304 коротких цитаты Фридриха Вильгельма Ницше

Ниже 304 цитаты Фридриха Вильгельма Ницше — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Сохранить своё весёлое настроение, занимаясь невесёлым и ответственным делом перед массами, — это немалое достоинство в художественном произведении...

   Сохранить своё весёлое настроение, занимаясь невесёлым и ответственным делом перед массами, — это немалое достоинство в художественном произведении...

   — Падение кумиров · книга
2. «

   Любите, пожалуй, своего ближнего как самого себя. Но прежде всего будьте такими, которые любят самих себя.

   Любите, пожалуй, своего ближнего как самого себя. Но прежде всего будьте такими, которые любят самих себя.
3. «

   Сильнейший признак отчуждения во взглядах двух людей состоит в том, что оба говорят друг другу иронические вещи, но никто из них не чувствует иронии в словах другого.

   Сильнейший признак отчуждения во взглядах двух людей состоит в том, что оба говорят друг другу иронические вещи, но никто из них не чувствует иронии в словах другого.

   — Человеческое, слишком человеческое · книга
4. «

   Я пришел вам помочь, а вы жалуетесь, что я не хочу плакать с вами.

   Я пришел вам помочь, а вы жалуетесь, что я не хочу плакать с вами.
5. «

   Есть чувства, которые грозят убить одинокого; если это им не удается, они должны сами умереть! Но способен ли ты быть убийцею?

   Есть чувства, которые грозят убить одинокого; если это им не удается, они должны сами умереть! Но способен ли ты быть убийцею?

   — Заратустра · книга
6. «

   Победители не верят в случайность.

   Победители не верят в случайность.
7. «

   Дружба между мужчиной и женщиной возможна... при определённой доле физического отвращения.

   Дружба между мужчиной и женщиной возможна... при определённой доле физического отвращения.
8. «

   Массы представляются мне достойными внимания только в трёх отношениях: прежде всего, как плохие копии великих людей, изготовленные на плохой бумаге со стёртых негативов, затем, как противодействие великим людям и, наконец, как орудие великих людей; в остальном же побери их чёрт и статистика!

   Массы представляются мне достойными внимания только в трёх отношениях: прежде всего, как плохие копии великих людей, изготовленные на плохой бумаге со стёртых негативов, затем, как противодействие великим людям и, наконец, как орудие великих людей; в остальном же побери их чёрт и статистика!
9. «

   Кто пишет кровью и притчами, тот хочет, чтобы его не читали, а заучивали наизусть.

   Кто пишет кровью и притчами, тот хочет, чтобы его не читали, а заучивали наизусть.

   — Заратустра · книга
10. «

    Разве жалость — не крест, к которому пригвождается каждый, кто любит людей? Но моя жалость не есть распятие.

    Разве жалость — не крест, к которому пригвождается каждый, кто любит людей? Но моя жалость не есть распятие.

    — Так говорил Заратустра · книга
11. «

    Мало найдется людей, которые, затрудняясь в материале для беседы, не выдали бы секретных дел своих друзей.

    Мало найдется людей, которые, затрудняясь в материале для беседы, не выдали бы секретных дел своих друзей.

    — Человеческое, слишком человеческое · книга
12. «

    Железо так говорило магниту: «Больше всего я тебя ненавижу за то, что ты притягиваешь, не имея достаточно сил, чтобы тащить за собой!»

    Железо так говорило магниту: «Больше всего я тебя ненавижу за то, что ты притягиваешь, не имея достаточно сил, чтобы тащить за собой!»

    — Заратустра · книга
13. «

    С человеком происходит то же, что и с деревом. Чем больше стремится он вверх, к свету, тем глубже уходят корни его в землю, вниз, в мрак и глубину — ко злу.

    С человеком происходит то же, что и с деревом. Чем больше стремится он вверх, к свету, тем глубже уходят корни его в землю, вниз, в мрак и глубину — ко злу.
14. «

    Они уступают, эти добрые, они покоряются, их сердце вторит, их разум повинуется: но кто слушается, тот не слушает самого себя!

    Они уступают, эти добрые, они покоряются, их сердце вторит, их разум повинуется: но кто слушается, тот не слушает самого себя!

    — Заратустра · книга
15. «

    Еще не способна женщина к дружбе. Но скажите мне вы, мужчины, кто же среди вас способен к дружбе? О мужчины, ваша бедность и ваша скупость души! Сколько даете вы другу, столько даю я даже своему врагу и не становлюсь от того беднее. Существует товарищество; пусть будет и дружба!

    Еще не способна женщина к дружбе. Но скажите мне вы, мужчины, кто же среди вас способен к дружбе? О мужчины, ваша бедность и ваша скупость души! Сколько даете вы другу, столько даю я даже своему врагу и не становлюсь от того беднее. Существует товарищество; пусть будет и дружба!

    — Заратустра · книга
16. «

    А больше всего ненавидят того, кто способен летать.

    А больше всего ненавидят того, кто способен летать.

    — Так говорил Заратустра · книга
17. «

    После опьянения победой возникает всегда чувство великой потери: наш враг, наш враг мертв! Даже о потере друга мы жалеем не так глубоко, как о потере врага.

    После опьянения победой возникает всегда чувство великой потери: наш враг, наш враг мертв! Даже о потере друга мы жалеем не так глубоко, как о потере врага.
18. «

    Поверхностные люди должны всегда лгать, так как они лишены содержания.

    Поверхностные люди должны всегда лгать, так как они лишены содержания.
19. «

    Я осуждаю христианство. Я выдвигаю против христианской церкви страшнейшее из всех обвинений, какие только когда-нибудь бывали в устах обвинителя. По моему, это и есть высшее из всех мыслимых извращений; оно имело волю к последнему извращению, какое только было возможно. Христианская церковь ничего не оставила не тронутым своей порчей, она обесценила всякую ценность, из всякой истины она сделала ложь, из всего честного — душевную низость. Осмеливаются еще мне говорить о ее «гуманитарных» благословениях.

    Я осуждаю христианство. Я выдвигаю против христианской церкви страшнейшее из всех обвинений, какие только когда-нибудь бывали в устах обвинителя. По моему, это и есть высшее из всех мыслимых извращений; оно имело волю к последнему извращению, какое только было возможно. Христианская церковь ничего не оставила не тронутым своей порчей, она обесценила всякую ценность, из всякой истины она сделала ложь, из всего честного — душевную низость. Осмеливаются еще мне говорить о ее «гуманитарных» благословениях.
20. «

    Пусть говорят мне что угодно, чтобы причинить мне боль. Слишком мало знают они меня, чтобы быть в курсе, что действительно делает мне больно.

    Пусть говорят мне что угодно, чтобы причинить мне боль. Слишком мало знают они меня, чтобы быть в курсе, что действительно делает мне больно.