Фредерик Бегбедер — 534 цитаты с глубоким смыслом

Ниже 534 цитаты Фредерика Бегбедера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я так давно бегу, что уже не помню от чего.

   Я так давно бегу, что уже не помню от чего.

   — Романтический эгоист · книга
2. «

   Я думаю о тебе все время. Думаю о тебе утром, идя по холодку. Нарочно шагаю помедленнее, чтобы думать о тебе подольше. Думаю о тебе вечером, когда мне одиноко без тебя на вечеринках, где я напиваюсь, чтобы думать о чем-нибудь другом, но добиваюсь обратного эффекта. Я думаю о тебе, когда тебя вижу, и когда не вижу, думаю тоже. Мне так хотелось бы найти другое занятие, но я не могу. Если ты знаешь, как можно исхитриться тебя забыть, научи меня. Я провел худший уик энд в моей жизни. Никогда и ни по кому я так не скучал. Без тебя моя жизнь — зал ожидания. Что может быть хуже, чем зал ожидания в больнице, с неоновым освещением и линолеумом на полу? Человечно ли подвергать меня этому? Вдобавок я в моем зале ожидания один, здесь нет ни других страждущих, чьи кровоточащие раны успокоили бы меня, ни иллюстрированных журналов на низком столике, которые бы меня отвлекли, ни автомата, выплевывающего талончики с номерами, которые дали бы мне надежду, что ожиданию придет конец. Ужасно болит живот, и некому меня полечить. Это и есть состояние влюбленности: боль в животе, единственное лекарство от которой — ты.

   Я думаю о тебе все время. Думаю о тебе утром, идя по холодку. Нарочно шагаю помедленнее, чтобы думать о тебе подольше. Думаю о тебе вечером, когда мне одиноко без тебя на вечеринках, где я напиваюсь, чтобы думать о чем-нибудь другом, но добиваюсь обратного эффекта. Я думаю о тебе, когда тебя вижу, и когда не вижу, думаю тоже. Мне так хотелось бы найти другое занятие, но я не могу. Если ты знаешь, как можно исхитриться тебя забыть, научи меня. Я провел худший уик энд в моей жизни. Никогда и ни по кому я так не скучал. Без тебя моя жизнь — зал ожидания. Что может быть хуже, чем зал ожидания в больнице, с неоновым освещением и линолеумом на полу? Человечно ли подвергать меня этому? Вдобавок я в моем зале ожидания один, здесь нет ни других страждущих, чьи кровоточащие раны успокоили бы меня, ни иллюстрированных журналов на низком столике, которые бы меня отвлекли, ни автомата, выплевывающего талончики с номерами, которые дали бы мне надежду, что ожиданию придет конец. Ужасно болит живот, и некому меня полечить. Это и есть состояние влюбленности: боль в животе, единственное лекарство от которой — ты.

   — Любовь живёт три года · книга
3. «

   Моя жизнь — это роман, основанный на реальных фактах.

   Моя жизнь — это роман, основанный на реальных фактах.

   — Оскар Дюфрен · книга
4. «

   Поколение, свихнувшееся на переключении каналов и страдающее экзистенциальной шизофренией. Что с ними будет, когда они обнаружат, что нельзя иметь все и быть всем на свете? Мне их жаль, потому что лично я до сих пор так и не пришел в себя после этого открытия.

   Поколение, свихнувшееся на переключении каналов и страдающее экзистенциальной шизофренией. Что с ними будет, когда они обнаружат, что нельзя иметь все и быть всем на свете? Мне их жаль, потому что лично я до сих пор так и не пришел в себя после этого открытия.

   — Windows on the World · книга
5. «

   А главное — никогда не влюбляться.

   А главное — никогда не влюбляться.

   — Октав Паранго · книга
6. «

   Стоит чуть-чуть отклониться от правды, и тебя уносит в такие дебри.

   Стоит чуть-чуть отклониться от правды, и тебя уносит в такие дебри.

   — Марк Марронье · книга
7. «

   Скоро государства сменятся фирмами. И мы перестанем быть гражданами той или иной страны, мы будем жить в торговых марках – Майкрософтии или Макдоналдии – и зваться келвинкляйнитянами или ивсенлоранцами.

   Скоро государства сменятся фирмами. И мы перестанем быть гражданами той или иной страны, мы будем жить в торговых марках – Майкрософтии или Макдоналдии – и зваться келвинкляйнитянами или ивсенлоранцами.

   — 99 франков · книга
8. «

   Последнее слово действительно всегда остается за жизнью.

   Последнее слово действительно всегда остается за жизнью.

