494 цитаты Фёдора Михайловича Достоевского — избранное

Ниже 494 цитаты Фёдора Михайловича Достоевского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   ... мир теперь как бы для меня одного и сделан: застрелюсь я, и мира не будет, по крайней мере для меня.

   ... мир теперь как бы для меня одного и сделан: застрелюсь я, и мира не будет, по крайней мере для меня.

   — Смешной человек · книга
2. «

   Нет такого прекрасного, чтобы не нашлось ещё прекраснее, и нет такого дрянного, чтобы не нашлось ещё дряннее.

   Нет такого прекрасного, чтобы не нашлось ещё прекраснее, и нет такого дрянного, чтобы не нашлось ещё дряннее.
3. «

   Кто легко склонен терять уважение к другим, тот прежде всего не уважает себя.

   Кто легко склонен терять уважение к другим, тот прежде всего не уважает себя.

   — Дневник писателя · книга
4. «

   Боже мой! С кем не бывает неудач? Да и стоила бы чего-нибудь жизнь, в которой всё гладко. Побольше мужества и самосознания — вот чего Вам надо.

   Боже мой! С кем не бывает неудач? Да и стоила бы чего-нибудь жизнь, в которой всё гладко. Побольше мужества и самосознания — вот чего Вам надо.
5. «

   — Вы не трус? — Спросила она меня вдруг. — Не знаю, может быть, и трус. Не знаю... Я об этом давно не думал.

   — Вы не трус? — Спросила она меня вдруг. — Не знаю, может быть, и трус. Не знаю... Я об этом давно не думал.

   — Игрок · книга
6. «

   Рога – это только естественное следствие всякого законного брака, так сказать, поправка его, протест, так что в этом смысле они даже нисколько не унизительны.

   Рога – это только естественное следствие всякого законного брака, так сказать, поправка его, протест, так что в этом смысле они даже нисколько не унизительны.

   — Андрей Семенович Лебезятников · книга
7. «

   Хозяин земли русской есть один лишь русский. Так было и всегда будет.

   Хозяин земли русской есть один лишь русский. Так было и всегда будет.
8. «

   Ревность — страсть непростительная, мало того: даже — несчастие!

   Ревность — страсть непростительная, мало того: даже — несчастие!

   — Чужая жена и муж под кроватью · книга
9. «

   Если убедить человека логически, что, в сущности, ему не о чем плакать, то он и перестанет плакать.

   Если убедить человека логически, что, в сущности, ему не о чем плакать, то он и перестанет плакать.

   — Андрей Семенович Лебезятников · книга
10. «

    Социализм есть не только рабочий вопрос, или так-называемого четвертого сословия, но по преимуществу есть атеистический вопрос, вопрос современного воплощения атеизма, вопрос Вавилонской башни, строящейся именно без Бога, не для достижения небес с земли, а для сведения небес на землю.

    Социализм есть не только рабочий вопрос, или так-называемого четвертого сословия, но по преимуществу есть атеистический вопрос, вопрос современного воплощения атеизма, вопрос Вавилонской башни, строящейся именно без Бога, не для достижения небес с земли, а для сведения небес на землю.

    — Fyodor Dostoyevsky · книга
11. «

    Ах, какие мы все требовательные, какие капризные деспоты!

    Ах, какие мы все требовательные, какие капризные деспоты!

    — Наташенька · книга
12. «

    Это растравление болью и это наслаждение ею было мне понятно: это наслаждение многих обиженных и оскорбленных, пригнетенных судьбою и сознающих в себе ее несправедливость.

    Это растравление болью и это наслаждение ею было мне понятно: это наслаждение многих обиженных и оскорбленных, пригнетенных судьбою и сознающих в себе ее несправедливость.

    — Иван Петрович · книга
13. «

    Очень немного требуется, чтобы уничтожить человека: стоит лишь убедить его в том, что дело, которым он занимается, никому не нужно.

    Очень немного требуется, чтобы уничтожить человека: стоит лишь убедить его в том, что дело, которым он занимается, никому не нужно.
14. «

    Да и вообще у нас, в русском обществе, самые лучшие манеры у тех, которые биты бывали.

    Да и вообще у нас, в русском обществе, самые лучшие манеры у тех, которые биты бывали.

    — Аркадий Иванович Свидригайлов · книга
15. «

    ... есть люди, которых почему-то приятно видеть подле себя в иную тяжелую минуту.

    ... есть люди, которых почему-то приятно видеть подле себя в иную тяжелую минуту.

    — Идиот · книга
16. «

    ...деньги есть, так тотчас и званый обед; по-московски.

    ...деньги есть, так тотчас и званый обед; по-московски.

    — Игрок · книга
17. «

    ... Будьте добры, и пусть ребенок Ваш поймет, что Вы добры (сам, без подсказывания), и пусть запомнит, что Вы были добры, то, поверьте. Вы исполните перед ним Вашу обязанность на всю его жизнь, потому что Вы непосредственно научите его тому, что добро хорошо. И при этом он всю жизнь будет вспоминать Ваш образ с большим почтением, а может быть, и с умилением. И если б Вы сделали много и дурного, т. е., по крайней мере, легкомысленного, болезненного и даже смешного, то он несомненно простит Вам, рано ли, поздно ли, в воспоминании о Вас все Ваше дурное ради хорошего, которое запомнит. Знайте тоже, что более Вы для него ничего и не можете сделать...

    ... Будьте добры, и пусть ребенок Ваш поймет, что Вы добры (сам, без подсказывания), и пусть запомнит, что Вы были добры, то, поверьте. Вы исполните перед ним Вашу обязанность на всю его жизнь, потому что Вы непосредственно научите его тому, что добро хорошо. И при этом он всю жизнь будет вспоминать Ваш образ с большим почтением, а может быть, и с умилением. И если б Вы сделали много и дурного, т. е., по крайней мере, легкомысленного, болезненного и даже смешного, то он несомненно простит Вам, рано ли, поздно ли, в воспоминании о Вас все Ваше дурное ради хорошего, которое запомнит. Знайте тоже, что более Вы для него ничего и не можете сделать...
18. «

    Всякого человека нужно сначала осмотреть самому, и поближе, чтоб о нем судить.

    Всякого человека нужно сначала осмотреть самому, и поближе, чтоб о нем судить.

    — Петр Петрович Лужин · книга
19. «

    Бог есть синтетическая личность всего народа, взятого сначала его и до конца. Никогда еще не было, чтоб у всех или у многих народов был один общий Бог, но всегда и у каждого был особый. Признак уничтожения народностей, когда боги начинают становится общими. Когда боги становятся общими, то умирают боги и вера в них вместе с самими народами. Чем сильнее народ, тем особливее его Бог.

    Бог есть синтетическая личность всего народа, взятого сначала его и до конца. Никогда еще не было, чтоб у всех или у многих народов был один общий Бог, но всегда и у каждого был особый. Признак уничтожения народностей, когда боги начинают становится общими. Когда боги становятся общими, то умирают боги и вера в них вместе с самими народами. Чем сильнее народ, тем особливее его Бог.

    — Иван Павлович Шатов · книга
20. «

    Если ты меня забудешь, не забуду я тебя.

    Если ты меня забудешь, не забуду я тебя.

    — Двойник · книга