480 цитат-размышлений Фёдора Михайловича Достоевского

Ниже 480 цитат Фёдора Михайловича Достоевского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Есть в народе горе молчаливое и многотерпеливое; оно уходит в себя и молчит. Но есть горе и надорванное: оно пробьется раз слезами и с той минуты уходит в причитывания. Это особенно у женщин. Но не легче оно молчаливого горя. Причитания утоляют тут лишь тем, что еще более растравляют и надрывают сердце. Такое горе и утешения не желает, чувством своей неутолимости питается. Причитания лишь потребность раздражать беспрерывно рану.

   Есть в народе горе молчаливое и многотерпеливое; оно уходит в себя и молчит. Но есть горе и надорванное: оно пробьется раз слезами и с той минуты уходит в причитывания. Это особенно у женщин. Но не легче оно молчаливого горя. Причитания утоляют тут лишь тем, что еще более растравляют и надрывают сердце. Такое горе и утешения не желает, чувством своей неутолимости питается. Причитания лишь потребность раздражать беспрерывно рану.

   — Fyodor Dostoyevsky · книга
2. «

   Недостаточно определять нравственность верностью своим убеждениям, надо еще беспрерывно возбуждать в себе вопрос: верны ли мои убеждения?

   Недостаточно определять нравственность верностью своим убеждениям, надо еще беспрерывно возбуждать в себе вопрос: верны ли мои убеждения?
3. «

   Убивать за убийство несоразмерно большее наказание, чем самое преступление.

   Убивать за убийство несоразмерно большее наказание, чем самое преступление.

   — князь Мышкин · книга
4. «

   …для детей чего не сделаешь? Вверх ногами вертеться пойдешь…

   …для детей чего не сделаешь? Вверх ногами вертеться пойдешь…

   — Егор Ильич Ростанев · книга
5. «

   Мы даже и человеками-то быть тяготимся, — человеками с настоящим, собственным телом и кровью; стыдимся этого, за позор считаем и норовим быть какими-то небывалыми общечеловеками. Мы мертворожденные, да и рождаемся-то давно уж не от живых отцов, и это нам всё более и более нравится. Во вкус входим. Скоро выдумаем рождаться как-нибудь от идеи.

   Мы даже и человеками-то быть тяготимся, — человеками с настоящим, собственным телом и кровью; стыдимся этого, за позор считаем и норовим быть какими-то небывалыми общечеловеками. Мы мертворожденные, да и рождаемся-то давно уж не от живых отцов, и это нам всё более и более нравится. Во вкус входим. Скоро выдумаем рождаться как-нибудь от идеи.

   — Записки из подполья · книга
6. «

   Тогда люди были как-то об одной идее, а теперь нервнее, развитее, сенсетивнее, как-то о двух, о трех идеях зараз... теперешний человек шире, — и, клянусь, это-то и мешает ему быть таким односоставным человеком, как в тех веках.

   Тогда люди были как-то об одной идее, а теперь нервнее, развитее, сенсетивнее, как-то о двух, о трех идеях зараз... теперешний человек шире, — и, клянусь, это-то и мешает ему быть таким односоставным человеком, как в тех веках.

   — князь Мышкин · книга
7. «

   Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а все-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной...

   Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а все-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной...

   — Fyodor Dostoyevsky · книга
8. «

   Ах, какие мы все требовательные, какие капризные деспоты!

   Ах, какие мы все требовательные, какие капризные деспоты!

   — Наташенька · книга
9. «

   Но теперь его вдруг что-то потянуло к людям. Что-то совершалось в нем как бы новое, и вместе с тем ощутилась какая-то жажда людей.

   Но теперь его вдруг что-то потянуло к людям. Что-то совершалось в нем как бы новое, и вместе с тем ощутилась какая-то жажда людей.

   — Преступление и наказание · книга
10. «

    Правда должна быть правдой. А чем ни прикрывайте грязь, она все-таки останется грязью.

    Правда должна быть правдой. А чем ни прикрывайте грязь, она все-таки останется грязью.

    — Фома Фомич Опискин · книга
11. «

    Велика радость любви, но страдания так велики, что лучше не любить вовсе.

    Велика радость любви, но страдания так велики, что лучше не любить вовсе.
12. «

    Без детей нельзя было бы так любить человечество.

    Без детей нельзя было бы так любить человечество.
13. «

    ... Случается же так, что живешь, а не знаешь, что под боком там у тебя книжка есть, где вся-то жизнь твоя как по пальцам разложена. Да и что самому прежде невдогад было, так вот здесь, как начнешь читать в такой книжке, так сам все помаленьку и припомнишь, и разыщешь, и разгадаешь.

    ... Случается же так, что живешь, а не знаешь, что под боком там у тебя книжка есть, где вся-то жизнь твоя как по пальцам разложена. Да и что самому прежде невдогад было, так вот здесь, как начнешь читать в такой книжке, так сам все помаленьку и припомнишь, и разыщешь, и разгадаешь.

    — Макар Девушкин · книга
14. «

    Меня эти невинные глазки, как бритвой тогда по душе полоснули.

    Меня эти невинные глазки, как бритвой тогда по душе полоснули.

    — Fyodor Dostoyevsky · книга
15. «

    — Что может быть глупее глупого добряка? — Злой дурак.

    — Что может быть глупее глупого добряка? — Злой дурак.

    — Степан Трофимович Верховенский · книга
16. «

    Выскочи русский человек чуть-чуть из казённой, узаконенной обычаем колеи – и он сейчас же не знает, что делать.

    Выскочи русский человек чуть-чуть из казённой, узаконенной обычаем колеи – и он сейчас же не знает, что делать.

    — Стебельков · книга
17. «

    Нужно быть действительно великим человеком, чтобы суметь устоять даже против здравого смысла.

    Нужно быть действительно великим человеком, чтобы суметь устоять даже против здравого смысла.
18. «

    Без высшей идеи не может существовать ни человек, ни нация. А высшая идея на земле лишь одна и именно – идея о бессмертии души человеческой, ибо все остальные «высшие» идеи жизни, которыми может быть жив человек, лишь из одной неё вытекают.

    Без высшей идеи не может существовать ни человек, ни нация. А высшая идея на земле лишь одна и именно – идея о бессмертии души человеческой, ибо все остальные «высшие» идеи жизни, которыми может быть жив человек, лишь из одной неё вытекают.

    — Дневник писателя · книга
19. «

    Люди боязливы лишь перед тем, что прямо угрожает личным их интересам.

    Люди боязливы лишь перед тем, что прямо угрожает личным их интересам.

    — Тихон · книга
20. «

    Ведь благодарим же мы иных людей хоть за то, что они живут вместе с нами.

    Ведь благодарим же мы иных людей хоть за то, что они живут вместе с нами.

    — Мечтатель · книга