   — Марк Марронье · книга
9. «

   Разве ты не видела, что я ждал от тебя лишь одного: чтобы ты заставила меня помучаться, как в самом начале, от боли в лёгких?!

   Разве ты не видела, что я ждал от тебя лишь одного: чтобы ты заставила меня помучаться, как в самом начале, от боли в лёгких?!

   — 99 франков · книга
10. «

    Любопытная симметрия: Людо не хватает духа уйти от жены, а у меня не хватает духа завести себе жену. Мы две оборотные стороны одной медали по имени мужчина. Который не в состоянии сделать две вещи: уйти и остаться.

    Любопытная симметрия: Людо не хватает духа уйти от жены, а у меня не хватает духа завести себе жену. Мы две оборотные стороны одной медали по имени мужчина. Который не в состоянии сделать две вещи: уйти и остаться.

    — Романтический эгоист · книга
11. «

    Может быть я умру. И, может быть, смогу убрать «может быть» в предыдущем проедложении.

    Может быть я умру. И, может быть, смогу убрать «может быть» в предыдущем проедложении.

    — Романтический эгоист · книга
12. «

    ... когда люди закрывают глаза на бесчеловечность, виноватых вообще не бывает.

    ... когда люди закрывают глаза на бесчеловечность, виноватых вообще не бывает.

    — Французский роман · книга
13. «

    Потом это стало даже слишком прекрасным, чтобы называться правдой.

    Потом это стало даже слишком прекрасным, чтобы называться правдой.

    — 99 франков · книга
14. «

    Когда мальчики целуют девочек, им кажется, что это очень-очень важно.

    Когда мальчики целуют девочек, им кажется, что это очень-очень важно.

    — Романтический эгоист · книга
15. «

    — Знаешь, мне кажется, я сексуальный психопат. — Что? Садо-мазо, зоофил, педофил? — Нет, бери выше. Я хочу, чтобы меня любили.

    — Знаешь, мне кажется, я сексуальный психопат. — Что? Садо-мазо, зоофил, педофил? — Нет, бери выше. Я хочу, чтобы меня любили.

    — Романтический эгоист · книга
16. «

    Сексуальная проблема папенькиных сынков состоит в том, что они с пеленок привыкли все получать, ничегошеньки не давая.

    Сексуальная проблема папенькиных сынков состоит в том, что они с пеленок привыкли все получать, ничегошеньки не давая.

    — Марк Марронье · книга
17. «

    Я — тот самый тип, что продаёт вам разное дерьмо. Тот, что заставляет вас мечтать о вещах, которых у вас никогда не будет. О вечно лазурных небесах, о неизменно соблазнительных красотках, об идеальном счастье, подкрашенном в PhotoShop'e...

    Я — тот самый тип, что продаёт вам разное дерьмо. Тот, что заставляет вас мечтать о вещах, которых у вас никогда не будет. О вечно лазурных небесах, о неизменно соблазнительных красотках, об идеальном счастье, подкрашенном в PhotoShop'e...

    — Октав · книга
18. «

    Отрицают любовь как раз те, кто больше всех в ней нуждается: в каждом Вальмоне скрыт неисправимый романтик, которого хлебом не корми, дай забренчать на мандолине.

    Отрицают любовь как раз те, кто больше всех в ней нуждается: в каждом Вальмоне скрыт неисправимый романтик, которого хлебом не корми, дай забренчать на мандолине.

    — Любовь живёт три года · книга
19. «

    Вечеринка, которая начинается с давки у дверей, притом что внутри нет ни души, это – правильная вечеринка.

    Вечеринка, которая начинается с давки у дверей, притом что внутри нет ни души, это – правильная вечеринка.

    — Каникулы в коме · книга
20. «

    Анна садится в такси, я тихонько захлопываю дверцу, она улыбается мне из-за стекла, и машина трогается… В хорошем кино я побежал бы за ее такси под дождем, и мы упали бы в объятия друг другу у ближайшего светофора. Или она вдруг передумала бы и умоляла бы шофера остановиться, как Одри Хэпберн – Холли Голайтли в финале «Завтрака у Тиффани». Но мы не в кино. Мы в жизни, где такси едут своей дорогой.

    Анна садится в такси, я тихонько захлопываю дверцу, она улыбается мне из-за стекла, и машина трогается… В хорошем кино я побежал бы за ее такси под дождем, и мы упали бы в объятия друг другу у ближайшего светофора. Или она вдруг передумала бы и умоляла бы шофера остановиться, как Одри Хэпберн – Холли Голайтли в финале «Завтрака у Тиффани». Но мы не в кино. Мы в жизни, где такси едут своей дорогой.

    — Любовь живёт три года · книга