность, привязанность, потребность в ком-то... Вам этого не понять.

    У вас несколько упрощённые представления о любви. Это не просто смена отдельных ощущений... Это нечто совсем иное. Это постоянная нежность, привязанность, потребность в ком-то... Вам этого не понять.

    — Франсуаза Саган · книга
12. «

    Жизнь – это как волны в море. Одна несёт вверх, другая вниз.

    Жизнь – это как волны в море. Одна несёт вверх, другая вниз.

    — Франсуаза Саган · книга
13. «

    Он держал меня на руках, прижав к себе, моя голова лежала у него на плече. В эту минуту я его любила. Он был такой же золотистый, милый и нежный, как я сама, и он меня оберегал. Когда его губы нашли мои, я, как и он, задрожала от наслаждения — в нашем поцелуе не было ни угрызений, ни стыда, было только жадное, прерываемое шепотом узнавание. Потом я вырвалась и поплыла к лодке, которую сносило течением. Я окунула лицо в воду, чтобы прийти в себя, освежиться... Вода была зелёная. Меня захлестнуло чувство беззаботного, безоблачного счастья.

    Он держал меня на руках, прижав к себе, моя голова лежала у него на плече. В эту минуту я его любила. Он был такой же золотистый, милый и нежный, как я сама, и он меня оберегал. Когда его губы нашли мои, я, как и он, задрожала от наслаждения — в нашем поцелуе не было ни угрызений, ни стыда, было только жадное, прерываемое шепотом узнавание. Потом я вырвалась и поплыла к лодке, которую сносило течением. Я окунула лицо в воду, чтобы прийти в себя, освежиться... Вода была зелёная. Меня захлестнуло чувство беззаботного, безоблачного счастья.

    — Франсуаза Саган · книга
14. «

    Я не верю ни в течения, ни в разговоры об обновлении романа. Сколько ещё надо узнать о человеке! Я бы сравнила писателя с лесорубом. Дерево слишком огромно, чтобы тратить время на изучение топора. Литература — это Бальзак, в халате и с чашкой кофе, написавший: «И вдруг он увидел её, и влюбился в неё безумно, и умер у её ног, плача, и последняя слеза скатилась по его щеке»; это, конечно же, Пруст, это Достоевский, описавший эпилептические припадки князя Мышкина... Каждый писатель хочет быть Прустом. Это, по-моему, очевидно. Вот только Пруст был гений.

    Я не верю ни в течения, ни в разговоры об обновлении романа. Сколько ещё надо узнать о человеке! Я бы сравнила писателя с лесорубом. Дерево слишком огромно, чтобы тратить время на изучение топора. Литература — это Бальзак, в халате и с чашкой кофе, написавший: «И вдруг он увидел её, и влюбился в неё безумно, и умер у её ног, плача, и последняя слеза скатилась по его щеке»; это, конечно же, Пруст, это Достоевский, описавший эпилептические припадки князя Мышкина... Каждый писатель хочет быть Прустом. Это, по-моему, очевидно. Вот только Пруст был гений.

    — Франсуаза Саган · книга
15. «

    На дне я заметила вдруг восхитительную раковину — розовую с голубым. Я нырнула за ней и до самого обеда не выпускала её из рук, гладкую, обкатанную. Я решила, что это мой талисман и я буду хранить его до конца лета. Не знаю, как это вышло, что я её не потеряла, хотя всегда всё теряю. Сейчас я держу её в руке, розовую, тёплую, и мне хочется плакать.

    На дне я заметила вдруг восхитительную раковину — розовую с голубым. Я нырнула за ней и до самого обеда не выпускала её из рук, гладкую, обкатанную. Я решила, что это мой талисман и я буду хранить его до конца лета. Не знаю, как это вышло, что я её не потеряла, хотя всегда всё теряю. Сейчас я держу её в руке, розовую, тёплую, и мне хочется плакать.

    — Франсуаза Саган · книга
16. «

    Она вдыхала такой родной запах Роже, запах табака и чувствовала, что она спасена. И что погибла.

    Она вдыхала такой родной запах Роже, запах табака и чувствовала, что она спасена. И что погибла.

    — Франсуаза Саган · книга
17. «

    Моя любовь была безумием. То, что называют безумием, для меня единственный разумный способ любить.

    Моя любовь была безумием. То, что называют безумием, для меня единственный разумный способ любить.

    — Франсуаза Саган
18. «

    За ярким солнцем моей любви скрывались тихие пожары, раны, струпья бессонницы.

    За ярким солнцем моей любви скрывались тихие пожары, раны, струпья бессонницы.

    — Франсуаза Саган · книга
19. «

    Любовь приносила мне не только вполне осязаемое физическое наслаждение; думая о ней, я испытывала что-то вроде наслаждения интеллектуального. В выражении «заниматься любовью» есть свое особое, чисто словесное очарование, которое отчуждает его от смысла. Меня пленяло сочетание материального, конкретного слова «заниматься» с поэтической абстракцией слова «любовь».

    Любовь приносила мне не только вполне осязаемое физическое наслаждение; думая о ней, я испытывала что-то вроде наслаждения интеллектуального. В выражении «заниматься любовью» есть свое особое, чисто словесное очарование, которое отчуждает его от смысла. Меня пленяло сочетание материального, конкретного слова «заниматься» с поэтической абстракцией слова «любовь».

    — Франсуаза Саган · книга
20. «

    Умереть — пусть, но умереть, уткнув нос в чьё-то плечо...

    Умереть — пусть, но умереть, уткнув нос в чьё-то плечо...

    — Франсуаза Саган · книга